Кому поставят «неуд» за школьные учебники?

«Казправда» пригласила за «круглый стол» руководителей крупнейших издательств Казахстана и авторов школьных учебников затем, чтобы выяснить, кто и как должен отвечать на обвинения и критику.

Крайние и виноватые

– По проблеме качества учебников в средней школе не высказывался разве только ленивый. Хотя, понятно, издательства едва ли должны отвечать по всем претензиям. Что вам кажется справедливым в критике, а какая ее часть, что называется, не по адресу?

Элеонора Баталова, председатель совета директоров ТОО «Алматыкiтап баспасы»:

– Очень часто не по адресу. Но, как показывает практика, именно издательства первыми принимают удар критики и негатива со стороны общественности. Это просто объясняется: на учебнике стоят фамилии конкретных людей – авторов – и название издательства. При этом из внимания упускается то, что подготовка качественного школьного учебника – сложный круговой и длительный процесс, состоящий более чем из 20 функциональных этапов. В общей сложности он может занимать от полугода до года, хотя мы знаем по советскому и мировому опыту, что учебники пишутся от 3 до 5 лет.

Если же вообще обращаться к мировому опыту, то, по данным международных мониторинговых исследований PISA и TIMSS, в наиболее успешных странах (Сингапур, Финляндия, Япония, Канада, Австралия, Эстония и другие) разработку, издание и распространение учебников осуществляют частные структуры, работающие в развитой конкурентной среде, что фактически является залогом качественного образования в этих государствах.

У нас в стране за учебную ­программу, стандарты, апробацию и экспертизу учебников отвечает Министерство образования и науки. Поэтому важно понимать, что содержание учебников авторы не берут с потолка только потому, что им так захотелось. Контент любого учебника строго соответствует всем программам и стандартам МОН. За этим пристально следит государственная экспертиза.

Рахимгали Кул-Мухаммед, президент ТОО «Корпорация «Атамұра»:

– Я добавлю, что создание учебников – еще и процесс совместной работы автора и издательства. Условно он состоит из двух больших этапов, которые ни в коей мере нельзя разрывать.

Вначале происходит разработка самого учебника и сопровождающего его учебно-методического комплекса. Может показаться, что этим авторский коллектив занимается самостоя­тельно, без участия издателя. На самом деле это не так. Автор обычно предоставляет только рукопись или набор текста. На их основе разрабатывается макет учебника, что подразумевает участие редактора, художника, дизайнера, корректора, наборщика, верстальщика, то есть специалистов издательства.

Второй этап – издание или тиражирование. Издатель дорабатывает уже готовый макет: заказывает художникам иллюстра­ции, дизайнеры обрабатывают их для полиграфического исполнения, подбираются шрифты, художественно оформляется каждая страница, и в конце концов учебник печатается.

У этого процесса есть еще одна важная составная – экспертиза на предмет соответствия программным требованиям и другим параметрам, предъявляемым к учебным изданиям.

Ерлан Сатыбалдиев, директор ТОО «Издательство «Мектеп»:

– Большая часть замечаний, которые мы слышим, не относится к зоне нашей ответственности, скорее, они касаются программной части учебников. Программы в нашем образовании, постоянно меняющиеся и необычные на первый взгляд, действительно могут казаться сложными для восприятия. Но здесь есть важный субъективный момент. Он заключается в том, что родители сегодняшних школьников – дети 90-х годов, которые учились еще по старым учебникам, и они с трудом воспринимают некоторые новшества.

Наверное, все видели в Интернете видео, где мама третьеклассника истерично, употребляя ненормативную лексику, швыряет учебник и возмущается тем, что ее ребенку предлагают перемножить трехзначные числа. А ведь дети прекрасно справляются с этой задачей.

Время сейчас другое. Мы шли в школу, не умея читать. От современного первоклассника, только что переступающего порог класса, требуются умение бегло читать, проводить простые арифметические действия, делать разбор слов по слогам, отличать гласные и согласные буквы и прочие стабильные навыки.

Изменились требования и к взрослым. Раньше человек считался грамотным, если знал четыре арифметических дейст­вия, умел читать и писать. Сейчас необходимо, кроме всего прочего, владеть компьютером, управлять транспортным средством и говорить на одном из иностранных языков. Только такой набор считается элементарной функциональной грамотностью. Так что для выпускника школы задачи усложняются многократно.

