По улице моей который год...

Здесь Анна Федоровна живет более 80 лет. Ее родители Федор Федорович и Мария Афанасьевна Лысенко поселились на этой тихой улочке еще в 1930 году, пос­троив крохотный домик. К тому времени в многодетной семье было 9 детей, подросли старшие сыновья, и надо было позаботиться об их образовании. На семейном совете семья переселенцев из Украины, перебравшаяся в Казахстан еще до Октябрьской революции, приняла решение в очередной раз сменить место жительства. Так состоялся переезд из села Вревского, сейчас это станция Бадам, в тогда еще Чимкент.

В 1-й класс Аня, родившаяся уже в Чимкенте, пошла тоже отсюда. В непосредственной близости от родительского дома располагалась первая городская школа, построенная еще в 1875 году священником Димитрием Вознесенским на личные средства как приходское 1-классное училище. Через год это учебное заведение было передано в ведение министерства народного просвещения и носило название народного училища. В 1879 году оно было преобразовано в 2-классное городское училище. Спустя 5 лет при училище были открыты вечерние курсы для взрослых, существовавшие до 1890 года. С 1 июля 1905 года учебное заведение преобразовано в 3-классное городское училище, и в том же году в нем введено преподавание ручного труда. В годы советской власти его трансформировали в школу. Тот первый учебный корпус стоит до сих пор, напоминая Анне Федоровне и еще тысячам выпускников о школьной поре.

После окончания семилетки Аня поступила в учительский институт, страстно желая стать учителем начальных классов. Куп­ленные по этому случаю новые туфли ей очень нравились. Ступая по раскисшей грунтовой дороге, начинавшейся сразу за порогом родного дома, девушка тщательно выбирала место, куда поставить ногу, чтобы не испачкать обновку.

– Наша улица никогда не знала особого благоустройства, хотя и расположена сейчас в центре города, – мы сидим с Анной Федоровной на скамейке на только что обустроенном рядом с ее домом Арбате. – Я так радовалась, когда узнала, что здесь построят пешеходную зону. Такое удовольствие – сидеть в ухоженном уголке, дышать прохладой и наслаждаться красотой вокруг, предаваясь воспоминаниям! По сути дела, здесь прошла вся моя жизнь, не считая детство и годы войны, которые я провела на фронте.

Защищать родное Отечество студентка 2-го курса точно так же уходила отсюда. Мама, провожая дочь за калитку, держала себя мужественно, стараясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Она понимала, что иначе поступить ее дочь просто не могла. Ане, как председателю студенческого проф­кома, поручили подобрать 10 девушек, которые могли бы освоить профессию радиотеле­графистки, чтобы отправиться связистом на фронт. Желающих было много. В патриотическом порыве отправиться на войну готовы были чуть ли не все однокурс­ницы. В этот список под номером один Аня Лысенко вписала свою фамилию. Сердца родителей, уже успевших на тот момент проводить на фронт 3 старших сыновей, разрывались на части, но они четко понимали, что сами воспитали такую дочь, и гордились ею.

Для начала девушек пригласили на беседу в военкомат, а на следую­щий день они уже приступили к освоению новой профессии. Весь октябрь 1941 года студентки обу­чались на базе городского узла связи. А уже в ноябре родные провожали их в Ташкент, в училище связи, где им предстояло пройти не только углубленную профессио­нальную, но и боевую подготовку.

Два месяца в Ташкенте пролетели как один день. Программа обучения была очень насыщенной: с раннего утра и до позднего вечера осваивали радиосвязь, учили азбуку Морзе, ползали по-плас­тунски, учились стрелять. Ане сложно давалась военная наука, она скучала по родным, слушая сводки Информбюро, сообщавшие, что враг уверенно движется к Москве, переживала за 3 старших братьев, перед войной поехавших работать и учиться в Москву. Они настойчиво звали ее с собой, но Аня отказалась, решив, что ей комфортно в Чимкенте и никуда от родителей она не уедет.

Вот разве что на фронт. Так это – ненадолго. Аня была уверена, что война закончится очень скоро. Во всяком случае, так ей казалось. И очень сильно хотелось, чтобы враг как можно скорее отступил и она вернулась домой, в родительский дом, на свою любимую улицу, утопающую в зелени садов. А все потому, что, когда она пыталась представить себя на войне, среди взрывов и бомбежек, у нее это плохо получалось.

Перед новым, 1942 годом Аня Лысенко успешно сдала экзамен, ей присвоили звание ефрейтора и сразу же отправили на фронт. Реальность, в которую пришлось окунуться, была гораздо страшнее, чем самые смелые фантазии.

– Мы приехали в штаб 40-й армии, дислоцировавшейся в Воронеже, – вспоминает Анна Федоровна. – Меня и еще нескольких радисток прикомандировали к 63-му отдельному полку связи, который после боев под Уманью переименовали во 2-й отдельный гвардейский Уманский полк связи. Нас приняли очень тепло, было у нас и теплое обмундирование, но холод все равно пробирал до мозга костей.

