О трудностях, которые пришлось преодолеть авторам исторического байопика о жизни знаменитого акына, мы узнали прямо на съемочной площадке

Каково Жамбылу в новой эре

Алматы времен Жамбыла больше нет. О других трудностях, которые пришлось преодолеть авторам исторического байопика
о жизни знаменитого акына, мы узнали прямо на съемочной площадке.

Сюда не ходи…

Пыль… Стоило свернуть со свежеасфальтированной сельской улицы на едва укатанную грунтовую дорогу, и она немедленно напала.

Кажется, в казахской степи пыль особенная. Перекаленная солнцем, липучая и вездесущая. Она покрывает ровным слоем взмокший от жары лоб, щекочет в носу и хрустит на кружочках жирных казы с бутерброда. Наш автобус тормозит на входе в полевой лагерь съемочной группы, а по всем его бортам и стеклам уже висят затейливые пылевые кружева.

– Сюда нельзя – в кадр попадем. Нужно идти в обход, – молодой человек с рацией направляет нашу компанию вокруг выгоревшего за лето холма.

Здесь нас называют гостями и обещают рассказать все о новом фильме про Жамбыла Жабаева. Как раз сейчас заканчиваются съемки последних сцен, следом начинается монтаж, а уже к концу года картину обещают выпустить в прокат.

– А вот и наши! – замечают впередиидущие.

На съемочной площадке в уголке вытянутой между сопок долины смешалось все: воины в исторических костюмах и рабочие сцены в джинсах и бейсболках, кони в боевом снаряжении и автомобили с техникой и реквизитом, люди, которые понимают неочевидную логику всего происходящего, и те, кто просто гости.

Но все они точно наши. Не-наши на другом конце поляны. Это войско кокандского хана, скоро ему предстоит судьбоносная битва с казахскими батырами. А пока можно расслабиться.

Тишина, снимается кино!

– Восьмиминутная готовность, – врывается резкий женский голос. Это второй режиссер фильма готовит участников процесса к началу съемки.

Операторская группа только что отладила кинокамеру на стреле крана и расселась на борту грузовика, в воздухе затрещал дрон.

– Тишина. Мотор. Начали!

Всадники взбадривают своих коней, и те пускаются вскачь. За ними устремляются начиненный кинотехникой автомобиль и квадрокоптер. Зрелище, честно говоря, забавное. Но это только с внешней стороны.

Считанные минуты – и конники в сопровождении режиссерского эскорта возвращаются на исходную для нового дубля. А мы ищем того, кто мог бы разъяснить все непонятное.

– Насколько я знаю, казахи восстали против кокандского правления, между двумя войсками произошла битва, которую описал Жамбыл, – приблизительно объясняет суть происходящего Азиза Кулбаева.

Впрочем, от кастинг-директора и не стоило бы требовать глубокого знания сюжета, у нее без того хлопот хватает.

– Сегодня на съемках только каскадеры и актеры массовых сцен, – объясняет Азиза. – От меня требуется, чтобы они вовремя появлялись на площадке и у всех была правильно подобрана одежда. А сегодня, видите, как жарко, поэтому нужно следить и за подвозом воды.

Немного спойлера

Работа с массовыми и тем более батальными сценами – всегда особый случай. Из-за большого количества участников и сложности выстраивания планов этот процесс особо трудоемкий. Поэтому кадры, с которых по сценарию будет начинаться фильм «Жамбыл. Новая эра», сознательно отложили на самые последние съемочные дни.

Преамбулой нового кино об акыне станет восстание казахов против поработителя – хана Кудяра в 1858 году. Тот дерзкий поход возглавил Сураншы батыр, а его храбрость и мужество воспел в своем эпосе Жамбыл. Так что сценарист Жандос Кусаинов посчитал возможным переместить молодого поэта в флешбек картины – то есть в историческое прошлое, где он собственными глазами наблюдает героическую эпопею.

– Молодого Жамбыла в сценарии не так много – 10–15%, – в перерыве к нам присоединяется автор сценария и режиссер Жандос Кусаинов. – Но я считаю этот период важным и определяющим в жизни каждого человека. В остальном наша история – о девяти последних годах жизни поэта. Они были для него насыщенными и хорошими.

Асылбек Айтыш, исполняющий роль Жамбыла в молодости, на последних съемках был единственным из главных действующих лиц. Режиссер советует запомнить имя этого начинающего актера, потому что видит его большое будущее.

– Он очень талантливый, – восхищается Жандос. – Прекрасно поет, виртуозно играет на домбре и хорошо держится в седле. Настоящий казахский парень, какого сегодня не так уж часто встретишь.

Сам Асылбек на восторженную рекомендацию скромно отмалчивается, только и добавляя, что окончил академию искусств им. Жургенова, а теперь работает в столичном театре «Жастар». И на вопрос журналистов, ждать ли романтической линии в сюжете, отвечает коротко:

– Махаббат бар.

И это последний спойлер, ведь нет ничего хуже пересказанного кино.