Не все это пока поняли, поэто­му спешат с критичными и не всегда справедливыми оценками того, чему и как сегодня учат в школе.

Дидара Алина, директор ТОО «Издательство «Арман-ПВ»:

– Поддержу это мнение. Родители совершенно не случайно оказались наиболее активными участниками дискуссии о качестве учебного материала. Современный учебник должен учить думать, содержать не только информацию, но и задания, которые помогли бы детям и учителям работать с этой информацией.

Реалии сегодняшнего дня ­заставили родителей обратить пристальное внимание на учебники. Ведь не секрет, что ребенок, выполняющий домашнюю работу, с просьбами о помощи в первую очередь обращается к родителям. Но привыкшие к традиционному линейному методу поиска ответов, они не могут применить свой опыт к решению задач с интегрированной логикой, требующих креативного мышления.

Нарекания, и зачастую необос­нованные, у родителей учеников вызывает в основном содержание текстов, заданий. И увы, даже педагоги-предметники не всегда в состоянии дать приемлемые разъяснения, что только усугубляет массовое недовольство и негативную активность в социальных сетях.

Научить учиться

– Потребность в новой учебной литературе возникает вслед за изменением подходов к содержанию и задачам образования. Это логично: меняется концепция – переписываются образовательные программы – создаются новые учебники. Что в этой схеме не так, если остается место для непонимания и недовольства?

Тамара Калашникова, автор учебников «Русский язык-2» для 1–4-х классов, почетный работник образования РК:

– В нашей стране все, наверное, слышали о программе обновленного содержания образования. Попробую объяснить это на своей дисциплине. Я автор учебников русского языка для детей, для которых он является вторым.

Образование должно формировать у школьников навыки будущего, те, которые помогут им жить, реализоваться, быть успешными и счастливыми в завтрашней реальности. Они называются критической грамотностью.

До недавнего прошлого в образовании ориентировались на академическую грамотность – грамотность на уровне знаний. Касательно русского языка дос­таточно было знать лексику и грамматику. Но переход к инфор­мационному обществу актуализировал новый вид грамотнос­ти – функциональную. Опять же возвращаясь к русскому языку, люди, владеющие ею, должны уметь свободно говорить, читать и писать на этом языке.

Следующая эра – постинформационного или цифрового общества – вызвала к жизни критическую грамотность. Это умение на основе имеющихся знаний создавать новое знание в условиях неопределенности и возможных рисков. Сегодня быть критически грамотным относительно владения иностранным языком означает уметь думать на этом языке, выражать мысли и отстаивать свою точку зрения, например, писать научные статьи, монографии, диссертации, участвовать в различного рода форумах.

Е. Сатыбалдиев:

– Содержательная часть учебников усложнилась очень сильно, согласно тому, как усложнились сама парадигма образования, наполнение учебного процесса. Теперь необходимо не только выполнять те задания, которые учитель поста­вил на уроке, но и использовать все имеющиеся средства для того, чтобы самостоятельно осваивать новые темы и уметь готовить презентации на качественном уровне, работать в команде.

Кроме того, от нынешнего поколения детей требуется много творческих активных навыков. Понятно, что в этих условиях учебник не может быть единственным источником информации, но он может и должен научить ее добывать.

Д. Алина:

– Непонимание связано и с тем, что при составлении учебных программ не был учтен традиционный опыт передачи знаний. Компетентностный, технологический подходы зарубежного образования стали вытеснять фундаментальный подход традиционного обучения. И преиму­щества компетентностного подхода нельзя отрицать, поскольку он способствует формированию функциональной грамотности учащихся.

Единственно, что необходимо для успешного завершения проводимых реформ, – разработать системный подход по внедрению обновленного содержания образования и неотступно следовать ему.

Э. Баталова:

– На качество и содержание учебников влияют частые изменения государственного стандарта образования. За последние 10 лет он пересматривался 5 раз, в 2013 году дошло до того, что в течение трех месяцев программа менялась дважды. Причем об этих изменениях издательства узнали только перед предоставлением макетов учебной литературы на государственную экспертизу.

А правила организации работы по подготовке, экспертизе, апробации и проведению мониторинга, изданию учебников и учебно-методических комплексов переутверждались и изменялись 8 раз.

