Отечественная картина «Оралман», снятая в 2017 году, побила рекорд: за последние два года ее посмотрели свыше миллиона зрителей

Фильм о Человеке

Эта дышащая патриотизмом картина Сабита Курманбекова собрала множество наград. Главный приз XXXV Международного кинофестиваля Фаджр (Иран); Гран-при XIII Международного кинофестиваля «Евразия». Кроме того, на XIII Казанском международном фестивале мусульманского кино актер Дулыга Акмолда получил приз в номинации «Лучшая мужская роль». Картина получила приз «Лучший фильм» и особое упоминание независимого жюри SIGNIS на юбилейном ХХ Международном кинофестивале Religion Today («Религия сегодня») в Италии. Открывала IV Международный кинофестиваль национального и этнического кино «Серебряный Акбузат» в Башкортостане, получила спецприз основного конкурса 66-го Международного кинофестиваля Мангейм-Хайдель­берг (Германия).

Между тем у картины был тяжелый путь к сердцу зрителя. Сценарий был готов еще в 2013 году. Финансирование было открыто в начале следующего года. Но в это время шла напряженная работа над госзаказом – киноэпопеей «Путь лидера». Все лучшие силы национальная киностудия бросила на этот проект. Так как Сабит Курманбеков пользуется заслуженной репутацией одного из лучших казахстанских художников-постановщиков, его попросили несколько месяцев поработать на съемках киноэпопеи. Он отработал, а после сразу сказали, что началась работа над следующей серией «Пути лидера». Нельзя, мол, ломать стилистику. Скрепя сердце художник согласился продолжить работу. Надеялся на весну 2015 года. А там опять гром среди ясного неба: киностудия получила заказ на съемки телесериала «Қазақ хандыгы». И Сабита Курманбекова вновь озадачили: «Никто, кроме тебя, не сможет построить сложные национальные декорации. А твою картину «в связи с занятостью специалиста» перенесем на следующий год».

Когда в январе 2016 года Курманбеков приступил к съемкам собственной картины, то ее бюджет в результате девальвации «похудел» вдвое. Вместе со сценаристом режиссер вынужден был по ходу «ломать» сценарий, то есть упрощать.

– Видимо, это уже стало традицией: чем больше преград возникает у картины, тем больше художник прилагает сверх­усилий, чтобы выполнить задачу, – говорит сценарист Нурлан Санжар. – В свое время фильм «Меня зовут Кожа» тоже закрывали. Режиссера Абдуллу Карсакбаева обвиняли в том, что он бездарный, а фильм заметили на Каннском кинофестивале. Картина получила самый первый и пока единственный в Казахстане специальный приз за лучший фильм для молодежи. Легендарная «Кыз Жибек» Султана Ходжикова тоже была снята вопреки обстоятельствам. Режиссер получил госпремию, инфаркт и ни копейки гонорара: все, что зарабатывал, уходило на картину.

– Спасибо, что вспомнили о маленьком юбилее моей картины. «Оралман» снят на государственные деньги, то есть хозяином является как бы киностудия «Казахфильм», – сообщил Сабит Курманбеков. – Почему как бы? А потому что с кино­производством у нас в стране вроде бы все нормально, но вот дальнейшая судьба снятых картин очень слабо отслеживается. Речь идет о кинопрокате, который в нашей стране, скажем прямо, не подотчетен государству. Он как бы является государством в государстве.

«Композитора» – картину, которую Курманбеков снял совместно с китайцами в 2017-м, сразу после «Оралмана», до сих пор показывают в кинотеатрах КНР, хотя прошло почти пять лет со дня первой премьеры. Более того, недавно китайские коллеги сообщили режиссеру, что они эту ленту показывают во всех школах, включая самые отдаленные провинции. Там считают, что дети таким образом узнают самые драматические страницы из истории своей страны. Речь в картине, напомним, идет о китайском композиторе Сянь Синхае, который жил в Алматы во время войны в доме казахского композитора Бахытжана Байкадамова.

«Композитор» участвовал в шес­ти фестивалях, но в Казахстане его неделю «прокатали» в двух кинотеатрах и забыли.

– Мы не можем пользоваться какими-то своими достижениями, – говорит режиссер. – Наша беда в том, что мы не имеем нацио­нальной идеологии. А чтобы она возникла, надо поднимать культуру, но она до сих пор у нас где-то сбоку припека. Про «Оралмана» хозяин, национальная киностудия, тоже забыл года через два после шумной премьеры, тогда я решил заняться прокатом самостоятельно – выложить его хотя бы в YouTube. Сын сказал, что проблем с этим не будет, я все-таки автор не только идеи, сам воплощал ее в жизнь. Когда выложил свою картину в Интер­нете, то по эмоциональным комментариям понял, что люди с интересом ее смотрят.