Пронизывающий холод, в который окунулись сразу по прибытии, только осложнял адаптацию на фронте. Немцы наступали на Сталинград, войска несли потери, были они и среди связистов. Анне пришлось буквально сразу включиться в работу, обеспечивая надежное телефонное сообщение между штабами и передовой, независимо от того, шла бомбежка или было временное затишье. Это было своего рода боевое крещение, которое состоялось в ходе Воронежско-Костромской операции, позволившей разгромить противника на подступах к Сталинграду. Связисты тоже внесли свой вклад в ту общую победу.

Круглосуточную работу радио­станции обеспечивала команда из 7 человек. На смену заступали радист и радиомеханик, которые 8 часов поддерживали связь полка со штабом армии и другими подразделениями. Уже в первый месяц службы Аня получила благодарность от командующего армией. Она датирована 25 января 1942 года.

После той первой благодарнос­ти Анна Федоровна получила еще 12 подобных поощрений. А в октябре 1942 года ее представили к медали «За отвагу». Это самая дорогая награда, приравнивавшаяся на фронте к ордену. Солдаты особо дорожили ею. Анна Федоровна признается, что радовалась ей даже больше, чем когда вручали потом ордена.

Боевой путь Анны Федоровны отражен в книжке красноармейца. Здесь записано все, вплоть до того, сколько сапог она сносила за долгие 4 года и сколько ей выдали шинелей, каким был военный маршрут части. Есть в книжке красноармейца и скупые строчки о ранениях и контузиях, которые пришлось пережить Анне Федоровне.

Память фронтовички даже спус­тя десятилетия цепко держит воспоминания об испытаниях, выпавших на долю связистки. Анна Федоровна хорошо помнит, как с радиостанцией, обслуживавшей командира полка, выехала на командный пункт, который располагался на окраине села Быково, что на Белгородщине. Предстояло передать циркулярные радиограммы о совместных действиях боевых частей. Только завершили сеанс связи, как началась бомбежка, танки прорвали оборону. Вокруг гул, грохот. Девушка закрыла голову руками, скатившись в овраг.

Когда авиация завершила бомбежку и все вокруг немного успокоилось, Аня выбралась из ложбины. И с ужасом обнаружила, что машины связи нет. Она, видимо, уехала, решив, что связистка погибла. Нужно было догонять. К счастью, на проселочной дороге показалась полуторка. Она побежала навстречу. И тут же провалила импровизированный экзамен, устроенный ей бдительными солдатами. Аня, к своему ужасу, не смогла вспомнить ни свое имя, ни номер части, в которой служила. Сказалась контузия, полученная во время бомбежки. Благо спустя сутки память вернулась к девушке.

А вот еще одна фронтовая история, заставившая Аню изрядно переживать. Во время дежурства на радиостанции началась бомбежка. Снаряд попал в землянку, в которой находилось несколько человек. Командир радиостанции погиб на месте, а вот Ане удалось выскочить из помещения. Она осталась жива, но лицо и руки очень сильно обгорели. Чудом удалось сохранить зрение. Два месяца провела в госпитале, отгоняя даже мысль о том, что близится время возвращения в часть. Девушка избегала смотреть в зеркало, боясь своего отражения. Она никак не могла привыкнуть, что теперь у нее черное, словно обугленное лицо, а ресницы и брови полностью обгорели.

Больше всего она переживала, как отреагирует на ее изуродованное ожогом лицо командир соседней радиостанции Владимир Шаля. Ей всегда было прият­но, что среди всех девчонок он выбрал именно ее, предложив дружбу. Ане харьковчанин тоже понравился, но, воспитанная строгими нравами, она пресекла все ухаживания, предложив дож­даться окончания войны. Все, что оставалось влюбленным, это тайком обмениваться взглядами. Они даже на концертах и кино­сеансах, которые были неотъемлемой ­частью фронтовой жизни, старались садиться подальше друг от друга, чтобы не обращать на себя внимания и не порождать ненужные разговоры.

Конечно же, Володя узнал ее сразу. Это Аня поняла по его просиявшему лицу. Он не сдержался, подошел, проронив: «Не переживай, заживет, главное, что осталась живой». Эти простые слова участия помогли Анне Федоровне успокоиться и особо не задумываться о том, как она теперь выг­лядит. Тем более что советская армия вела активное наступление и войска усиленными темпами двигались на запад.

После освобождения Украины были Румыния и Венгрия, а затем вступили в Чехословакию. Война близилась к завершению. Победа была очевидной и неизбежной, оставалось только остаться в живых, чтобы дождаться, когда противник капитулирует. О приб­лижающемся окончании войны свидетельствовало многое, в том числе и тот факт, что девчонки, среди них была и Аня, позволили себе распрощаться с короткими мужскими стрижками и отрастить волосы, придав своему образу женственность.

В той самой книжке красноармейца, которую Анна Федоровна бережно хранит на протяжении многих десятилетий, есть еще одна запись. Штамп о регистрации брака с Владимиром Шаля поставлен в чехословацком городке Новое Место, где молодых и расписали. Случилось это 12 мая, сразу после того, как Аня Лысенко сообщила роте, в которой служила, об окончании войны, тут же прослыв среди однополчан вестницей Победы.

