Абай и Монтень

Не оспаривая известный тезис видного теоретика литературы, хотели бы поделиться следующими мыслями.

В канун 175-летия Абая Кунанбаева было бы важно, используя высокий статус юбилея: обеспеченность административно-управленческими, организационно-финансовыми ресурсами, попытаться еще раз проанализировать духовное наследие великого поэта в свете научно-методологических открытий нашего времени, окончательно очистив его от шелухи концепции социалистического реализма.

Эпоха Абая, ее значение в развитии казахской государственности; историческая, социальная, культурологическая ойкумена поэта; влияние мыслителя на общественную, научно-интеллектуальную среду своего времени, его место в литературном контексте современного мира – это те вопросы, которые должны быть осмыслены в рамках юбилея поэта.

Казалось бы, со времени активного включения духовного наследия Абая в творческий и научный оборот прошло достаточно много времени. Больше столетия. Но по сей день в изучении его богатого наследия превалируют больше текстологическое и хронологическое направления. Важно было бы сделать серьезные обоб­щения о его креативном поле, духовных исканиях, определив уникальность поэта в мировой философской и филологической платформах. Необходим вдумчивый культурологический анализ сакрально-мифологической базы его мышления, истоков происхож­дения его образов, мыслей, мифологем. Также важными остаются вопросы синергии стилистичес­кого образного строя мышления поэта, его поэтических метафор с традиционной общетюркской, номадической (тенгрианской) эстетикой.

Немаловажным фактором является определение степени влияния на духовное становление Абая творений великих восточных поэтов, мыслителей. Можем ли мы дислоцировать Абая в плеяду великих поэтов мира, в ряд У. Шекспира, Данте Алигьери, Дж. Г. Байрона, И. В. Гете или А. С. Пушкина? Если да, то по каким мотивам? В чем актуальность творческого наследия Абая сегодня? Каков масштаб его личности и влияние на современные контексты?

Назрела необходимость перезагрузить юбилейный пыл и энергию на осмысление столь важных концептуальных проблем.

Отдельного фокуса требуют «Слова назидания» Абая. Нацио­нальная академическая наука в целом накопила необходимый аналитический, научно-исследовательский материал по данной тематике. Они требуют, как и все остальное наследие поэта, методологической трансформации.

«Қара сөздер», «Ғақылия» в некоторых переводах звучат как «Черные слова». Считаем возможным слово «қара» в данном контексте ассоциировать с синонимичес­ким рядом словосочетаний: «қара өлең», «қара-пайым», «қара бала», «қара домалақ», «қара-байыр» и т. д. Речь идет о нарочитом подчеркивании простоты, доступности, несложности, «народнос­ти» лексического материала. В данном контексте «Қара сөздер» Абая подчеркивают тот факт, что произведение написано не звучными рифмами, не стройными синхронными поэтическими куп­летами, а простыми, ясными для всех («қарапайым», «қарабайыр») словами – в формате устного диа­логического обращения.

Основоположник абаеведения, великий казахский писатель Мухтар Ауэзов, скрупулезно изучив «Слова назидания», обратил внимание на их жанровое своебразие, оригинальность языка повествования, палитру творческих приемов и инструментов произведения.

При этом необходимо констатировать тот факт, что казахские ученые до сих пор окончательно не определились с объективной формулировкой жанровой сути «Слов назидания» Абая, а также с текстологической, художественно-концептуальной структурой произведения. Следовательно, необходимо и дальше продолжить эти изыскания.

На современных интерактивных площадках, в социальных сетях в открытом доступе отражено множество информации о творческом наследии поэта, об этапах его изу­чения и осмысления.

Один из видных ученых – исследователей Абая – Мекемтас Мырзахметов подразделил пути становления абаеведения на 2 основных этапа: 1889–1933 гг. – первоначальный период становления абаеведения и 1934–1961 гг. – период Мухтара Ауэзова. На первом этапе объективная оценка творчеству Абая Кунанбаева дана в работах Алихана Букейханова, Ахмета Байтурсынова, Миржакыпа Дулатова, Магжана Жумабаева. При жизни поэта о нем опубликована в «Дала уалаятының газеті» статья Машхур-Жусупа Копеева. Традиции Абая развивали в своем творчестве Ш. Кудайбердиев, С. Торайгыров, М. Жумабаев, С. Донентаев и другие.

