"Говорящие" артефакты городища Культобе

«Говорящие» артефакты

Археологи продолжают исследование городища Культобе, открывая уникальный источник информации, позволяющий перенестись в прошлое как минимум на два тысячелетия.

До Кангюя… 2 метра вглубь земли

Очередной полевой сезон Архео­логический отряд ЮКГПУ
при поддержке фонда «Байтерек – Келдибек» проводит на берегу реки Арысь, добывая своим неустанным трудом материальные свидетельства арысской археологической культуры. Многолетние раскопки уже заметно расширили и конкретизировали наши представления о генезисе и динамике развития государства Кангюй, существовавшего на территории Южного Казахстана во II веке до н. э. – IV веке н. э.

Объектами раскопок на этот раз стали могильник Кылышжар, который находится на правом берегу реки Арысь, и городище Культобе, расположенное в непосредственной близости.

От некогда мощного городища осталась лишь его небольшая часть – рабад на юго-западе торгово-ремесленного предместья. До наших дней дошла примерно сороковая часть от первоначальной площади городища. Большая его территория в начале 40-х годов прошлого века была смыта рекой Арысь, изменившей русло. Так что исследователям приходится довольствоваться изучением лишь части поселения.

Минувшим летом археологи заложили очередной раскоп размером примерно 25 на 20 м. В прошлом году «вышли» на кангюйский период, сняв до 1,7 м почвы. Месяц работы на объекте позволил опус­титься на глубину 2,5 м. Она оказалась идеальной для обнаружения материальных свидетельств жизни кангюйцев, в том числе глиняных кирпичей – таблиц, на которые нанесены знаки.

– Судя по найденным конструкциям, здесь было, скорее всего, жилое помещение, – руководитель археологического отряда доктор исторических наук, профессор ЮКГПУ Александр По­душкин показывает бесценные находки. – Кирпичами с письмом, найденными в прошлом году, был выложен очаг. Глиняные таблицы, обнаруженные в этом году, судя по всему, использовали для кладки стен при строительстве жилища. Просто люди, жившие здесь позже, не знали, что это за кирпичи и зачем на них нанесены знаки. Поэтому они не представляли для них ценности как источник информации. Вот и нашли им применение по своему усмотрению, пустив на кладку стен вместо кирпичей.

Городище Культобе начиная с 1991 года дает возможность соприкоснуться с уникальным источником информации в виде глиняных кирпичей – таблиц, на которые до обжига нанесли знаки. Ежегодно археологи находят фрагменты или целые тексты. Всего в коллекции их сейчас 25. Общее количество знаков приближается к тысяче.

– Условное количество строк достигло порядка восьми десятков, – рассказывает Александр Подушкин. – Это те знаки, которые реконструируются и складываются в строки. Письменность, обнаруженная на городище Культобе, не имеет аналогов на территории СНГ. Только по формату исполнения можно сравнить с древними мировым цивилизация­ми Ближнего Востока, которые находились в междуречье Тигра и Евфрата, где были такие государства как Ур, Угарит, Вавилон, ахеменидский Иран. Их объединяет то, что там точно так же в глубокой древности писали на керамичес­ких таблицах.

В этом году археологи нашли два фрагмента с этим письмом, дешифрованным палеолингвис­том мирового уровня академиком Кембриджского и Лондонского университетов Николасом Симс-Уильямсом. Он пришел к выводу, что все знаки на глиняных кирпичах писались арамейским алфавитом и маркированы как один из диалектов древнеиранского восточного языка.

– До сих пор не прочтены некоторые идиограммы, то есть предложения, зашифрованные в одном знаке, – знакомит с тонкостями дешифровки Александр Подушкин. – Три-четыре идио­граммы не поддаются специалистам. Это свидетельствует об эпиграфической древности этого письма. Сами авторы назвали его протосогдийским. Я считаю, что это кангюйское
письмо, которое было распространено в одноименном государстве. Было согдийское государство, и было согдийское письмо, но оно разнится с нашими таблицами. И сам Уильямс считает, что моя точка зрения также имеет право на существование.

В ходе исследования выяснилось, что вся содержащаяся на таблицах информация многократно повторяется в разных вариантах. Речь идет об одном очень крупном региональном событии, а именно – основании города на землях номадов. Рассказывается, в частности, и о том, что в этот период или по окончании строительства города сюда прибыли правители крупнейших государств древности I века до н. э. – I века н. э., а именно – из Самарканда, Бухары, Керша (Карши), Чача (Ташкент) и др.

В надписях фигурируют различные государственные и термины родства. Здесь сообщается, что вся казна принадлежит кангюйскому правителю, и даже идет речь об убийстве некоторых высокопоставленных чиновников.

– С какой целью наносились подобные надписи? – задается вопросом Александр Подушкин. – Аналоги есть в ассирийском государстве, где дублировали подобным образом информацию и рассылали по своим подвластным территориям. Меня вдохновляет тот факт, что каждый год, за редким исключением, мы находим «говорящие» кирпичи. В прошлом году было пять фрагментов, в этом – уже два, и надеемся, что находки еще ждут нас. Письмо очень редкое, и его обнаружение ставит Казахстан в один ряд с древними государствами, где была развита письменность. Это очень важно с точки зрения истории и развития цивилизации.

Умели ли читать кангюйцы

Конечно, находки такого количества фрагментов письменности не говорят о поголовной грамотности населения государства Кангюй, поскольку аналогов такого письма на близлежащих памятниках истории и археологии обнаружить не удалось. Впрочем, рядом с Культобе есть городище Костобе, на котором был найден один подобный фрагмент. Но это не дает основания говорить, что все без исключения кангюйцы владели письменностью. При этом элита кангюйского государства однозначно умела писать и читать.