Р. Кул-Мухаммед:

– Если говорить о критике учебников в целом, то в обществе сложилось ошибочное представление, что большинство из них некачественные. На самом деле из всего количества выпущенных за годы независимости учебных изданий, в которых мы были задействованы с самого начала, абсолютное большинство сделано на хорошем уровне.

Другое дело, что приходится оперативно реагировать на все нововведения в образовательных процессах. Но разрабатывать учебники в авральном режиме нельзя. Нужно достаточно времени и для разработки учебников, и для их экспертизы, включая общественную и профессиональную, и для апробации, и для печати.

В целом в рамках обновления содержания образования всего за 5 лет были изданы учебники для всех 11 классов. Такие темпы не могли не сказаться на качестве. Был опыт, когда изменения вносились в уже утвержденные министром образования програм­мы. Так, в 2016 году дисциплины «Қазақ тілі» и «Әдебиет», «Русский язык» и «Литература» были интегрированы, затем в срочном порядке предметы разъединили, а издателям было предложено за короткий срок создать учебник и учебно-методический комплекс по разинтегрированному варианту.

Еще один случай: по программе обновленного содержания 1-го класса «Әліппе» и «Букварь» были переименованы в «Сауат ашу» и «Обучение грамоте». Это вызвало бурную критику в СМИ. Если бы эти программы прошли экспертизу и обсуждение, подобного общественного резонанса можно было бы избежать.

В полном отрыве

– Коль скоро мы понимаем, что учебники – есть отражение того, что содержат образовательные программы, есть смысл затронуть и эту область. Какие упущения, по-вашему, работают на негативный результат здесь?

Д. Алина:

– Учебные программы разрабатывает Национальная академия образования им. Ы. Алтынсарина. И я считаю большим упущением то, что они готовятся в полном отрыве как от непосредственных разработчиков учебников – авторских коллективов, издательств, эксперт­ных групп, уполномоченных контро­лирующих органов, так и от практикую­щих учителей.

Программы эти должны проходить научно-педагогическую экс­пертизу, выноситься на суд педагогической общественности, своевременно корректироваться по недочетам и недоработкам, и главное – недопустимо часто подвергать их масштабным изменениям. Они не должны вызывать вопросов и противоречий ни со стороны разработчиков учебников, ни со стороны учителей. К сожалению, довольно часто по «сырым» учебным программам в очень сжатые сроки авторам и издательствам приходится разрабатывать литературу.

Е. Сатыбалдиев:

– Я бы добавил. Образовательные программы, которые утверж­даются на государственном уровне, следует предварительно проводить не только через обсуждение, но и экспертизу – так же, как учебники. Причем обсуждение должно проходить на разных профессиональных площадках – в среде научно-педагогической общественности и учителей, которые будут по ним работать, в среде потенциальных авторов, которые будут созда­вать по ним учебники, в среде издателей. И, разумеется, только после полноценной доработки и адаптации к условиям нашей страны они могут быть внедрены, приняты и утверждены как типовые учебные планы и как основа для создания учебников.

Р. Кул-Мухаммед:

– И обязательно к обсуждению новых программ нужно привлекать специалистов педагоги­ческих вузов республики. Ведь это они готовят будущих учителей по действующим программам и учебникам, поэтому знают все их плюсы и минусы и могут предостеречь от каких-то ошибок.

Хочу коснуться в связи с этим и вопроса ответственности за результаты работы. Авторы учебников в нашей стране обязаны подтверждать свое право на их разработку сертификатами. А имеют ли сертификаты создатели программ? Есть ли среди них ученые, методисты, учителя-практики?

Качественно улучшить содержание изданий для школьников можно только при наличии хороших образовательных программ. Но пока в них зачастую отсутствуют логическая последовательность тем, системность и целостность, присутствуют темы, не соответствующие возрастным особенностям школьников, есть перегруженность.

Без права на ошибку

– Но не будем забывать, что на пути нового учебника к школьнику есть такой серьезный барьер, как экспертиза. Не ей ли исправлять неточности, несоответствия, ошибки и, в конце концов, не допускать некачественный с любой точки зрения продукт в школы?