«Ни в раннем, ни в позднем пе­риоде истории казахов не известно имя поэта, превосходящего его по величию духа». Это выдержки из статьи Алихана Букейханова, написанной на русском языке и опубликованной в 1905 году в «Семипалатинских ведомостях». В изучении и популяризации нас­ледия Абая особое место занимает проведенный 13 февраля 1915 года в Семипалатинске в клубе приказчиков большой литературно-музыкальный вечер на казахском и русском языках, организованный интеллигенцией города. Среди устроителей вечера – преподаватель Нургали Кулжанов и его супруга Назипа Кулжанова. На вечере декламировал стихи Абая и играл на домбре и мандолине 16-летний семинарист, впоследствии первый академик и первый президент Академии наук Казахстана Каныш Имантаевич Сатпаев.

Все же основоположником абае­ведения по праву является Мухтар Ауэзов, приступивший к своим публикациям в журнале «Абай» еще в 1918 году. Составление однотомника Абая было поручено ему в 1925 году, а издание осуществлено в 1933-м с его послесловием и комментариями. Все эти данные можно черпать из открытых источников в Интернете. Они очень разнообразны и требуют научного обобщения.

Казахскими учеными подробно изучены вопросы литературно-мировоззренческого влияния на творчество Абая великих поэ­тов, мыслителей как Востока – Физули, Шамси, Сайхали, Навои, Саади, Фирдоуси, так и классиков русской литературы – А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, И. А. Крылова, Л. Н. Толстого, М. Е. Салтыкова-Щедрина, И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского. Имеются исследования, удостоверящие о том, что Абай глубоко чтил и изучал европейских классиков – Дж. Г. Байрона, И. В. Гете.

Филологическая наука Казахстана в целом доказала, что все эти творческие поиски, духовные искания поэта сформировали его многогранную, неординарную личность.

Как известно, при жизни самого Абая было напечатано всего несколько его стихотворений и не издано ни одной книги. В сохранении его произведений исключительную роль сыграла устно-творческая, народная традиция казахов, передававшая сложные историко-героические, лиро-эпические, поэтические сказания, тексты из уст в уста через поколения. Многие стихи и поэмы заучивались наизусть и распрост­ранялись в народе, поклонники таланта Абая записывали их, сис­тематизировали, распространяли в копиях. Да возблагодарим за это наш благословенный народ!

Напряженные творческие поиски поэта, стремление донести свои сокровенные мысли, рассуж­дения о жизни, любви, вере, времени и о себе, народе на доверительном, понятном всем простом языке, в формате непринужденной беседы привели Абая Кунанбаева к написанию одного из самых пронзительных и глубоких своих произведений – «Словам назидания – Ғақылия» (1890–1898 гг.).

В своем выступлении на I Форуме писателей Азии в Нур-Султане Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Кемелевич Токаев отметил: «Расцвет нашей литературы тесно связан с мудростью великого мыслителя Абая. Его произведения являются духовным достоянием всего человечества».

В связи с этим в преддверии официального празднования 175-летия Абая Кунанбаева хотелось бы отметить, что юбилейные мероприятия должны дать новый импульс дальнейшему всестороннему изучению его творческого нас­ледия в свете методологичес­ких, культурологических изыс­каний и новаций, ценностных установок современности.

Чем актуален Абай сегодня и каково его место в мировых литературных и интеллектуальных контекстах? Чем важен этот духовный пращур нации для нас, для нашего насквозь глобализированного мира?

Основополагающие, универсальные концепты человеческой цивилизации и национальной идентификации – эти важные тезисы должны найти свои площадки обсуждения в рамках 175-летия Абая Кунанбаева.