Никто не пострадает

Нас приглашают в новую локацию, где готовится настоящая битва. Ждем, пока смонтируют рельсы и установят камеру на операторскую тележку, она будет снимать конницу в горизонтальном движении.

– Все отошли на пару метров, здесь начнется проход с лошадьми. Лошади разные бывают, с норовом, можно пострадать, – это опять Жулдыз, второй режиссер, наводит порядок на площадке.

В новой сцене страсти накалятся до предела: батыры пойдут в атаку с мечами и копьями на вооруженных пороховыми ружьями кокандцев. Те, конечно, начнут палить, и отчаянные казахские воины станут падать со своих коней, а иногда вместе с ними.

Ради этих каскадерских трюков мы здесь, и не все пока решили, наблюдать за «смертельным номером» или все-таки поберечь нервы.

У врагов страшное не только оружие, они сами – не дай Бог во сне увидеть: черные халаты, черные чалмы и такие же мрачные повязки, закрывающие почти все лицо. Еще и гримеры постоянно подводят глаза кокандскому воинству черными тенями.

Тем временем в стане казахских повстанцев уже подготовили лошадей к падениям. Это настоящий профессиональный трюк, технологии которого в кинематографе отрабатывались десятилетиями, хотя с виду все просто: животному набрасывают на передние ноги петлю с длинным ремнем, при помощи которой их подсекают на скаку.

Хлопушка, мотор, «Начали!»…

Конники направляются на строй черных стрелков, из стволов винтовок вырывается белый дымок, вместе с седоками падают две лошади, а у кого-то из атакующего отряда вырывается махровое ругательство… Действительно, что-то здесь не так.

Команда режиссера – и все повторяется: скачут, падают, встают… Вот теперь понятно: сцена со сраженными лошадьми выглядит совсем не так поразительно и тревожно, как в кино.

Магия кино

Бауржан Абишев, руководитель каскадерской группы Kazakh Union Action Team, занятой на проекте, объясняет причину когнитивного диссонанса: всадники специально исполняют трюки медленно и по запланированной схеме, так безопаснее для людей и животных.

Все необходимое для яркости впечатлений доделают на монтаже: ускорят съемку, дадут несколько ракурсов и размножат на компьютере войско – битва получит эпический масштаб, и у зрителей обязательно захватит дух от размаха и натуральности картинки.

– В этом магия кино, – улыбается режиссер-постановщик картины. – Наш рассказ о последних годах жизни поэта начинается с его успешного участия в Декаде казахской литературы и искусства в Москве в 1936 году. В Москве, конечно, мы не были, смогли справиться с этой задачей дома. Сложнее было найти локации для съемок в родных для Жамбыла местах.

Точнее сказать, села Мынбаево и Узынагаш Жамбылского района Алматинской области, где завершался съемочный процесс, идеально подошли для ретроспективной части сценария. Степь, не испорченная цивилизацией, идеальна для воспроизведения любой истории. Сложнее оказалось найти подходящие места для съемок в Алматы.

– В доме, где жил Жамбыл, теперь его музей. Но снимать там практически невозможно – он сильно изменен. Поэтому ничего не оставалось, как строить декорации, – говорит Жандос и добавляет, что исторической подлинности в мегаполисе теперь все меньше и меньше.

Для сценария он четыре года собирал сведения о поэте и обещает представить в своей работе малоизвестные факты и редкие персонажи из его биографии.

Изображая драму

– Не так надо, а вот так, – Бекен, мужчина лет за сорок, позирует перед фотоаппаратами, изображая агрессию: делает страшные глаза и оскаливается. – Всех кокандцев порвем, головы посносим.

«Ополченцы» из массовки повторяют позу за вожаком, но уже через секунду толпа с противоположной стороны разражается дружным смехом – у соседа Бекена по строю блестит во рту целый ряд золотых коронок. А то ж… красиво жить не запретишь, даже если ты бедный казахский кочевник.

Еще пара секунд – и всеобщее внимание переключается на Тохтара Мырзагалиева. Он сегодня на стороне светлых, в костюме казахского воина и с пикой. Тохтар – актер и чемпион Казахстана по метанию диска. Но ему вообще неважно кем-то быть, потому что Мырзагалиев красивый и очень большой – не меньше двух метров. Вот и сейчас он просто стоит на широко расставленных ногах, а к нему торопятся сфотографироваться и наши, и не-наши.

На съемочной площадке перекур. «Кокандец» с подрисованными глазами затягивается сигаретой, рядом с лошадьми прямо на земле задремал, не сняв с головы шлем с войлочным подшлемником, его «противник». Из пластикового стаканчика пьет воду брутальный Сарыбай хан. Разрешили пощипать травы и боевым коням. Все устали от жары и тягучих съемок.

– Я ведь рвусь сюда не ради денег, – перехватывает меня по пути к автобусу Бекен, в обычной жизни он– охранник, но сегодня актер массовых сцен. – Здесь я как будто становлюсь ближе к своим предкам.

– Не расслабляемся, всех ждем на съемочной площадке. Солнце уходит, а у нас еще много работы, – это Жулдыз. Она-то знает, как успеть за уходящей натурой.