Спасибо пробкам!

Если бы не наше многолетнее знакомство, впору было бы озаботиться состоянием его ментального здоровья. Не дав мне опомниться, сосед продолжил: «Я так рад их появлению, чем больше их – тем лучше!» Мои смутные подозрения стали укрепляться еще больше, когда Килыбай с таким же невозмутимым видом подытожил: «Чем больше пробок на наших дорогах, тем лучше в нашей стране жизнь!»

Прочитав на моем лице явное неприятие его логических выкладок, он вконец добил меня безапелляционным: «Только с появлением пробок в моей жизни произошли перемены в лучшую сторону!» Ну все, пропал парень, подумал я, но все же, не теряя надеж­ды на лучшее, вслух произнес:

– Что-то я тебя не пойму. Вот я, к примеру, раньше выходил из дома за 30 минут до начала рабочего дня. Пять минут до гаража, через 10 минут довозил жену до работы, а еще через 10 минут уже заходил к себе в кабинет. Сейчас выхожу за два часа и все равно не уверен, что не опоздаю. А пока в этой пробке продвигаешься со скоростью черепахи, сколько нер­вов истратишь, столько о себе узнаешь, что хоть совсем не езди...

Килыбай только снисходительно улыбнулся на мое нытье и, подыгрывая, продолжил:

– Что-то я тебя не пойму. Совсем не нравится мне твое настрое­ние. А ты на проблему с другой стороны посмотри и извлеки от этого выгоду. Я, например, раньше и газет толком не читал, разве что новости по телевизиру изредка смотрел, а теперь вот даже к книгам пристрастился. Оказывается, столько всего интересного мимо нас проходит. Сейчас я не просто всех великих писателей знаю, но даже героев их книг помню. И это все благодаря пробкам, которые ты так нещадно ругаешь. А вой сигнальных клаксонов я слышал чаще тебя, потому что порой так зачитывался, что забывал, где я нахожусь...

Соблюдая приличия, я как бы понимающе кивнул ему в ответ и быстро переключился на свой гараж. Скрип открывающихся ворот, подумал я, должен послужить сигналом, что на этом наша странная беседа закончилась.

При очередной встрече я, как обычно, бросил дежурное «Как дела?» А Килыбай вновь вернул меня к теме нашей предыдущей беседы.

– Спасибо пробкам! – без ложного пафоса воскликнул он. – Впервые в жизни я записался в библиотеку. Теперь я не читаю все, что попадется под руку. Всех классиков на казахском и русском перечитал, теперь вот решил взяться за Шекспира в подлиннике, а там и до Бальзака дело дойдет. Сейчас уже довольно бегло читаю и говорю на английском...

Так получилось, что недавно мы встретились на одном официальном приеме. Так там ­Килыбай на английском такой тост задвинул, что все повскакивали с мест, кинулись обнимать и пить за его здоровье. Увидев меня, он успел мне прошептать: «Это все благодаря пробкам». Затем подошел к иностранцам и начал с ними о чем-то беседовать.

Уже на балконе, когда решили перекурить, он как бы между прочим обронил: «А знаешь, самое милое дело в пробках – это... вязать». Решив не загружать меня излишними подробностями, ­Килибай лишь сообщил, что теперь в день он вяжет по паре носков...

При следующей встрече я не сразу узнал Килеке. Он был одет в шикарный костюм, собеседники слушали его с особым вниманием. Я тоже прислушался: какая речь, какой слог, какие сравнения, образы! Казалось, что это он, а не я окончил филологический факультет и защитил кандидатскую по ораторскому искусству.

Позже мы вновь пересеклись. Килыбай рассказал, что сейчас он много времени уделяет детям и внукам: одного внука обучил игре на домбре, другого натаскивает по английскому, сына, который учится на философском факультете, заставляет пересказывать все трактаты аль-Фараби...

Мы тепло попрощались, но одна мысль до сих пор не дает мне покоя: как порой причудливо и по-разному мы воспринимаем природу вещей и явлений. И как она по-разному отзывается в нас: в одних – нервным срывом, в других – новыми знаниями и навыками. И если первые в исступ­лении продолжают проклинать пробки на дорогах, то вторые, подобные Килыбаю, говорят им «Спасибо»...