Наталья Мухамеджанова, генеральный директор образовательного центра Edu Stream:

– Конечно, да. Но подумайте, в Казахстане учебники проходят 8–10 этапов экспертизы! Это количество трудно объяснить чем-то разумным. Начинается процесс с внутренней экспертизы издательства еще перед сдачей учебников в Министерство образования и науки. Следом идет предапробационная проверка, после которой мы вносим изменения. Потом комментарии нам дают учителя из пилотных школ по результатам первого полугодия апробации представленных учебно-методических комплексов, далее проводится предпредметная экспертиза, затем – рабочая группа предметной комиссии, и только после этого начинаются вычитки.

Но самое проблематичное в этих экспертизах даже не их количество, а непоследовательность. Нередко случается, что экс­перты исправляют друг друга. А замечания строятся на уровне «мне не нравится эта фотография (задание, иллюстрация)», при этом не учитываются задачи, которые ставятся тем или иным материалом.

Порой и уровень экспертов оставляет желать лучшего. У нас они исправляют языковые обороты иностранного языка, не разбираясь в них, и нам приходится давать ссылки на источники, чтобы доказывать свою правоту.

Д. Алина:

– Процедуру и механизмы проведения экспертной оценки необходимо совершенствовать. Нужно поднять качественный уровень состава экспертов, принять критерии соответствия квалификации, определить степень их ответственности и создать школу экспертов.

Назрела острая необходимость разработать четкие стандарты экспертизы с учетом специфики для учебников по каждому предмету. И так как весь процесс отбора учебников проходит в закрытом режиме, нужно предоставить издательству и авторам реальную возможность своевременно апеллировать с назначением специальной группы и правом полной замены состава экспертов.

Руслан Каратабанов, автор учебно-методического комплекса по предмету «География» для 7–9-х классов:

– Скажу так: сроки экспертизы сократились, количество ее этапов увеличилось. Правда, на качестве экспертной оценки это не сказалось. Она по-прежнему страдает рассогласованностью. Разные этапы экспертизы проводит разный состав экспертов. То, что предыдущий состав просил удалить, последующий требует вернуть.

Нередко оценки выходят за рамки экспертируемой области. Например, эксперты могут решить, что цветовая гамма, тип шрифта и другие технические особенности оформления не соответствуют требованиям. Такие решения должны принимать квалифицированные специалисты в области технической экспертизы. Учителя, методисты, академические работники таковыми не являются, и их решения в данной части, на мой взгляд, не могут быть легитимными.

Другой момент – то, что учебники одного и того же авторского коллектива по одному и тому же предмету на русском и казахском языках проходят процедуру проверки как две самостоятельные единицы. В решениях экспертов обычно содержатся требования удалить один материал, добавить другой, сократить или усилить задания, заменить рисунки и прочее. Так вот обычно то, что требуют убрать в казахской версии, в русской проходит безболезненно. Но если эксперты русской версии требуют сократить одну группу заданий, эксперты казахской хотели бы расширить. Авторы учебника вынуждены реагировать на каждое замечание, в итоге издания на двух языках отличаются друг от друга.

Я могу привести много подобных примеров, но все они в итоге будут связаны с тем, что нет четких принципов и требований к этапам процедуры экспертной оценки.

Т. Калашникова:

– Часто складывается впечатление, что каждый эксперт считает обязательным найти какую-либо ошибку, неточность, сделать замечание, но не считает нужным объяснить, почему он вынес такое умозаключение, чем руководствовался, какую позицию отстаивает. А самое интересное – делает это анонимно, без персонализации экспертного заключения.

И что нам, авторам учебников, остается? Соглашаться с мнением экспертов, в чьей компетентности мы зачастую сомневаемся, корректировать, вносить изменения и дополнения в наши творения. Неудивительно, что иногда на свет «рождаются» диаметрально противоположные по содержанию учебники одних и тех же авторов, из одной и той же серии учебных пособий. Напрашивается риторический вопрос: кто в таком случае должен нести ответственность за качество школьного образования, с кого спрашивать за результаты обу­ченности наших детей?

Обновленка без обкатки

– Мы так глубоко заглянули в проблему, что уже хочется дойти до конца. Что еще делает наши учебники объектом нескончаемой критики?

