Истоки казахской государственности

– Скандарбек Абуевич, Вы многие годы возглавляли Научно-исследовательский инс­титут Комитета национальной безопасности Республики Казахстан. Полагаю, что сфера деятельности учреждения была связана с обеспечением безопасности нашей страны. Написанная Вами в соавторстве с супругой – академиком, доктором философских наук, профессором Сабиной Шариповной Аязбековой – научная монография «Человек и общество в Ботайской культуре: цивилизационный дискурс» обозначила изменение Вашей исследовательской парадигмы: от современной политической ситуации – к древней истории Казахстана, потестарным процессам и ранним формам государственности. Чем это вызвано?

– На самом деле для меня исследование потестарных структур Цент­ральной Азии началось дос­таточно давно и было реализовано в таких монографиях, также написанных в соавторстве с моей супругой, как «Цивилизации Великой степи: философско-культурологический анализ (к проблеме начала)» и «Культура и искусство Великой степи: цивилизационный контекст».

Исследования цивилизаций Великой степи открыли совершенно иные горизонты не только Ботая как архео­логической культуры, но и многих вопросов, связанных с процессами этно-, лингво-, культуро- и политогенеза, протекающими в глубокой древности на территории Казахстана.

– Ваши исследования затрагивают широкий круг вопросов, для ответа на них Вы применяете междисцип­линарный подход. С этой точки зрения что Вы можете сказать о периоде становления казахской государственности?

– Прежде всего нам нужно приз­нать генетическую, историко-культурную и цивилизационную преемственность между казахами как нацией и многообразными этническими образованиями, возникшими как на территории Казахстана, так и во всем ареале Великой степи.

Казахи как нация не возникли из ничего и не пришли неизвестно откуда, а процессу нациестрои­тельства предшествовал длительный период развития – от универсального для всех народов этапа антропогенеза к формированию цивилизаций.
А потому преемственность тенгрианской, скифо-сакской, гуннской и монгольской цивилизаций обнаруживает их фундаментальную роль в казахском нациестроительстве и государственности.

– Это может быть подтверж­дено археологическими данными?

– Да, конечно. В первую очередь об этом свидетельствует Ботайская археологическая культура, с которой нам, благодаря предложению Виктора Федоровича Зайберта о ее изучении в цивилизационном дискурсе, удалось дос­таточно близко познакомиться.

– Ботайская культура изучается уже около полувека, но никто из исследователей не выделял в ней признаки ранней государственности. Какие есть научные основания для такого утверждения?

– Тем и прекрасна наука, что она позволяет, опираясь на предшествую­щие исследования и методологию, объективировать многие процессы и явления. Преж­де всего для исследования вопросов потестарности Ботайской культуры я посчитал чрезвычайно важным и продуктивным обращение к фундаментальным трудам современных западных специалистов в области политической антропологии, таких как Э. Эванс-Причард, М. Фортес, А. Р. Рэдклифф-Браун, К. Оберг, М. Салинз, Э. Сервис, М. Фрид, Р. Карнейро, Г. Джонсон и других.

Системное изучение зарубежными антропологами проблематики политогенеза и ранней государственности на основе полевых исследований древних культур и обществ Африки, Америки, Полинезии и Океании показало, что начальным этапом на пути к государственности является формирование самой простейшей формы социума – создание локальной группы, состоящей из нескольких родственных или соседних семей. Но уже следую­щий этап представлял собой более высокую организацию социального института – вождество (chiefdom). Я сейчас не буду останавливаться на признаках вождества, но хочу заметить, что все они имеются в Ботайской культуре, о чем и свидетельствуют археологические данные. Причем политогенез в форме вождества в Африке, Океа­нии, Америке, Европе и Австралии сформировался значительно поз­же – в период от ΙΙ тысячелетия до нашей эры до Ι тысячелетия нашей эры, в то время как Ботайская культура просуществовала с 3700 по 3100 год до нашей эры

Стало быть, Ботайская культура, являясь наиболее ранним примером формирования феномена вождества, представляет также яркое и убедительное свидетельство одного из самых первых образцов политогенеза в эпоху глубокой древности.

– Кроме археологических артефактов есть еще какие-либо свидетельства ранней государственности на территории Казахстана?

– Да, эти свидетельства относятся не только к территории Казахстана, но и ко всей территории Великой степи, где были расселены кочевые прототюркские племена. И эти свидетельства я обнаружил в лингвистике – в Алтайском этимологическом словаре, который зафиксировал процесс словооб­разования, начиная с алтайской языковой семьи, распад которой датирован VI тысячелетием до нашей эры, – к пратюркскому, тюркскому и казахскому языкам.

Анализ этого словаря показал процесс формирования ранних политических структур скотоводов Великой степи, в основе которых – совещательность. Так, из праалтайского слова *găŋi (~ -i̯a-), означающего «объяснять, рассказывать, говорить», произошла пратюркская праформа *geŋe- 1 – «советовать, советовать, совет». Это слово может указывать также на существование при вож­де коллегиального политического института – совета из числа авторитетных представителей знати и воинов, к мнению и рекомендациям которого прислушивалось все общество, включая вождя.

Стало быть, совет как политический институт существовал с ΙV тысячелетия до нашей эры и в этом значении бытовал у многих пратюркских народов на протяжении всей политической истории, сохранившись и по сей день в казахском keŋes.

Алтайский этимологический словарь указывает также на высокий уровень общественного взаимодействия и роль народного соб­рания в жизни общества. Таково праалтайское слово *č`aŋo, означаю­щее «люди, собрание», что указывает на высокую организацию общественных отношений. Стало быть, можно предположить, что основой политических отношений могли быть достаточно равноправные отношения как между поселениями, входящими в определенную политическую общность, так и различными стратами, из которых и состояло ботайское общество.

Чрезвычайно важным показателем наличия государственнос­ти у пратюрков, проживавших на территории Великой степи, является и то, что уже в IV тысячелетии до нашей эры в пратюркском языке существовало слово *ēl – «страна» и «мир», смысл которого расширился в пратюркский период развития государственности значениями «человек» и «народ».

– И последний вопрос: имеется ли преемственность между ранней государствен­ностью, возникшей в ботайском общест­ве, и современной государственностью казахов?

– Предпринятый нами анализ особенностей ботайского политогенеза позволяет признать, что именно Ботайская культура является истоком государственности казахов.

Прийти к данному выводу стало возможным на основе комплекс­ного анализа концепций форм ранней государственности, ботайских археологических артефактов, ДНК-генеалогии и Алтайского этимологического словаря путем их сопоставления, показавшего, что данная археологическая культура имеет все основные признаки ранней государственности. И хотя в настоящее время, естественно, все эти признаки трансформировались в свои современные формы, общ­ность весьма очевидна.

Соответственно, дальнейшее изу­чение истоков государственности казахов имеет крайне важное идеологическое значение для разработки и принятия соответствующих политических решений в сфере внутренней и внешней политики при учете национальных интересов независимого Казахстана.