Есть все основания предполагать, что люди, наделенные властью, правители или представители органов управления государства точно так же владели письменностью. Иначе не было бы необходимости на таком уровне воспроизводить эту информацию, тиражируя ее в таком количестве.

Городище Культобе в современном его виде не может похвастать размерами и масштабностью. Но о его значимости можно судить уже хотя бы по тому, что сам факт закладки города удостоился письменного упоминания.

– О глиняных таблицах с надпи­сями можно говорить как о закладных кирпичах, – считает Александр Подушкин. – Только вот какая была необходимость тиражировать их в таких масштабах? Мы не можем сейчас ответить на этот вопрос. Возможно, со временем удастся найти тому логичное обоснование. Обычно закладные кирпичи выкладывались в арочных проемах, чтобы информировать население, которое здесь жило, об основании города. Вызывает вопросы и то, что 25 фрагментов и сотни знаков выполнены в разной технике и разным инструментом. И самое главное, они разные по размеру – от огромных, выполненных пальцем, до небольших, прочерченных специальной палочкой. Как бы то ни было, благодаря им мы точно знаем о строительстве нового города на восточных границах кангюйского государства.

Археологи не исключают, что какая-то часть населения все же владела письменностью, но утверждать сейчас с уверен­ностью не берутся. Тем более что этнический состав Кангюя был многообразным. Здесь жили как народы оседлой группы, так и номады, сарматы, сюнну, собственно кангюйцы и даже поздние саки. При таком смешанном составе говорить, что они все поголовно знали письменность, очень проб­лематично. Исследователи могут только предполагать, насколько письменность была востребована в обществе того времени и как много жителей ее освоили.

Но факт остается фактом: письмен­ность в государстве Кангюй присутствует, кирпичи найдены и каждый полевой сезон археологи ждут с нетерпением, чтобы снова испытать удачу.

По завершении полевого сезона кирпичи отправятся на флюро-люминесцентное исследование в Центральный государственный музей РК, хотя датировка таблиц и без того известна – это кангюйское время. Определить безошибочно дату позволяет то, что письменность сопровождается великолепным кангюйским комплексом артефактов.

Лет пять назад здесь в раскопе археологи нашли одновременно 16 фрагментов письма, кушанскую монету второго правителя Великого Кушанского царства Вима Первого Такто и хум с сарматским тамгообразным знаком, относящимся к первой половине I века нашей эры. Можно ли найти более яркие доказательства того, что найденному письму практически две тысячи лет?!

Я ль на свете всех милее?

Студентка 4-го курса исторического факультета Южно-Казахстанского государственного университета Ангелина Кесман с 1-го курса каждое лето проводит на раскопках. И речь не только о двухнедельной обязательной студенческой практике, через которую в археологическом отряде вуза проходят все студенты истфака. Она работает наравне с профессиональными археологами, внося свой вклад в изучение древней истории.

– Мне это нравится, огромный интерес, хотя копать в степи в зной – еще та работка, – охотно рассказывает Ангелина Кесман. – Я каждый год жду лето, чтобы отправиться на раскопки. Здесь только и разговоров что об истории, вокруг очень интересные люди. Полное погружение в историю позволяет пополнить знания. Это намного познавательнее, чем сидеть в аудитории и изучать науку по книгам. В этом году в кургане много восхитительных находок – зеркало, пряжки, браслеты, наконечники стрел, кинжал, бусы. Практически все это нашла я, представляете, какая удача?

Ангелина аккуратно разворачивает ткань, доставая из нее бронзовое круглое зеркало. Наверняка древняя поселенка, погребение которой сейчас изучают археологи, разглядывала в нем себя, любуясь своей красотой.

– На могильнике, расположенном в каких-то пятистах метрах от рабада городища Культобе, нам удалось вскрыть катакомбные погребения с уникальным захоронением женщины-воительницы, – поясняет Александр Подушкин. – На ее род занятий указывает наличие в погребальной камере вооружения. Это дистанционное оружие – лук с фронтальными срединными костяными накладками на деревянную основу, железные наконечники стрел. Они очень редкие – двулопастные, ярусные. Наконец, кинжал, который находился в сложноконструктивных деревянных ножнах, окрашенных сверху в красный цвет, и хранящийся в красной коже.

Помимо оружия в погребении находилась керамическая посуда того периода – большой кувшин и фляга. Этот набор сам по себе представляет очень большой интерес в этническом плане, поскольку дает основание говорить о присутствии в этих местах так называемых «азиатских сарматов», у которых социальное устройство было связано с матриархатом.

По информации Александра Подушкина, археологи впервые в Южном Казахстане вскрыли такое погребение, которое ярко свидетельствует, что перед нами женщина-воительница. Именно с правой стороны у нее был кинжал в руках, и на этой же руке были два браслета. Один бронзовый, пружинный, другой – наборный с подглазурным нанесением золота. Шею воительницы украшали так называемые золоченые гагатовые бусы.

Этот набор украшений и прочих культовых атрибутов говорит о том, что перед нами женщина высокого социального статуса, занимающая достаточно почетное место среди своих соплеменников. Точно так же это погребение может свидетельствовать о том, что какая-то часть сарматских племен на рубеже нашей эры мигрировала на юго-восток, в обратном направлении, и вошла в состав государства Кангюй. У историков есть косвенные подтверждения того, что номады в этот период входили в состав государства Кангюй, о чем, собственно, написано на глиняных кирпичах-таблицах.