Охотники под прицелом

По словам Оралбая Абдыкаримова, председателя правления «Кансонара», заявленные для обсуждения проблемы уже не раз поднимались и доносились до высоких чиновников, но воз, как говорится, и ныне там. Поэ­тому, подчеркнул модератор, сейчас основная задача – не обвинять и исключительно критиковать, но выйти на уровень конструктивного диалога, дабы действительно добиться изменений в сфере, где ни разу не проводилось никаких реформ.

Одна из причин, ввиду которой, как считают представители охотничьего сообщества, ничего не меняется уже много лет, – позиция охотничьей отрасли в перечне интересов Минсельхоза – гораздо больший интерес и, естественно, доход вызывают зерно и животноводство, а до перемен в «охоте» руки не доходят. Тем не менее действовать необходимо, и не анонимно (на имя Президента было написано письмо от группы охотников), а открыто, вскрывая болезненные нарывы сообща. Того требует уважение к охотничьему сообществу – в нашей республике охотниками зарегистрированы порядка 160 тыс. человек.

В свою очередь председатель Комитета лесного хозяйства и животного мира МСХ РК Асхат Кайнарбеков не стал отрицать, что в целом охотничья отрасль на данном этапе не получает должного развития, имеются существенные ограничения как законодательного, так и финансового характера. При этом эффективность охоты падает из года в год. Например, если в 2018 году один гектар генерировал 11 тыс. тенге, то в 2019 году эта сумма едва приб­лизилась к 8 тыс. тенге. Объем услуг, оказанных в 2019 году, составил всего 986 млн тенге. Глава ведомства подчеркнул, что проблемы всем известны, и, как видится комитету, одним из наиболее действенных механизмов для регуляции ситуации может стать охотничий туризм.

– Мы в Парламенте сейчас инициируем изменение в законодательстве. Причем акцент стоит сделать на трофейной охоте, исходя даже из проведенного нами анализа. Например, в Канаде, где практикуется подобный вид охоты, за 10 лет добыто свыше 70 тысяч трофеев, но численность видов при этом стабильно увеличивается. На лицо и экономическая выгода, – отметил Асхат Кайнарбеков.

Комитет предлагает открыть трофейную охоту лишь на определенные, строго ограниченные виды.

Еще одно очень важное направление – дичеразведение, вернее, пока его практически полное отсутствие, несмотря на то что в октябре 2019 года был подписан Закон «О внесении дополнений и изменений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам регулирования агропромышленного комплекса», которым внесена поправка в Земельный кодекс в части выделения земельного участка для ведения дичеразведения сроком от 10 до 49 лет. Вопросов в этом деле, и правда, немало. Как и барьеров. А ведь дичеразведение имеет мультипликативный эффект. Это и рабочие места, и продукция, и охотничий туризм, и увеличение поголовья диких животных.

Как отметили участники встречи, территория нашей страны очень обширна, и в свое время, принимая решение о соз­дании частных охотничьих хозяйств, государство таким образом помогло себе регулировать и воспроизведение поголовья, и охрану животных и птиц. Тем не менее у нас это развито очень слабо, а по-хорошему активизация разведения дичи могла бы стать отличным подспорьем для сел, откуда идет отток населения из-за отсутствия работы. По мнению собравшихся, государственные органы полностью блокировали развитие дичеразведения и охотничьего хозяйства в нашей стране. Но выход есть: нужно отрегулировать дотации на дичеразведение, сделать их простыми и доступными, убрать препоны.

А вот, например, в Европе дичеразведением занимаются очень активно, и там это настолько развито, что стало отдельной отраслью, дающей возможность для туризма, приносящего хорошие дивиденды, – миллиарды долларов дохода. Кроме того, подобная практика планомерно ведет к сокращению фактов браконьерства.

Есть немало сложностей и по части содержания охотничьих хозяйств. К примеру, восточно-казахстанский Охотсоюз за 20 лет своего существования вложил в это дело свыше полутора миллиардов тенге. Доход же складывается из охотничьих выездов: 4, максимум 5 раз за сезон охотники выезжают за добычей, платя при этом 16 тыс. тенге за путевку и по 8 тыс. на взносы. Бонусом можно назвать траты охотников на «аксессуары»: бензин, патроны, бодрящие напитки, что выливается в еще примерно 400 млн тенге ежегодной прибыли от охоты.

Но это так, для справки. Сейчас у представителей охотничьего сообщества другие заботы: для продления договора аренды на новых условиях, согласно приказу министра, требования изменились ощутимо, и теперь сделать это не так-то просто – не все потянут, проще говоря. Вероятно, из 31 действующего охотхозяйства 14, не успевших заключить договоры по старым условиям, могут вообще исчезнуть. Потому что техники должно быть закуплено на менее чем на несколько миллиардов тенге, а заработной платы не может быть менее 1 млрд тенге. При всем при этом на 11 млн гектаров угодий надо держать 2 250 человек работников, то есть на каждые 2 охотника – по 1 егерю. По мнению спикеров, такими темпами в 2024 году охотничий союз закончит свое существование.

В качестве рекомендаций участники вынесли предложения разработать механизм государственного стимулирования охотничьих хозяйств и дичеразведения, принять отдельный программный документ в области развития отрасли на ближайшую пятилетку, а также решить финансовые вопросы сферы, которая, как признался глава комитета, действительно, финансируется по остаточному принципу.