Р. Каратабанов:

– Многие проблемы, связанные с содержанием учебников, могут быть решены с помощью апробации. Режим обновления содержания среднего образования предусматривал, что вначале программа и учебники будут год апробироваться, потом дорабатываться с учетом выявленных недостатков и лишь затем вводиться.

На самом же деле более или менее полноценную проверку прошли лишь учебные комплексы начальной школы. Для средних и старших классов эта процедура была отменена, в эти параллели программы и учебники вошли без предварительного тестирования.

Подразумевалось, что полугодовая апробация состоялась в пилотных школах. Но на самом деле новые учебники апробировались в классах, в которых дети до тех пор обучались по старой программе. Содержание же новых и старых версий прак­тически по всем предметам не соответствует друг другу.

Дело в том, что прежние ­программы имели линейный характер, когда в каждом классе была своя тематическая направленность. Например, по предмету «Биология» последовательно по классам изучали ботанику, зоологию и анатомию. Программы обновленного содержания построены по спиральной структуре, когда разделы, которые начали изучать в первый год, продолжают изучаться в последующих классах с наращиванием ширины и глубины, уровня сложности вопроса.

Таким образом, апробация учебников по обновленке в классах, где учились по старой ­программе, была потенциально нереализуемой. Она не дала тот эффект, на который рассчитывали: на должном уровне не были выявлены системные минусы учебников.

Есть повод говорить и о сроках подготовки. Как автор, имею возможность сравнивать процесс их написания до и после обновленки. Свой первый учебник я начал разрабатывать в 2013 году. На первую экспертизу должен был сдать в феврале 2014 года. Пос­ле каждого этапа экспертизы у меня было не менее полутора месяцев на доработку по замечаниям экспертов. В итоге учебник вышел в июле 2015 года.

Обновленное содержание вводилось ускоренно и без апробации, издательства не успевали готовить учебники. Из-за отказа ряда авторских коллективов работать в таких условиях подбирались новые составы авторов. Это приводило к тому, что не было связей с предыдущим учебником и ничего не «держали в уме» для последующего. Даже в серии учебников одного издательства по одному предмету можно наблюдать нарушение целостности материала, связей друг с другом, дублирование или дефицит материала.

Н. Мухамеджанова:

– Зарубежные авторы не совсем понимают нашу систему экспертизы, а особенно переводы. У нас еще сохраняются пережитки, когда считалось, что перевод – это просто калька, и иных вариантов нет, хотя язык с тех пор очень изменился.

Особенно много сложностей с переводом на казахский язык. Этим занимаются специалис­ты института языкознания, но даже после них у экспертов начинаются бесконечные споры о правильности перевода того или иного слова с учетом диалектов, географии, истории. Иностранцы не понимают, почему самые большие исправления происходят именно на этом этапе.

По инициативе МОН у нас ­создается институт авторов и экспертов, прохождение которого становится обязательным. Сама идея, наверное, правильная, но у нас вопрос: для кого эта школа создается? Как, чему и для чего там будут обучать зарубежных профессионалов? К примеру, наши авторы – меж­дународные тренеры, чьи учебники востребованы на мировом уровне. Я очень хотела бы увидеть программу данных курсов прежде, чем просить их проходить такого рода повышение квалификации. Но и не хочется, чтобы в общем-то неплохая идея была сведена на формальную ноту, когда проходить обучение и сертификацию нужно только ради сдачи учебника.

Т. Калашникова:

– Никак не могу согласиться с попытками переложить ответственность за качество образования на авторов учебников. В стране сложились авторские коллективы, создающие учебники по всем современным требованиям. И среди них очень мал процент «случайных» людей. Это в основном высококомпетентные ученые, методисты, педагоги-практики, которые, имея большой опыт профессиональной деятельности, осознанно берутся за столь серьезное и трудоемкое дело. У меня самой за плечами 45-летний стаж педагогической, методической, управленческой деятельности в сфере образования.

Да и казахстанские учебные издательства в условиях рыночной конкуренции не заинтересованы изначально создавать и издавать некачественные и нерентабельные учебники. Поэтому они приглашают к ­сотрудничеству специалистов, в чьей компетентности не сомневаются.

