Домбра как поиск самого себя

Его детство прошло в пригороде Алматы, где каждый день на скамейке у дома он встречал аксакалов и аже, с которыми здоровался по-казахски. Для него они были родными. Из таких деталей складывалось его мировоззрение и мироощущение. Атмосфера, окружавшая его с ранних лет, предопределила его выбор.

С первых минут нашей беседы я поняла, что для него игра на домбре – не конъюнктурный выбор, дань моде или короткий путь к популярности, а что-то очень глубокое и близкое.

– У моего отца есть друг Аскар-ага, он фактически и мой друг. С детства я видел их почти братские отношения. А моя мама большую часть своего детства и юности прожила среди казахов на легендарной железнодорожной станции Матай в Алматинской области, где все были абсолютно равны и дружны, – говорит Андрей.

Его мама вспоминает, что казахи принимали ее, как своего ребенка, и она мечтает возвратиться в эти края. Ее воспоминания о детстве стали близки и Андрею. У него даже появилось желание подготовить программу и дать там хороший концерт.

Мама не питала особых надежд по поводу его музыкальных способностей, но втайне мечтала, чтобы ее сын играл на домбре из уважения к казахскому народу, его культуре. Поэтому она отправила сына учиться игре на домбре параллельно с гитарой.

– Я категорически не согласен с теми, кто считает, что домбра – это простой инструмент. Уверяю вас, это не так. Когда человек задается целью освоить инструмент только для того, чтобы зарабатывать деньги, из этого, как правило, ничего не получается, – рассуждает он. – Я уверен, для того чтобы освоить любой инструмент, надо вложить душу, сердце, время.

Его часто хвалят профессиональные домбристы, хотя сам он считает, что ему еще далеко до совершенства.

– Возможно, у меня есть своя изюминка, потому что какие-то вещи я пытаюсь трактовать по-своему, играть так, как чувствую это произведение, – говорит Андрей. – Горжусь, что являюсь учеником знаменитой домбристки наших дней Айгуль Улкенбаевой, исполняю в ее традиции, знающие люди сразу определяют это. У нее особая культура звука, многие из ее учеников стали известными домбристами.

На вопрос, кто ему ближе – Дина Нурпеисова, Курмангазы или Нургиса Тлендиев – он отвечает, что все они разные и тем самым ценны.

– Они писали свои произведения от души, поэтому эти произведения уникальны и вечны, пронизаны любовью к своему народу, – говорит Андрей. – Слушаю Тлендиева и понимаю, что он композитор симфонического склада, его произведения более аристократические, их больше играют в концертных залах, чем на тоях. Произведения же Курмангазы ближе к народу. Хотя Тлендиев для меня загадка. Его "Махамбета" можно слушать и играть много раз, и каждый раз мурашки по коже.

По признанию Андрея, он стремится не просто хорошо играть на инструменте, этим сегодня особо не удивишь. он считает своей миссией популяризировать.

Уже не раз к нему подходили слушатели с просьбой научить их детей играть на инструменте, другие говорят, что непременно отдадут внука на домбру, а иные аксакалы сокрушаются, что их внуки так далеки от традиционной культуры. Его волнует, что в его любимом с детства Музее национальных музыкальных инструментов после реставрации поменяли входную дверь, которая сама представляла собой произведение искусства и историческую ценность. Неужели бы она не вписалась в новый интерьер, вздыхает он. С теплотой вспоминает, что хорошо помнит тот день, когда Динара Тлендиева передавала в дар музею домбру своего отца, а он играл на этом концерте его произведение "Акку".

– Я думаю, что этот экспонат имеет такую же ценность, как инструменты Дины и Курмангазы. Здорово, что у нас есть такой музей, потому что там идет большая просветительская работа, – искренне заявляет он. Оказывается, Андрей давно является поклонником этногруппы "Туран", следит за ее творчеством с самого создания и считает настоя­щей гордостью Казахстана.

