Урок на завтра

Не сказать, что результаты одной из последних крупных исследовательских работ под патронажем Министерства образования и науки стали совсем уж неожиданными. Казахстан не первый год участвует в международных сравнительных исследованиях для оценки образовательных дос­тижений школьников, в том чис­ле по линии ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития). Оттого представление о качестве их базовых знаний на мировом фоне имеется.

Другое дело, что впервые в фокус подобного мониторинга попало взрослое население. А без этого масштаба общий портрет отечественного образования долго оставался без крупных и, как оказалось, «неудобных» деталей.

– Одно из самых интересных наблюдений, на мой взгляд, относится к различиям в возрастных категориях, – рассказывает об итогах исследования президент АО «Информационно-аналитический центр» Ерлан Шуланов. – Анализ показал, что в Казахстане взрослые в возрас­те от 55 до 65 лет по уровню читательской грамотности находятся на равных позициях со своими ровесниками из стран – участниц ОЭСР. А вот более молодое поколение – в границах 25–34 лет – уже сильно отстает по этому же показателю от своих зарубежных сверст­ников.

Важно при этом учитывать другую характеристику: общий образовательный уровень старшего поколения в целом ниже, чем у 25–34-летних – доля возрастных респондентов с высшим образованием составила всего 27%, в то время как у молодежи этот показатель достигает уже 50%. Попросту говоря, молодые образованнее, но менее конкурентоспособны на международном уровне, чем более взрослое поколение.

– Мы пошли дальше и «протянули» прогнозную линию на следующие 27 лет, чтобы понять, сможет ли сегодняшняя молодежь в более зрелом возрасте дог­нать зарубежных сверстников, которым сейчас проигрывает по баллам, – продолжает Ерлан Шуланов. – Увы, если текущий статистический тренд сохранится, чуда не произойдет: мало того, что они будут по-прежнему отставать, но и, вероятно, потеряют еще до 10% имеющихся навыков.

В топе отстающих

К международным программам изучения и сравнения уровня грамотности и качества знаний населения Казахстан подключился не из спортивного интереса. В них традиционно участвуют страны ОЭСР, в том числе та самая тридцатка передовых, присоединиться к которой давно намеревается наше государство.

– Это участие важно, чтобы понимать свое место в ряду успешных и отстающих и получать независимую внешнюю оценку главных – человеческих – ресурсов страны, – объясняет наш эксперт.

Хотя сам же Ерлан Нурлыбекович признает, что заходить в это соревнование рискуют не все, скорее из опасений предстать не в лучшем свете. По крайней мере, Казахстан остается наиболее активным участником таких исследований из всего сообщества СНГ и единственным из стран Центральной Азии. За что и получает неприятные репутационные удары. В уже упомянутом исследовании PIAAC, где оценивались базовые навыки трудоспособного взрослого населения, казахстанцы оказались лишь в нижней половине списка стран-участниц.

По шкале «читательская грамотность» наши респонденты смогли усредненно набрать 249 баллов, в то время как у лидера – Японии – их 296. «Просел» результат и по «навыкам решения задач при высокотехнологичной среде». При всей гаджетизации современной жизни мы заметно отстаем от мировых передовиков цифровизации – от Новой Зеландии, например. Немногим лучше удались итоги только по шкале «математическая грамотность».

Настойчиво напомним: «положительный» вклад в общий результат Казахстана преимущественно давали возрастные респонденты. Уже упомянутая читательская грамотность казахстанцев 55–65 лет вполне котируется на уровне их сверстников в Финляндии и Японии – лучших стран по многим образовательным рейтингам.

Цена за ум

Стоит уточнить, что категория «грамотность» в исследованиях такого рода подразумевает не элементарное умение читать, писать и вычислять, а скорее способность использовать эти навыки при разных обстоятельствах.

Если читать – то понимать и анализировать сложный текст, интегрировать и интерпретировать полученную информацию, проверять ее на достоверность и актуальность. Если считать – то включать логику, где этого достаточно, и менять подходы к решению задач, когда это более успешно. Если управляться в высокотехнологичной среде – то уметь пользоваться цифровым инструментарием: интернет-сервисами, электронными платформами и прочее, прочее.

– Все это можно назвать еще и когнитивными способностями, – уточняет представитель аналитического ведомства, – или умением распоряжаться знаниями, навыками и компетенциями в довольно широком пространстве. Оценка таких способнос­тей в разных социальных группах дает понимание, насколько конкурентно наше население и успевает ли за общемировыми «стандартами». Я бы даже это назвал оценкой качества человеческого капитала. Никто не знает, как его мерить, вот пожалуйста – отличный инструмент.

