В нынешнем году исполняется 95 лет со дня рождения Чингиза Айтматова, выдающегося писателя, при жизни ставшего классиком мировой литературы

«Прощай,
Гульсары!»

Связи с Казахстаном не прекращались у Чингиза Айтматова на протяжении всей его жизни. Спектакли по его произведениям ставились на сценах казахских театров, по ним снимались фильмы. Так, казахскую Толгонай («Материнское поле») в исполнении народной артистки СССР Сабиры Майкановой Айтматов считал лучшей. Кинорежиссер Ардак Амиркулов успел снять незадолго до смерти Чингиза Торекуловича фильм «Прощай, Гульсары!» по его одноименной повести.

– Я вообще ничего не собирался экранизировать, – рассказывает режиссер. – Если честно, то инициатива, вообще-то, исходила от Чингиза Айтматова. Он в свое время хорошо отзывался о «Гибели Отрара», моей первой картине, номинированной, кстати, от независимого Казахстана на «Оскар» в 1992 году, из его рук я получал приз за ленту «Абай». Чингиз Торекулович, помнится, хотел, чтобы этой картине присудили первое место, а когда дали второе, был очень расстроен, даже поругался с жюри. Так что я могу смело утверждать, что уважение друг к другу у нас было взаимным.

Так вот, на одной из встреч где-то за границей у нас с ним зашел разговор о кино. В какой-то
момент он сказал: «А давай сделаем что-нибудь вместе!» У меня в голове это засело. В один из приездов на его родину я пришел к нему домой с просьбой разрешить экранизировать его прозу.

Писатель хотел, чтобы это был «Буранный полустанок». Но, во-первых, слишком свежа была в памяти первая экранизация, а во-вторых, «Буранный полустанок» – объемное произведение. Чтобы снимать фильм по нему, нужны и немалые средства, и большая подготовительная работа. Поэ­тому я предложил «Прощай, Гульсары!» – первую повесть, написанную Айтматовым на русском языке. Она мне близка еще с детства. Поскольку там идет речь о лошади – близком сердцу любого кочевника животном, я ее считаю наиболее национальной из всех произведений писателя.

Чингиз Торекулович поддержал эту идею. Перед тем как присту­пить к работе, я, естественно, посмотрел первую экранизацию повести, сделанную в 70-х годах Александром Урусевским. Думаю, что у этого режиссера была несколько иная концепция, чем у Айтматова. Я уже не раз говорил в интервью, что Чингиз Торекулович написал свою повесть в жанре романтического реализма, а поэтическая притча, сделанная Урусевским, на мой взгляд, не способствовала концептуальному раскрытию темы. Наша картина снята по канонам классической драматургии, где есть четкие завязка, кульминация, развязка, финал, ясные герои, конфликты и их разрешение.

Сценарий писался под Дохдурбека Кыдыралиева, который по возрасту подходил на роль Танабая. Я изначально поставил цель снять «Прощай, Гульсары!» так, чтобы картина была не фальшивой, а главное – зрительской. Но при этом не делал каких-то фантасмагорических и мелодраматических вещей, чтобы завлечь зрителя.

Айтматов, к сожалению, не успел познакомиться даже с черновым вариантом картины. Во-первых, у него не было времени, а во-вторых, когда я ему предлагал посмотреть отснятые куски, он говорил: «И что из того, что я посмотрю их? Если бы я понимал, как делается кино, то был бы режиссером. Ты режиссер, ты и думай, как лучше экранизировать повесть».

Последний раз у нас с ним был телефонный разговор за месяц до его смерти. Я собирался показать ему уже готовую картину. Я знал, что он добродушный и очень демократичный человек, поэтому особо не боялся просмот­ра, да и не сделали мы ничего такого, чтобы бояться. Старался работать так, чтобы не испортить чужого произведения, а результат уже зависел от меры моего режиссерского таланта, от понимания той мысли, которую писатель заложил в свое детище. Мы договорились встретиться на вечере композитора фильма «Прощай, Гульсары!» Куата Шильдебаева, но я приболел. Кто же думал, что так получится? Писатель был жив-здоров, выглядел хорошо, но, увы, пути Господни неисповедимы.

Как появился манкурт

Кайрат Закирьянов, президент Казахской академии туризма и спорта:

– Работая в 90-х заведующим сектором Отдела внутренней политики Администрации Президента, я одновременно был секретарем Республиканской комиссии по государственным символам, где председательствовал Абиш Кекилбайулы. У нас были возможности беседовать не только на государственные темы, но и обсуждать текущие литературные новости и проб­лемы, так как это входило в круг наших с ним обязанностей. Мы говорили с Абеке, например, о творчестве Чингиза Айтматова – знаменитых романах «И дольше века длится день», «Плаха», ранних рассказах. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что образ манкурта был придуман вовсе не кыргызским классиком! И даже не им, Абишем Кекилбайулы, в чьей повести «Баллады забытых лет» манкурт появился еще раньше.

…Однажды Абдижамилу Нурпеисову, Абишу Кекилбайулы и Чингизу Айтматову, ехавшим вместе в одном вагоне на съезд Союза писателей СССР в Москву, пришлось сделать вынужденную остановку в Байконуре. Этих трех великих почти в приказном порядке «снял» с поезда бесконечно уважавший их первый секретарь Кармакшинского райкома партии Кызыл-Ординской области Елеу Кушербаев. Он так увлеченно развивал перед гостями земную и космическую темы, что писатели, завороженно слушая его, забыли о предстоящем съезде. Вот так в произведениях Абиша Кекилбайулы и Чингиза Айтматова появился образ манкурта, о котором им рассказал лидер кармакшинских коммунистов.

Друг мой –
третье мое плечо

– Чингиз Айтматов – мой аға, дос, самый близкий мне человек, – говорит народный писатель Казахстана Мухтар Шаханов. – Ему я обязан жизнью. Я 11 лет был послом Казахстана в Кыргызстане. Однажды сильно заболел, в беспамятстве попал в больницу, а дальше впал, видимо, в летаргический сон. Посчитав мертвым, меня сразу отправили в морг. А в 10 утра мне позвонил из Брюсселя Чингиз Айтматов, телефон был при мне (мобильные тогда только-только появились), и я очнулся… Потом он мне рассказывал, что не мог найти себе места той ночью – так ему хотелось позвонить мне. В пять утра не выдержал, схватился за телефон…

С тех пор как он ушел, я осиротел, чувствую себя одиноким. Такого, как он, друга больше нет и не будет...