– Мечтаю познакомиться с Сакеном Турысбековым, которого считаю живым классиком. Он создал удивительные произведения, звукоизвлечение его инструмента особенное, – замечает Андрей.

Он с нескрываемой гордостью смотрел репортажи о том, как наши исполнители народной музыки покорили зрителей Европы, что считает настоящим прорывом нашей культуры.

Андрей против того, чтобы игру на домбре превращали просто в зрелищное шоу, а к таким направлениям, как электро­домбра, относится скептически. Не понимаю ее звука, она напоминает мне звук простенькой электрогитары, зачем ее копировать, недоумевает он, и добавляет, что домбра сама по себе интересный и самодостаточный инструмент и что домбра и электроинструменты плохо сочетаются. Он считает, что традиции необходимо развивать, а не нарушать.

– Для меня домбра – именно тот инструмент, который сохраняет неразрывную связь времен. К примеру, кюй Н. Тлендиева "Акку". Там же слышно, как лебедь плавает в тихих водах на рассвете, и композитор все это передает на этих двух струнах. Потом слышно как по воде за ним шлепает охотник, как разгоняется лебедь и как охотник стреляет в него…

Или произведения Курмангазы, они отражают в какой-то степени и его судьбу. Все композиторы говорили о чем-то важном и сокровенном. И как можно включать мощные динамики с громким звуком, разве можно так донести до зрителя их чувства? – задается он вопросом.

Звуки домбры способны задеть самые тонкие струны души и привлечь внимание публики в ночном клубе. В чем он сам не раз убеждался. Поклонники современных ритмов от удивления переходят к восхищению, а затем вызывают его на бис.

– Не могу сказать, что у меня большие гонорары. Но важнее другое – общение с интересными людьми, – философски замечает Андрей.

Искренне рад, что на одном из концертов познакомился с народной артисткой КазССР Розой Рымбаевой, которая выразила интерес к его творчеству и готовность оказывать поддержку.

– Я часто задумываюсь над вопросом, что для меня домбра, – опережает он мой вопрос. – Все, что идет от души, трудно поддается словесному описанию. Игра на этом инструменте для меня уже определенная душевная потребность, средство самовыражения, поиск себя самого. Любой инструмент – это ключ к чему-то важному, дорога к храму. Это восхождение долгое, и оно может быть бесконечным, но оно прекрасное.

Можно сказать, что Андрей – олицетворение нашей многонациональной казахстанской молодежи, наглядный пример казахстанской толерантности и взаимоуважения. И жаль, что он так редко выступает перед молодежью. Возможно, о нем мало еще знают, и ему необходим продюсер, но не такой, который заточен только на зарабатывание денег, считает музыкант. Импонирует его желание не потерять таинство искусства. Он всегда с удовольствием выступает в Центральном Государственном музее, в школах, перед ветеранами. Очень запомнился ему концерт с участием Главы государства, где он в составе интернациональной группы домбристов играл кюй "Сары арка".

Андрей считает очень важным событием победу нашей соотечественницы Салтанат Ахметовой в Международном телевизионном проекте "Большая опера".

– Я весь проект следил за ее выступлениями и иногда слушал ее со слезами на глазах. У нее были очень сильные соперники. Восхищаюсь Еленой Образцовой, ведь она разглядела ее талант и верила в нее до конца. Салтанат – достояние нашей нации. Пересматривал проект несколько раз, – делится он своими впечатлениями. Финал проекта он смотрел глубокой ночью и голосовал за нашу соотечественницу в прямом эфире. Такой фейерверк патриотических чувств я не испытывал раньше. Я ей написал в фейсбуке и она мне ответила.

...Однажды к Андрею подошел мастер со своей домброй и попросил оценить инструмент.

– Я поиграл и сказал, что он хорошо звучит. На что он ответил, что дарит его мне за то, что я играю на инструменте его народа…