О чем писали газеты Карлага?

В Карлаге выходили четыре печатных издания: «Путевка», «Жаңа жол», «За новую технику» и «За социалистическое животноводство». Их тиражи в разное время колебались от 500 до 6 000 экземпляров. Газеты набирали и печатали в лагерной типографии, которая располагалась в поселке Долинка, что в 45 км от Караганды. Их можно было выписать или купить в продовольственном ларьке. К примеру, один номер «Путевки» стоил 5 копеек, «За социалистическое животноводство» – 15 копеек. Издание «За новую технику» предназначалось исключительно для итээровцев. «Путевка» и «Жаңа жол», печатавшаяся на казахском языке латинским шрифтом, были доступны всем находящимся в Карлаге, а читать «За социалистическое животноводство» могли только вольнонаемные служащие.

Корреспондентами и редакторами лагерных изданий были сами заключенные. Конечно же, цензоры из НКВД были на посту, но они позволяли критиковать вредителей, прогульщиков, растратчиков и воров. Для лагкоров работа в газете было едва ли не единственной возможностью хоть как-то бороться с несовершенством своего мира, пусть и ограниченного колючей проволокой.

«Взрастить из человека того, кого требовала командно-адми­нистративная система, стало приоритетом всех государственных органов, – пишет в сборнике «Пресса Карлага» историк-краевед Алия Аупенова. – Особенно сильно «перековке» подвергалась та часть населения, которая превратилась в бесправный контингент беспощадной системы ГУЛАГа. Как были они закрыты от внешнего мира и любых контактов, так и наглухо задраивались их души, сердца и мысли».

Газеты, доступные для карлаговцев, издавались в 30–50-е годы XX века. К сожалению, до нас дошли далеко не все выпуски. В архивах и музеях Карагандинской области сохранилось всего 300 номеров, большинство из которых – это «Путевка» и «За социа­листическое животноводство». Эти газеты в своих руках держали участники научно-про­светительского проекта «Карлаг: память во имя будущего», руководит которым доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент НАН РК Нурлан Дулатбеков. Они изучили статьи из лагерных изданий и опубликовали в сборнике «Пресса Карлага».

Так что же печатали на страницах лагерных многотиражек? Передовицы обычно содержали официальные сообщения ЦИК СССР, сводки о посевной, хлебоуборочной или сенокосной кампаниях, доклады и рапорты начальников отделений Карлага. В последних часто говорилось не только об успехах в «перековке» личности заключенных, в полит­учебе, профтехобразовании, работе с рецидивистами и малолетками, но и о недостатках. Часто публиковались заметки, обличающие вредителей, расхитителей и тех, кто работал спустя рукава.

«Одно время участились случаи хищения масла, – говорится в заметке, опубликованной в газете «Путевка» от 5 августа 1934 года. – Воров отправляли в комендатуру 9-го отделения, где их почти не наказывали, например, Циброва, Костина и др. Попался на краже 20 кг масла и ответственный дежурный Романов».

Вот «разоблачение» из ноябрьского номера многотиражки. «Первыми морозами были побиты помидоры. Их собрали, свалили в парниковые ямы, завалили соломой и забыли про них. В результате такого халатного отношения погибло 4 тонны помидоров. Такая же судьба постигла морковь, которой погибло 3 тонны вследствие неправильной уборки. Бесхозяйственности и головотяпству агронома Авринского нужно положить предел».

Иногда на помощь лагкорам приходил юмор. «Воспитатель Игнатьев Аул-алепского участка не ездит по отдельным командировкам, а, по выражению рабочих, «летает», – писали они. – Культурно-воспитательную работу он не ведет, в организации ударников участия не принимает, но зато его часто можно видеть около женщин без всякого дела. Следовало бы этому «летуну», порхающему среди женщин, подрезать крылышки».

В печать попадали и заметки о добросовестных заключенных-трудягах. Одна из них повествует о пастушке Кайше Мукановой, которая спасла стадо телят от нападения волков. «Хищники с быстротой молнии, определив наиближайшую жертву, бросились на теленка, – сообщает лагкор Андриевский. – Пастушка, забыв о собственной опасности, бросилась наперерез волкам. Один из них, недовольный вмешательством Кайши, кинулся на пастушку. В руках у девушки маленький прутик…»

Дальше из текста узнаем, что Кайша позвала на помощь находившихся неподалеку людей, и вместе им удалось прогнать хищников. Спустя два месяца смелую пастушку похвалило лагерное начальство и наградило ее платьем и ботинками. Эти вещи для девушки, как и других заключенных, были настоящим богатством. Ведь с бельем, одеждой, мылом и прочими товарами первой необходимости в лагере было туго. Жалобы на их нехватку, впрочем, как и на вшей, грязь и холод в бараках публиковались едва ли не в каждом номере.

«На участке Джайма-Комспай большинство лагерников, занятых на сеноуборочной и хлебо­уборочной, не имеют ни белья, ни обуви, – сообщает корреспондент «Путевки» Васильев. – Как результат этого – вшивость, с которой никакой борьбы не ведется. Хозчасть на требование выдать белье только разводит руками».

Лагкор из Черубай-Нуринского отделения подхватывает: «Члены ТПК «Челюскинец» не только не имеют отдельного общежития, но на нарах не всем находится место. Постельных принадлежностей ни у кого нет. В бараке транспортников печь поставили, но топлива не дают. Дневальному приходится на кухне воровать топливо, а за это угрожает карцер».

А вот жалоба из одного из декабрьских выпусков «Путевки»: «Лекпом Диденко дал строгий приказ: «В бане воды отпускать два неполных тазика». Многие лагерники жалуются, что из бани приходится выходить с той же грязью, с какой пришел. Не лучше обстоит дело и с питьевой водой. В бараках нет не только кипяченой, но и сырой».

Вместе с тем печать оповещала своих читателей о трудсоревнованиях между цехами и отделениями лагеря, а также объявляла литературные конкурсы. В газетах публиковали списки помилованных узников Карлага. Время от времени в многотиражки попадали письма узников, которые сообщали о своем исправлении. «Я окончательно порвала с прежней жизнью, – пишет заключенная Косшинская. – Теперь я освобождаюсь и иду на волю с грамотой ударника и с внесением в Красную книгу Карлага. Я обращаюсь к вам, женщины-рецидивистки: бросьте старый преступный путь и встаньте на новый – путь коллективного ударного труда».

Мы не знаем, написано ли это письмо от души или под диктовку лагерного начальства. Ясно одно: НКВД использовало любые средства для подавления личнос­ти и воспитания удобного для команд­но-административной системы человека. Существование Карлага – это печальная страница нашей истории. Но о ней надо знать, чтобы понять масштабы трагедии и извлечь из нее урок.