С кургана забытого прах…

От моря до моря

На одном таком могильнике под названием Катартобе в Жетысу в течение 3 лет, в 2015–2018 годах, работала совместная казахстанско-корейская экспедиция. Добытые там данные раскрывают некоторую специфику архитектуры, погребальной обрядности и религиозно-мифологических представлений сакской элиты долины реки Кеген V–III веков до н. э. Помимо раскопок, здесь были осуществлены такие междисциплинарные исследования, как георадарное изучение кургана и его окрестностей, палеозоология, палеоантропология и реконструкция внешнего облика захороненных, радиоуглеродные датировки исследованных памятников. Так, топографический анализ в Катартобе с использованием георадарной съемки, аэрофотограмметрии и GPS-данных провели работники отдела археологии Института культурного наследия Республики Корея.

Как сообщает в предисловии к совместному труду казахстанских и южнокорейских историков «Катартобе. Некрополь сакской элиты Жетысу» директор Института культурного наследия Республики Корея Чи Пёнмок: «Развитие и изменения культуры древнего человечества не происходили такими же быстрыми темпами, как сегодня, однако несомненно, культура развивалась под влиянием разных связей в каждом уголке мира». Так, в городе Кёнджу, который в древности был столицей государства Силла, одного из трех древних политических образований на территории Корейского полу­острова периода Трех государств, сохранились курганы правителей. Это не что иное, как погребения в деревянных срубах под каменной насыпью. Такой своеобразный тип захоронения, отсутствующий в то же время в государствах Когурё и Пэкче, считается элементом культуры, выделяющей Силла.

Считается, что культура создания гробниц возникла на Корейском полуострове очень давно, еще в III веке до н. э. Такие усыпальницы найдены на территории Северной Кореи. В Кёнджу первые подобные захоронения появились в конце III века.

«В мире существует страна, в которой сохранилась культура, похожая на культуру Силла. Это Казахстан, расположенный в Цент­ральной Азии. Здесь находятся большие погребения с каменной выкладкой, называемые курганами, ставшие широко известными благодаря находке Золотого человека, и по своим размерам и форме аналогичны погребениям Силла. Эти курганы расположены на всей территории Казахстана. Несмот­ря на то что хронологически и территориально две культуры значительно различаются, однако с давних пор они привлекают внимание академических кругов в связи со сходством формы курганов и инвентаря. Существует предположение, что данная культура распространилась по Шелковому пути благодаря кочевникам Центральной Азии в лице саков и сарматов», – пишет Чи Пёнмок.

И вот с целью реконструкции характера обменов древней культуры и истории Кореи Институт культурного наследия Республики Корея в 2014 году подписал соглашение о проведении совместных исследовательских работ с Институтом археологии Республики Казахстан. В 2017 году было продолжено сотрудничество с Научно-исследовательским институтом «Халық қазынасы» Национального Музея Республики Казахстан и осуществлены совместные исследования культурных ценностей в области археологии, истории искусств и архитектуры.

Тема «больших курганов» и раньше рассматривалась в корейских научных кругах в связи с происхождением курганов Силла с деревянным срубом под каменной насыпью и характером их создателей. Участники совместных раскопок признают, что трудно напрямую связать два отдаленных региона. Но если определить каждый ­элемент, проявленный в культурах наших стран, то обнаруженное сходство в разных частях Евразии можно рассматривать как результат обменов, сформировавшихся в ходе контактов. К примеру, в Казах­стане известна находка золотой обкладки ножен меча в скальном захоронении в Бурабае, которая очень похожа на обкладку ножен меча, обнаруженного в силласком погребении в могильнике Керимно в Южной Корее.

Все вышеизложенное подтверж­дается многими исследованиями и выводами ученых. Как известно, на рубеже II и I тыс. до н. э. началась аридизация климата Казахстана и в начале I тыс. до н. э. произошли существенные природно-климатические преобразования. С изменением климата появились благоприятные условия для ведения скотоводства. В свою очередь, новая форма хозяйственной деятельности обусловила значительные перемены почти во всех сферах материальной и духовной жизни, которые прослеживаются в то время в пределах всего степного пояса Евразии.

Согласно палеоантропологическим данным, в первой половине I тыс. до н. э. на территории Казахстана обитало население с европеоидным расовым типом, у которого четко проявляется популяционно-генетическая преемственность с населением эпохи бронзы. С второй половины I тыс. до н. э. идет процесс смешения с переселенцами, имеющими монголоидные признаки. В VIII в. до н. э. начинают развиваться активные межкультурные контакты на всем пространстве Евразии. Новая форма хозяйствования и усиление мобильности привели к племенным передвижениям, стремительному накоплению богатств в руках отдельных представителей общест­ва, социальному расслоению, усложнению структуры власти и установлению разносторонних контактов, что способствовало быстрому распространению и усвоению на больших территориях проверенных практически новшеств.

Цари и их подданные

Одной из особенностей новейших изысканий раннего железного века в Казахстане стало исследование «царских» курганов. Понятие «царские» подразумевает погребальные памятники правителей государства, вождей союзов племен, отдельных родов, представителей военной аристократии, жрецов.

Например, размеры и конструкция насыпей и околокурганное пространство погребальных сооружений (каменная насыпь, овальные ограждения) родового могильника Бериккара в Жамбылской облас­ти, состоящего из 457 курганов и вытянутого с севера на юг, имеют особые отличительные признаки. Поэтому они считаются эталонными памятниками в сфере изучения космогонических и астральных представлений людей, живших здесь в IV–III вв. до н. э.

Саки Жетысу обитали в больших поселениях и городах, для устройства поселков они выбирали аллювиальные конусы выноса горных рек и дельты речных долин. Крупные места обитания состояли из 12–15 хозяйственно-жилых конструкций. Наряду с выпасом скота их жители занимались богарным и орошаемым земледелием. Существовали также сезонные стойбища – зимовки.