Мои многолетние наблюдения за чехардой в Министерстве образования и науки дают повод думать, что незнание сути дел в системе, погоня за сиюминутными достижениями и популистским рейтингом, отказ от всего хорошего, что есть в системе казахстанского образования, и необдуманное копирование мирового опыта, зачастую чуждого менталитету казахстанского общества, стали факторами низкого качества школьного образования.

Э. Баталова:

– Все, о чем мы сегодня говорим, накапливалось довольно долго и, я поддержу коллег, во многом объясняется частой сменяемостью руководства Минис­терства образования. За 29 лет пришли и ушли 14 ми­нистров. Вместе с ними меняется министерская команда, соответственно, меняются взгляды на образование. Это приводит к изменению, и часто кардинальному, взглядов, концепций, программ и стандартов. Все это не может не отражаться на качестве учебников, которые становятся объектами возмущений и критики, и нередко справедливой.

Я убеждена, что Министерству образования следовало бы использовать многолетний опыт издательских компаний, выступающих менеджерами-организаторами создания учебников, над которыми, в свою очередь, работают ученые: академики, профессора, доктора и кандидаты наук, учителя-практики.

Улучшение учебного процесса и регулирование рынка учебной литературы возможно лишь современными рыночными методами, консолидацией усилий министерства и всех участников этой сферы. А методы ущемления прав, запугиваний и других манипуляций приведут лишь к откату назад и не улучшат и без того хрупкую систему школьного образования.

Цифровые реалии

– Сегодня мы не сможем обойти стороной тему цифровизации образования. Ситуация с пандемией воочию показала, что такое «принять вызов времени». Школы вынужденно ушли на дистанционное обучение, и уже никто не спрашивал, готовы они к этому или нет. Новая действительность маячит и перед издательской сферой. Будет ли она в этом участвовать? Спрошу проще: сможете ли вы обеспечить образование новым продуктом – учебниками в электронном формате?

Е. Сатыбалдиев:

– Начнем с того, что бумажный учебник никто не отменял, несмотря на форму обучения, тем более в условиях нашей страны, где не все населенные пункты охвачены Интернетом. Но у нас есть электронные версии учебников для тех детей, которым по разным причинам неудобно пользоваться версией бумажной.

История их появления такова: два года назад МОН РК обратилось к издателям с просьбой разместить в конце учебников QR-коды для скачивания их электронных версий с принадлежащих издательствам ресурсов. Мы по просьбе министерства добровольно пошли на этот шаг, и наши авторы отнеслись к этому с пониманием – от них были получены разрешения. Обратите как-нибудь внимание: на выпущенных нашими издательствами в 2018 и 2019 годах учебниках есть QR-коды.

Однако недавно министерство внесло изменения в приказ, которые предполагают размещение электронной версии учебника из перечня рекомендованных к использованию в учебном процессе на интернет-ресурсе уполномоченного органа. И сейчас речь идет о закреплении прав на безвозмездное пользование такими учебниками за каким-то ведомством.

Т. Калашникова:

– Получается так, что сегодня, не советуясь с нами, МОН пытается распорядиться нашими правами на интеллектуальную собственность – авторские учебники. Мы не скрываем, что серьезные издательства, ценя своих авторов, выплачивали деньги не только за их создание, но также проценты от продажи. И теперь Министерство образования и науки решило выпустить наши работы в свободный доступ, оставив авторов ни с чем. У меня в связи с этим закономерный вопрос: кто понесет наказание за нарушение нашего авторского права?

Э. Баталова:

– Да, нам приходится говорить об этих неприятных вещах как раз в аспекте цифровизации. МОН действительно затребовало «письменное согласие издательства, разработчика о размещении электронной версии учебника на интернет-ресурсе уполномоченного органа в случае его включения в перечень». При этом министерство никак не комментирует вопрос защиты интеллектуальной собственности и то, как будет решаться проблема имущественных прав авторов, – ответственность просто перекладывается на издательства.

Куда правильнее было бы сделать так: хочешь включения учебника в перечень разрешенных – получи согласие авторов, поскольку речь идет о соблюдении их имущественных прав. Это очень болезненный вопрос. Приведу в пример один только случай.

Предыдущая команда МОН обязала издателей разместить электронную версию учебников на ведомственном сайте. Так вот только по учебнику «Литературное чтение» размер штрафа издательству за нарушение авторских прав ­составляет 2,5 миллиарда тенге. Только после этого с сайта в срочном порядке удалили все PDF-версии учебников.