Вернемся теперь к «Словам назидания». «Слова назидания» или «Простые (назидательные) слова» – фундаментальное произведение, состоящее из 45 кратких притч и философских трактатов. Абай написал «Слова» примерно на стыке 45–53 лет, уже познав все перипетии своей многосложной жизни, оставив позади годы молодости, возмужания, испытаний, попыток участия в работе местных властных структур, периоды отчаяния и разочарований от тягот земных дел, потери близких, словом, набравшись «горькой пилюли» личностного, экзистенциального опыта.

«Слова» – это его убеждения, открытия, разочарования, обоб­щения и вердикт своей жизни, окружению, времени в целом.

«Хорошо жил или плохо, а пройдено немало: в борьбе и ссорах, судах и спорах, страданиях и тревогах дошел до преклонных лет, выбившись из сил, пресытившись всем, обнаружил бренность и бесплодность своих деяний, убедился в унизительности своего бытия. Чем теперь заняться, как прожить оставшуюся жизнь? Озадачивает то, что не нахожу ответа на свой вопрос.

Наконец решил: бумага и чернила станут отныне моим утешением, буду записывать свои мысли. Если кто найдет в них нужное для себя слово, пусть перепишет или запомнит. Окажутся ненужными мои слова людям – останутся при мне. И нет у меня теперь иных забот», – пишет Абай, предваряя «Слова назидания».

В «Словах» он затронул фундаментальные темы человеческого бытия, особенности нравов и традиций, морально-этических установок своего народа.

В целом структура «Слов назидания», их жанровая особенность, прямое личностное обращение к читателю, целенаправленное погружение в конкретную тему, выбранную в контексте отдельного «слова» (главы), попытка ее осмысления на уровне личностного, эмоционального порыва напоминают одно из значительных произведений мировой литературы и философии, оказавшее фундаментальное влияние на последую­щие поколения великих писателей, философов, ученых многих времен и народов. Это «Опыты» Мишеля Монтеня, французского писателя и философа эпохи Возрождения, прожившего в земной реальности столько же, сколько наш гений Великой степи Абай – 59 лет (1533–1592 гг.).

«Опыты» Монтеня по сей день являются одной из наиболее вос­требованных книг. На своебразный коммент рядового современного читателя наткнулся автор этих строк, кликнув в «Гугле» тег: «Монтень, Опыты»: «…Монтень – популярный блогер. Тысячи людей называют его другом, на столе у них живет маленький Монтеньчик, к нему они возвращаются снова и снова. И какие люди – Шекспир, Декарт, Вольтер, Бейль, Монтескье, Дидро, Руссо, Пушкин, Герцен, Толстой».

«Шекспир полон реминисценций из Монтеня, Паскаль и Декарт спорили с ним, Вольтер его защищал; о нем писали, на него ссылались полемически или одобрительно Бэкон, Монтескье, Дидро, Руссо, Ламетри, Пушкин, Герцен, Толстой», – гласит Википедия.

Википедия также констатирует следующие факты: работа над книгой («Опыты») началась в 1570 году. Первое издание вышло в 1580 году в Бордо (в двух томах); второе – в 1582 году. «Опыты» Монтеня – написанная как бы «скуки ради», отличается крайней простотой построения. Никакого четкого плана не наблюдается, изложение подчиняется прихотливым извивам мысли, многочисленные цитаты чередуются и переплетаются с житейскими наблюдениями. Совсем короткие главы чередуются с пространными.

Монтень – родоначальник жанра эссе, которому было суждено большое литературное будущее. Само слово «эссе» (с французского essais – опыты, попытки) в его современном значении обязано своим происхождением Монтеню. Его философскую позицию можно обозначить как скептицизм, но скептицизм совершенно особого характера. Скептицизм Монтеня – нечто среднее между скептицизмом жизненным, который есть результат горького житейского опыта и разочарования в людях, и скептицизмом философским, в основе которого лежит глубокое убеждение в недостоверности позна­ния. Разносторонность, душевное равновесие и здравый смысл спасают его от крайностей того и другого направления».