– Наша часть дислоцировалась в 70 километрах от Праги, в небольшом городке Новое Место, – вспоминает Анна Шаля. – В ночь с 8 на 9 мая заступила я на дежурство. Обычно, если не было сеансов связи, мы слушали Москву. В ту ночь я тоже подключилась на московскую волну. И вдруг слышу, что передают сообщение о капитуляции Германии и победном окончании войны. Я вскочила и бегом будить ротного. Майор объявил подъем и всеобщее построение, сообщив роте об окончании войны. Все обнимались, плакали от радос­ти, поздравляли друг друга. Это было такое счастье, такой эмоцио­нальный подъем пережили! Вот так случайно я стала вестницей Победы, принеся добрую, долгожданную весть. А 12 мая мы с Володей расписались. Все в том же Новом Месте, ставшем для нас знаковым. Штамп о том, что мы отныне муж и жена, поставили в наших армейских книжках.

Официально Анна и Владимир поженились на исходе 1945 года в Чимкенте. Анна Федоровна демобилизовалась в сентябре, сразу же вернувшись в родной город. Спустя 3 месяца окончил службу и Владимир Леонидович. Молодожены решили продолжить учебу. Аня вернулась в учительский инс­титут, Владимир сел за парту в техникуме.

Первые несколько лет они жили в доме родителей Ани. С благоус­троенным жильем в послевоенном городе была большая напряженка, и молодая семья решила самос­тоятельно строить дом, получив земельный участок по соседству с родительским домом. Они очень хотели сделать свое семейное гнез­дышко уютным и решили, что их дом непременно будет с мезонином. Такие дома сплошь и рядом они видели в Европе. Владимир Леонидович оказался мастером на все руки и не просто контролировал процесс возведения дома, но и многое делал своими руками. Анна Федоровна вела домашнее хозяйство, воспитывала детей, а еще заботилась о подросшем саде и цветниках. И, конечно же, работала.

После окончания учительского института Анна Федоровна приш­ла работать учителем в свою родную школу, потом стала ее завучем, инспектором гороно и облоно. Ее организаторские способности не остались незамеченными. Она очень быстро продвигалась по служебной лестнице, с головой окунувшись в общественно-политическую деятельность. Сек­ретарь областного совета профессиональных союзов, секретарь Чимкентского городского комитета партии, заместитель председателя исполкома областного Совета народных депутатов.

По всей области строились десятки школ и учреждений культуры, больниц и общественных зданий. Анна Федоровна старалась во все вникать, все контролировать, чтобы получать неизменно отличный результат. Давала о себе знать фронтовая закалка, в основе которой лежало стремление сделать все качественно и на совесть. Иначе она просто не могла. Какой бы участок ей ни поручали, Анна Шаля сполна отдавалась работе, будучи всегда уверена в том, что дома ее ждет надежный тыл: любящие и понимающие дети и супруг, с которым она дожила до золотой свадьбы.

– Как-то меня пригласили в горком партии, предварительно сообщив, что речь пойдет о жилищном вопросе, – вспоминает Анна Федоровна. – Оказалось, что вышестоящее руководство решило позаботиться о моем комфорте, предложив переселиться из домика с печным отоплением в благоустроенную квартиру. Я решительно отказалась. Наш дом, который до конца 60-х годов не имел централизованного водоснабжения и газоснабжения, канализации и прочих коммунальных благ, был для меня на свете всех милее. Таким он остается и сейчас. С ним связаны практически все события, наполнившие мою сознательную жизнь. Для меня сегодня нет большего счастья, как наблюдать преобразования, которые происходят не только в городе, но и непосредственно на моей улице…

За почти столетнюю историю газеты «Казахстанская правда» было издано несколько десятков тысяч номеров. Особняком среди них стояли всегда газеты с пометкой «Экстренный выпуск», выходившие в исключительных случаях и только вне плана.

Один из таких срочных и внеочередных номеров был выпущен 23 июня 1941 года. На следующее утро после того, как фашистская Германия вероломно напала на СССР. На первой полосе – Указ Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации военнообязанных по нескольким военным округам и Указ о введении военного положения.

«Мобилизации подлежат военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно. Первым днем мобилизации считать 23 июня 1941 года». А это все военнообязанные, кому от 23 до 36 лет. Скупые строки официального документа, за которыми – судьба огромной страны, миллионы покореженных судеб, безвременно оборвавшихся жизней, бесчисленное множество солдат, навсегда оставшихся на поле боя, сотни тысяч осиротевших детей…

Война давно закончилась. Более семи десятков лет мы празд­нуем Великую Победу над фашизмом. Все меньше с каждым годом фронтовиков. Но даже спустя десятилетия можно увидеть, как первая полоса «Казахстанской правды», запечатлев эпоху в буквах, рассказывает о тех страшных днях. Ведь не зря газеты называют летописью страны.