Еще один печальный пример. Начиная с 2016 года по требованию министерства издательства предоставляют электронные версии учебников подведомственному МОН центру «Учебник». Что в итоге вышло? Мы получили вал контрафакта – наши учебники, оказавшись в свободном доступе, скачивали, тиражировали и продавали «пираты». Например, активная продажа наших учебников осуществлялась неким «Порталом развития», который принимал и осуществлял заказы через What’sApp и другие мессенджеры.

Стоит ли говорить, насколько это опасно? Только по «Алматыкiтап баспасы» контрафактной учебной литературы за последние годы выявлено на сумму более 40 миллионов тенге. Это вершина «айсберга». По самым скромным подсчетам, теневой рынок учебной литературы составляет примерно миллиард тенге. И все мы понимаем, контрафакт – это укрытие от налогов и прямой вред здоровью детей, так как подпольная печатная продукция, как правило, выпускается с грубейшими нарушениями санитарных норм: на дешевой бумаге, с использование токсичных материалов.

И я готова повторить за своими коллегами, что оцифрованная версия «бумаги» – это не электронный учебник. Чтобы он стал таковым, его нужно наполнить мультимедийным контентом, интерактивными заданиями, видео- и аудиоматериалами, создать межпредметные и внутрипредметные переходы для лучшего усвоения материалов. Нам еще только предстоит работать над этим.

В настоящее время за счет собственных инвестиций нами ­создана платформа электронных учебников, на которой уже размещены учебники трех крупных издательств. В период ­карантина данная платформа ­была очень востребована учителями, школьниками и родителями.

В текущем году при обсуждении Правил по подготовке учебников мы дали свое заключение о несогласии по пункту «передачи прав», но, к сожалению, наше мнение никто не захотел учитывать. И неудивительно. Мы проанализировали наши обращения в МОН РК за последние годы: из 10 наших обращений был дан ответ только на два.

Н. Мухамеджанова:

– Над нами закон, который обязывает платить авторам за каждое пользование их книгой. Но никто не берется вести учет, сколько раз пособие, размещенное в открытом доступе, скачивали и для чего. Поэтому такое использование учебников будет квалифицироваться как нарушение авторских прав, за него издателям грозят штрафы и немаленькие.

Права издателей тоже нарушаются, если кто-то скачивает нашу версию и создает учебник-близнец. Мы обратились в МОН с жалобой на плагиат, но там нам ответили: доказать авторство невозможно. То есть, по сути, ни издательства, ни авторы в этом плане не защищены.

Р. Кул-Мухаммед:

– Без согласия автора передача исключительных прав третьим лицам не допускается. А авторский договор обязывает приобретателя авторских прав обеспечить их защиту и выполнить обязательства по материальному вознаграждению авторов приобретенного произведения.

Если речь идет о размещении учебников на общедоступном ресурсе, то не проще ли обязать самого правообладателя выкладывать учебники на своем сайте. В настоящее время QR-коды на наших учебниках предоставляют возможность скачивания электронной версии с сайта правообладателя, то есть издателя.

Т. Калашникова:

– Позволю еще раз задать свой вопрос: что остается нам – авторам учебников? Только
надеяться на изменение ситуации в сфере подготовки и издания учебников для казахстанских школ в лучшую сторону, защиту наших прав на созданную интеллектуальную собственность, перераспределение ответственности за качество школьного образования на тех, кто законом уполномочен за это отвечать. И если так произойдет, думаю, все будет хорошо. А если нет, ничего не останется, как «умыть руки» и освободить наше авторское место, возможно, более достойным, кто пожелает заняться многотрудным, ответственным и не всегда благодарным делом.

P. S. Сегодня в Казахстане действует Государственная программа развития образования на 2020–2025 годы, в соответствии с которой будет осуществляться поэтапный переход к 12-летней системе обучения. А значит, обновление ждет учебные программы и следом – учебники. Но хочется верить, что в этот раз все учебные программы придут вовремя, и будет достаточно времени как для разработки учебников, так и для их апробации и качественной экспертизы, потому как лишь совместными усилиями авторов, издателей, учителей, родителей, детей, экспертов и чиновников можно достичь улучшения учебного процесса.