Года через полтора или два позвонили из киностудии. Сказали, что мои действия незаконные. Так как «Оралман» – казахфильмовский продукт, то на меня могут подать в суд. Я сказал: «Пожалуйста!» Но до большого конфликта, к счастью, не дошло. Видя, что я отступать не соби­раюсь, киностудия тоже выложила свою копию в YouTube, и сегодня общее количество про­смотров «Оралмана» достигло свыше миллиона.

Киноведы и зрители считают, что картина выстрелила во многом благодаря актеру Дулыге Акмолде.

– Если честно, то я не думал об этом актере, хотя хорошо его знал, – продолжает режиссер. – До «Оралмана» мы с ним работали во многих проектах, где я был художником-постановщиком. Потом, когда начал снимать сам, он играл у меня в эпизодических ролях. В «Оралмане» я своего героя представлял высоким и крепким мужчиной, настоящим казахским батыром, легко несущим старика-отца на спине, когда тот занемог в пути. Но на кастинге мы забраковывали одно­го актера за другим, остановились было на одном именитом актере, но он отказался. И тогда я вспомнил о Дулыге Акмолде. Он совсем не богатырского сложения и роста, но когда увидел его на кинопробах – сразу понял, что это Он. Для меня Дулыга оказался именно моим актером еще и по причине, вернее, недостатку, который кроется во мне самом. Я ведь в режиссуру пришел довольно поздно, к тому же по своей природе довольно косноязычен, а он из той плеяды редких актеров, которые являются спасательным кругом для любого режиссера, а для не совсем опытных – вдвойне, потому что они схватывают мысль с полунамека, с полуслова. Я ему сказал лишь, что и сам не знаю, кто такие оралманы. В трудные 90-е годы это слово несло в себе несколько отрицательный оттенок, но теперь хочется сломать этот стереотип. И он, поняв своего героя каким-то внутренним чутьем, создал образ. Когда я смотрел на монтаже, как его герой, встав на горной вершине в далеком Афганистане на колени, смотрит вдаль – туда, где находится родина, которую он никогда не видел, у меня пробежал мороз по коже. Ни один режиссер, даже самый великий, мне кажется, не способен добиться от актера такой игры, где напрочь отсутствует фальшь, если тот сам не чувствует этого. Акмолда смог, потому что он Актер с большой буквы. Масштаб его таланта, на мой взгляд, одного ранга с самыми великими актерами. Не современными, а теми, что были когда-то. С Марлоном Брандо, например, не сыгравшим, а создавшим образ главы мафиоз­ного клана в криминальной драме «Крестный отец», Тосиро Мифуню, любимым актером Акиры Куросавы, и выдающимся актером Суйменкулом Чокморовым.

Сабит Курманбеков очень сожалеет, что «Оралмана» не оказалось в программе прошедших недавно Днях казахского кино в Душанбе, организованных ГЦПНК (Киноцентр). Между тем все кадры, связанные с Афгани­станом, были сняты в Таджики­стане, и местные кинематографисты, по словам режиссера, очень ждали эту картину.

– Мы приехали туда на съемки с очень маленькими деньгами, и я очень благодарен таджикским коллегам, которые предоставили нам весь необходимый реквизит, – вспоминает он. – Подбирали костюмы, предоставляли камеры, объективы, когда поехали на съемки в горные кишлаки, обеспечили освещение. В итоге фильм не попал на Дни Казах­стана. Представитель Киноцент­ра сказал, что не знали о наших связях с «Таджикфильмом». А в целом судьба у «Оралмана» хорошая, он много и успешно поездил по фестивалям. Один из самых запоминающихся был в Германии. Мангейм-Хайдельберг – очень хороший фестиваль, он старше даже Берлинского, но самое главное – на премьеру пришли наши земляки – 56 семей немцев – выходцев из Казахстана. У нас даже в кинотеатр в своем городе не ходят, а они приехали из других городов со всех концов Германии.

Зрителя, считает Сабит Курманбеков, трудно воспитать, если отсутствует огромная империя под названием кинопрокат.

– Сейчас моду у нас диктует Голливуд и другие мощные мировые кинокомпании, – говорит он. – Они приучили нас к спец­эффектам. Это как наркотик: попробовал один раз – и надо все больше и больше. Но в огромном бушующем море ширпотреба с его высокими кинотехнологиями есть маленькие островки ментальной необходимости. И люди, осознавая, что эти островки – и есть наша культура, все-таки туда заглядывают. Ради этого мы и снимаем свои человеческие истории.