По-хорошему, свой личный набор важных навыков человек пополняет пожизненно. И если на уровне общей школы они не так сильны, то к последним этапам профессионального образования конвертация фундаментальных знаний в практические компетенции во многом заканчивается. Это мнение разделяет и Ерлан Шуланов:

– Не случайно в странах, где уровень квалификации населения высокий, то есть люди массово имеют качественное высшее образование, результаты подобных исследований трактуются как показатель работы высшей школы.

Но делать выводы по ситуации в родном отечестве Ерлан Нурлыбекович не спешит. По крайней мере, на вопрос, почему при солидном охвате высшим образованием молодое поколение казахстанцев серьезно отстает от своих сверстников за рубежом и проигрывает старшему поколению, руководитель АО «Информационно-аналитический центр» не берется отвечать однозначно.

Игольное ушко

– Все, что мы получили в этом исследовании, нужно осмыслить. Выводы не лежат на поверхнос­ти, и поэтому интересно понять скрытые факты, – продолжает эксперт. – Когда я думаю о полученных показателях, первое, что приходит в голову: либо поколение 50–60-летних в свое время не так быстро менялось, либо молодежь не поспевает за своими сверстниками в странах с высоким технологическим прогрессом. Но с этим нужно разбираться, чтобы понимать, где исправлять перекосы.

С тем, как применить результаты PIAAC в чисто техническом плане, ясности больше. Любой вид упомянутой грамотности имеет уровни сложности: чем дальше, тем задачи трудней. Все как в школьном тесте – от двойки к пятерке. К тому же он показывает, чего недопонимают отстающие, чтобы стать «отличниками».

– Мы видим, кто и где из тестируемых стопорится и не может преодолеть следующий уровень сложности. По шкале читательской грамотности их было четыре, но только половина участников достигла второго уровня, и четверть не справилась совсем, – приводит статистику Ерлан Шуланов. – Значит, нужно разбирать на составляющие те виды навыков, которые буксуют, передавать суть проблемы методистам, а тем – уже готовить материал для заполнения пробелов в образовательных дисциплинах, учебниках и обу­чающих программах.

И дело это явно не терпит отлагательств. Об этом говорит, например, корреляция между тем, как развиты в обществе
IT-навыки, и государственными достижениями в цифровой экономике. Лидеры по освоению высокотехнологичной среды, согласно исследованиям PIAAC, а это Швеция, Новая Зеландия, Эстония, преуспевают и в реальных е-отраслях: там больше стартапов, высокотехнологичных бизнесов, технических и технологических прорывов.

Однако высшая школа в Казахстане, как в общем-то и вся система профподготовки, не один раз прошедшая через «игольное ушко» реформ и перезагрузок, все никак не вместится в мировой «золотой стандарт» образования.

Культ диплома

– Высшее образование находится под большим давлением, особенно его академическая составляющая, – говорит Ерлан Шуланов. – Существует представление, что вуз – это что-то вроде общей «прокачки» для личности: социализация, понимание мироустройства, разностороннее развитие, и только потом подготовка к будущей профессии. Но есть и другая точка зрения: технологизация жизни выводит в приоритеты именно второй компонент, ставит высшую школу в зависимость от рынка, а на рынке требуются профессиональные навыки.

По недоразумению на высшую школу повесили еще и ярлык кузницы элиты. Хотя образованность и просвещенность далеко не всегда зависят от наличия дип­лома. Те, кому за 50, знают, о чем речь. Только каждый четвертый из них получил в свое время инс­титутские «корочки», но о том поколении еще говорили «самая читающая нация». Не случайно же они и теперь на современных тестах показывают приличные навыки работы с текстом.

– И все-таки это проблема не одного только образования, – считает Ерлан Нурлыбекович. – Тут потери масштабнее: утрачиваются культ знаний, мотивация к развитию. Главное свое достижение молодой человек связывает с получением диплома, после чего об освоении новых знаний можно забыть.

Послевузовское или неформальное образование в нашей стране действительно редко рассматривается в рамках пот­ребностей современного человека. Только 13% казахстанских респондентов PIAAC сообщили, что участвовали в каких-либо формах дополнительного обу­чения, и тут же признались, что делали это без желания. 82% не участвовали и не хотели бы участвовать.

В Финляндии, которую приз­нают страной с наиболее качественным образованием, до половины взрослого населения постоянно чему-то учится. По тому же показателю мы в два раза отстаем и от Мексики – страны по образовательному уровню далеко не «топовой».

Пожизненно в учебе

Зарубежная практика постоянного доучивания, когда люди обновляют знания, получают новые компетенции, известна десятки лет. У нас такого тренда нет в принципе. Точнее, не было еще три месяца назад, пока Президент страны не поручил создать государственную концепцию непрерывного образования в Казахстане.

