Имидж или образ?
Гуляим ТУЛЕШЕВА
Конечно же, мы понимаем, заимствования – естественное явление для любого языка, и нынче, в эпоху глобализации, они неизбежны. Английский при этом стал языком-донором, давно закрепив за собой статус международного. И все же подобное пристрастие к иноязычному вызывает тревогу: русский язык загроможден, а засилье англицизмов затрудняет общение. Многие слова непонятны не только для простого обывателя. Известен почти анекдотический случай, когда знакомые при встрече спрашивают друг у друга: «Кем работаешь? – Мерчендайзером». «А ты? – Фрилансер». «Крутые ребята!» – подумал третий, совершенно не поняв, о чем речь. А ведь первый оказался простым товароведом, второй – внештатным сотрудником компании.
Сегодня в связи с быстрым распространением информационных технологий в обиходе появилось много новых предметов, требующих обозначения: ноутбук, сайт, браузер, от этого никуда не деться. Привычными уху становятся шопинг, тренд, уик-энд, лук (внешний вид, одежда). Неиссякаемым источником новояза стала реклама. Отдельно можно говорить о спорте, где вратаря вот-вот вытеснит голкипер, а нападающий едва выдерживает конкуренцию с форвардом. Все чаще победа обозначается викторией, а рефери почему-то превосходит судью!
Мы с легкостью говорим пролонгировать вместо продлить, имидж вместо образ и т. д. А ведь уже доказано, что проникновение слов, имеющих синонимы в русском языке, чревато лексической избыточностью и мешает пониманию смысла. Наиболее употребимые слова или утверждаются в активном словаре, или, теряя востребованность, отходят на второй план. Угроза того, что по прошествии десятков лет английские слова вытеснят исконно русские эквиваленты, вполне реальна. В том, что за последнее столетие русский язык сильно деградировал, уверен и член Академии современной российской словесности Михаил Эпштейн. По его данным, в 1934 году вышел словарь Вебстера с 600 тыс. слов, а в 1940 году в словаре Ушакова было лишь 80 тыс. И разрыв этот углубляется...
В этом плане показательно отношение французов к своему лексическому словарю. Еще с конца прошлого века там на законодательном уровне закрепили некоторые официальные термины на французском языке. Вполне патриотичным выглядит и закон Тубона, согласно которому «любая надпись или объявление, вывешенные или сделанные на улице или дороге, в любом месте, открытом для публики, должны быть сформулированы на французском языке». При необходимости использования иноязычного термина он должен быть разъяснен по-французски ясно и подробно. За нарушение закона предусмотрены жесткие санкции. Это правило в бытность мэром Парижа применил Жак Ширак, сняв с парижских улиц все вывески на английском и переведя на французский даже название английских фирм.
Кто-то может спросить: в чем проблема? Нет, не в наличии англицизмов в русском языке, а, считаю, в их неоправданном употреблении. Ведь и приведенный выше диалог мог выглядеть гораздо проще и… роднее, если бы выглядел так:
«Наше общежитие к приему гостей готово. Можете посмотреть... Охранник вас встретит, у справочной будет ждать наш сотрудник. Придете? Хорошо, ждем вас!»
Сегодня в связи с быстрым распространением информационных технологий в обиходе появилось много новых предметов, требующих обозначения: ноутбук, сайт, браузер, от этого никуда не деться. Привычными уху становятся шопинг, тренд, уик-энд, лук (внешний вид, одежда). Неиссякаемым источником новояза стала реклама. Отдельно можно говорить о спорте, где вратаря вот-вот вытеснит голкипер, а нападающий едва выдерживает конкуренцию с форвардом. Все чаще победа обозначается викторией, а рефери почему-то превосходит судью!
Мы с легкостью говорим пролонгировать вместо продлить, имидж вместо образ и т. д. А ведь уже доказано, что проникновение слов, имеющих синонимы в русском языке, чревато лексической избыточностью и мешает пониманию смысла. Наиболее употребимые слова или утверждаются в активном словаре, или, теряя востребованность, отходят на второй план. Угроза того, что по прошествии десятков лет английские слова вытеснят исконно русские эквиваленты, вполне реальна. В том, что за последнее столетие русский язык сильно деградировал, уверен и член Академии современной российской словесности Михаил Эпштейн. По его данным, в 1934 году вышел словарь Вебстера с 600 тыс. слов, а в 1940 году в словаре Ушакова было лишь 80 тыс. И разрыв этот углубляется...
В этом плане показательно отношение французов к своему лексическому словарю. Еще с конца прошлого века там на законодательном уровне закрепили некоторые официальные термины на французском языке. Вполне патриотичным выглядит и закон Тубона, согласно которому «любая надпись или объявление, вывешенные или сделанные на улице или дороге, в любом месте, открытом для публики, должны быть сформулированы на французском языке». При необходимости использования иноязычного термина он должен быть разъяснен по-французски ясно и подробно. За нарушение закона предусмотрены жесткие санкции. Это правило в бытность мэром Парижа применил Жак Ширак, сняв с парижских улиц все вывески на английском и переведя на французский даже название английских фирм.
Кто-то может спросить: в чем проблема? Нет, не в наличии англицизмов в русском языке, а, считаю, в их неоправданном употреблении. Ведь и приведенный выше диалог мог выглядеть гораздо проще и… роднее, если бы выглядел так:
«Наше общежитие к приему гостей готово. Можете посмотреть... Охранник вас встретит, у справочной будет ждать наш сотрудник. Придете? Хорошо, ждем вас!»