Исповедальность «Опытов» Монтеня послужила образцом для еще одного великого мыслителя – Жана Жака Руссо при написании «Исповеди».

«Эссе держится как целое именно энергией взаимных переходов, мгновенных переключений из образного ряда в понятийный, из отвлеченного – в бытовой», – писал известный культуролог, автор инициативы учреждения Дня интеллектуала М. Н. Эпштейн.

Что касается самого жанра эссе, Википедия гласит: «Эссе – литературный жанр, прозаическое сочинение небольшого объема и свободной композиции, подразумевающее впечатления и сооб­ражения автора по конкретному поводу и предмету. Жанр глубоко персонифицированной журналис­тики, сочетающий подчеркнуто индивидуальную позицию автора с ее изложением, ориентированным на массовую аудиторию. Основой жанра являются философское, публицистическое начало и свободная манера повествования. …В отношении объема и функции эссе граничит, с одной стороны, с публицистической статьей и литературным очерком (с которым эссе нередко путают), с другой – с философским трактатом. Эссеис­тическому стилю свойственны образность, подвижность ассоциаций, афористичность, нередко антитезность мышления, установка на интимную откровенность и разговорную интонацию. Некоторыми теоретиками рассматривается как четвертый, наряду с эпосом, лирикой и драмой, род художественной литературы».

Все вышеуказанные структурно-типологические, лексико-семантические и стилистически-образные формы, характеризующие жанр эссе, присущи «Словам назидания» Абая.

Мишель Монтень открывает свое знаменитое произведение «Опыты» почти так же, как наш великий поэт Абай Кунанбаев свои «Слова назидания»: «…Это искренняя книга, читатель. Она с самого начала предуведомляет тебя, что я не ставил себе никаких иных целей, кроме семейных и частных. Я нисколько не помышлял ни о твоей пользе, ни о своей славе. Силы мои недостаточны для подобной задачи… Таким образом, содержание моей книги – я сам, а это отнюдь не причина, чтобы ты отдавал свой досуг предмету столь легковесному и ничтожному. Прощай же!»

«Слова назидания» Абая Кунанбаева и «Опыты» Мишеля Монтеня схожи не только по внешней типологической структуре, но и по внутренней лексико-семантичес­кой сути и глубине философских осмыслений человеческой жизни, бытия, Бога, времени. Они пронизаны эмоциональной, личностной оценкой, болью, состраданием к заботам, проблемам, нуждам и чая­ниям своих современников. Эти произведения – фундаментальные труды, не только увековечившие имена своих авторов на века, но и оказавшие огромное влияние на развитие литературной и философской мысли человечества.

Абай как одна из крупнейших пассионарных личностей своей эпохи, ознакомившись с творением Монтеня (возможно через творения русских, европейских поэтов, писателей, философов, которых он изучал) или же интуитивно, самостоятельно, путем духовных озарений и креативных открытий, стал основателем прорывного жанра в казахской национальной литературе – эссе. Жанра, в последующем ставшего одним из самых популярных в мире, причем в среде самой взыскательной аудитории творцов и мыслителей (Марсель Пруст, Гюнтер Грасс, Альбер Камю, Кэнд­забуро Оэ, Андре Моруа, Хосе Ортега-Гассет, Жан Поль Сартр и др.). В этом суть его творческого гения и великой прозорливости. В этом – его заслуга перед историей, нацией и перед собственной судьбой.

Ибо «Слова назидания» Абая, как и «Опыты» Мишеля Монтеня, являются фундаментальным произведением мировой литературы.

В свете вышеизложенного смеем предположить, что для новых поколений казахских ученых-филологов открывается еще один креативный пласт в изучении творческого наследия Абая: как основателя нового жанра в казахской литературе – жанра эссе, посредством своей великой книги «Ғақылия – Слова назидания». Конечно, в краткой статье мы обозначили только контуры этой темы, которая, как мы надеемся, станет предметом более детальных и глубоких исследований со стороны современных казахских филологов-абаеведов, да и в целом исследователей философской и культурологической науки Казахстана.