– Запрос давно ждал своего решения, – признает руководитель Информационно-аналитического центра МОН. – Теперь нужно объединять в связанную, последовательную систему все уровни образования и уже под эту конструкцию готовить стратегию развития конкретных навыков. Именно так: не стратегию получения диплома, специальности или квалификации, как сейчас, а программу развития того набора навыков, которые становятся ключевыми в сегодняшней жизни. Это то, к чему подходят все развитые страны.

Вот только к идее «образования через всю жизнь» нам придется продираться, может быть, сложнее и дольше, чем остальным. Еще должно прийти осознание, что оставаться конкурентным на рынке труда без непрерывного обучения и переподготовки больше не получится, потребность в новых знаниях должна засесть на ментальном уровне человека. Еще нужно построить и вмонтировать в общую систему блок неформального образования, а пока его как не было, так и нет.

– Хочется надеяться, что в рамках концепции непрерывного образования будет придана значимость и сила неформальному обучению, – говорит Ерлан Шуланов. – Так мы признаем, что курсы повышения квалификации настолько же важный источник получения знаний, как традиционное высшее образование. И это, мне кажется, послужит нашему возвращению к культу знаний.

Свобода альма-матер

Больше академической самостоятельности ради повышения качества профобразования новый закон предоставил вузам еще два года назад. Модель минимального государственного участия в деятельности высшей школы и переход к саморегуляции рынка образовательных услуг тоже взята не с потолка. По такому принципу построены системы в большинстве европейских государств и США. Там вузы сами определяют, как и куда им развиваться, по каким стандартам готовить специалистов и для кого конкретно выполнять тот или иной образовательный заказ.

Недавно вице-министр образования и науки Мирас Дауленов рассказывал, что академическая свобода наших вузов уже расширена до 85%: им позволили работать по своим образовательным программам, а значит, быстрее реагировать на новые тенденции рынка труда. Это уже немало, сог­лашается президент Ассоциации вузов Казахстана Рахман Алшанов, но результаты очередной реформации вузовской жизни мерит не цифрами, а эмоциями.

– Высшая школа опять в поис­ке, – говорит Рахман Алшанович. – И время заставляет вести его с еще большим энтузиазмом. Сейчас такая жизнь – в вузе не всегда понимают, к чему готовить студента. Технологии быстро меняются, и уже кажется ненужным заучивание устройства трактора или самолета – завтра это может оказаться устаревшим знанием. Нужно менять подходы: в университете давать базовое образование, а дальше специа­лизовать в магистратуре или непосредственно на производстве. В Америке 5 тысяч государственных университетов и еще 5 тысяч корпоративных – при компаниях, где молодых специа­листов «доводят до кондиции».

В Казахстане еще только предстоит логично объединить систему подготовки кадров и продуктивную занятость в экономике. Механизмы придумали, в том числе утвердили национальную систему квалификаций и профессиональные стандарты, но заработать во всей своей силе они никак не могут. А ведь понятно, при новых условиях вузам нужны реальные заказчики – работодатели для каждого будущего специалиста и эффективная практика взаимодействия двух сторон. По-другому высшей школе уже не выжить.

Качество ради количества

От сокращения количества учебных учреждений как способа оптимизации системы высшей школы в министерстве пока не отказываются. На сегодня в стране действует 128 вузов, из них 56 – государственные и 72 – частные. Но когда речь идет о качестве образовательных услуг, форма собственности значения не имеет.

В сентябре МОН отозвало у 25 вузов лицензии по 60 специальностям, обучение которым не выдерживало стандарты. Но в таком администрировании, как считает руководитель профессиональной ассоциации, необходимость отпадет.

– Саморегуляция решит и эту проблему, – считает Рахман Алшанов. – Со следующего года вузы начнут выдавать дипломы собственного образца. Это сделает ответственность за качество подготовки выпускников персонифицированной. Если слава учебного заведения окажется не самой лучшей, а выпускников не будут брать на работу, дальнейшее представить просто: с рынка будут уходить вузы, которые не в состоянии обеспечить его запросы.

Справиться с запросами рынка не всегда получалось и у действую­щей системы. Рахман Алшанович приводит факт: в Казахстане 25% ВВП производится зарубежными компания­ми, иностранцы везут новые технологии и привлекают своих специалистов – наши вузы либо не успевают, либо не могут подготовить местные кадры по новейшим направлениям.

– Нужно концентрироваться на грамотном прогнозировании спроса на рабочую силу, – считает вузовский руководитель. – И нужно менять подходы к трудо­устройству выпускников. Удачные примеры мы видим в американских университетах, там студент становится не соискателем рабочего места, а работодателем – он сам организует новое инновационное предприятие. В Северной Каролине работают тысячи компаний, созданные студентами, выпускники Массачусетского университета открыли такое количество малых предприятий, которые производят продукции на 160 миллиардов долларов. Думаю, такая успешность молодых специалистов могла быть лучшей оценкой качества профессионального образования.