По словам научного сотрудника Научно-исследовательского института «Халық қазынасы» Национального музея РК Архата Каирмагамбетова, находки в Катартобе дают возможность датировать памятник V–III веками до н. э. Это период расцвета сакской культуры. В процессе изучения антропологического материала было выявлено, что захороненные в могильниках имели европеоидные черты с незначительными элементами монголоидности. Умерших укладывали на спину в вытянутом положении.

Могильник Катартобе находится в долине Шалкоде на высоте 2 150–2 300 м над уровнем моря и окружен с трех сторон горами. Некрополь состоит из более чем 50 разновременных погребально-поминальных сооружений, протянувшихся с севера на юг. Могильники как священные места служили маркерами родовых или племенных территорий.

Курганы элиты возводились в специально выбранных сакральных пространствах – в обильных водой широких долинах, котловинах. Место погребения каждого человека в системе могильника определялось его социальным положением, семейно-родственными отношениями.

Анализируя закономерности в расположении курганов и образования курганных цепочек, а также культурно-семантического освоения пространства и его сакрализации, интересно вспомнить наблюдения Алькея Маргулана, изучавшего планировку юрт в летних кочевьях. По его словам, казахский аул, располагавшийся на джайляу, имел следующий вид: юрты обычно располагались в плане в виде полумесяца, у изголовья этого полумесяца, с безветренной стороны устанавливалось жилище старейшины рода, выделявшееся особыми размерами, цветом и другими характеристиками.

Многими прежними исследователями отмечено, что для зимовок избирались наиболее удачные для создания системы жизне­обеспечения места, вблизи которых возникали некрополи, продолжавшие функционировать и в последующие исторические периоды. Обычно к некрополям эпохи бронзы пристраиваются погребальные сооружения раннего железного века, а на могильниках скифо-сакского времени к цепочкам пристраиваются древнетюркские погребально-поминальные объекты, что тоже свидетельствует о преемственности населения степи.

Значение некрополя, как и всех организующих элементов кургана, глубоко символично. По расположению некрополей можно увидеть отношение к иному миру, смерти и умершим. У саков существовали определенные запреты, правила и нормы поведения, связанные с посещением некрополей как священных мест, проведением жертво­приношений вокруг курганов.

В околокурганном пространстве или под насыпью больших курганов Жетысу обнаружены места жертвоприношения со следами кост­ров, а также атрибутами культа – алтарями, жертвенными столами, курильницами и котлами. Нередко эти предметы в перевернутом виде специально оставлены в том месте, где совершались поминки. Возможно, спустя некоторое время они были использованы вторично. Особый интерес представляют каменные ограды и незаметные рвы, которые окружали курганы. Здесь им предназначалась роль искусственной преграды между миром живых и мертвых. Сохранившиеся определенной ширины и высоты насыпи дают повод предположить, что древние строители обладали высоким уровнем мастерства при возведении курганов.

Долина Шалкоде (длина 50 км, ширина 5–10 км), огражденная с трех сторон горными хребтами, благодаря своему благоприятному географическому положению считалась «сакральным местом», «небесным пастбищем» древности. Могильник Катартобе состоит из 61 кургана, здесь были погребены представители элиты общества.

Места возведения кургана в некро­поле, размеры, объем и сложность наземных и подкурганных конструкций зависели от социального статуса погребенного. Однако все исследованные курганы Катартобе (кроме одного погребения) оказались ограбленными еще в древности. Между тем курганы в понятии древних номадов считались пунктом перехода человека в инобытие, и рядом с погребенными оставляли вещи, предназначенные для совершения обряда «перехода» в иной мир, для сородичей же это было местом проведения различных ритуалов, связанных с общением с духами и высшими божествами. При этом по конструкции, обряду погребения и вещам крупные курганы Катартобе очень близки к могильникам в долине Кетмень-Тюбе в Западном Тянь-Шане и к памятникам Средней Катуни на Алтае.

– Несмотря на то что большинство изученных захоронений было разграблено, нам достались ценнейшие материалы: золотые серьги, бусы, костяные наконечники стрел, кинжал, ножи и наконечники стрел из железа, бронзовые зеркала, керамические изделия, – говорит Архат Каирмагамбетов.

По результатам археологических раскопов в разные годы в различных регионах страны можно говорить, что вооружение воина I тыс. до н. э. составляли сложный лук со стрелами, клинковое оружие ближнего боя – меч длиной 60–80 см и кинжал длиной до 40 см, а также топор, клевец, доспехи. Боевые и портупейные пояса, шлемы изготавливались из кожи. На левом боку воин подвешивал тяжелый горит с луком и стрелами, спереди располагался меч, а справа ремешками привязывался кинжал в ножнах. На оружие наносились образы кабана, волка, барса, а для украшения воинской экипировки использовались изображения травоядных – олень, лошадь, горные козлы, архары. По находкам можно проследить, что вооружение и тактика ведения боя, а также снаряжение коня постоянно совершенствовались. В пищевом рационе населения Кегеньского горного района, кроме мяса и молока, могло присутствовать и просо. Обнаружение каменной зернотерки еще раз свидетельствует о существовании земледелия в этом регионе.

В 2018 году проведена археологическая разведка на территории – найдено более 100 памятников, которые относятся к периоду от бронзы до раннего средневековья. В заключение можно сказать, что крупные курганы древних насельников Казахстана, их конструктивные особенности, монументальность и предметный комплекс показывают отношение древних людей к вопросу жизни и смерти, свидетельствуют о сложности ритуально-обрядовой практики и уровне развития строительного дела.