Микрокосмос Генриха Куприянова
853
Валентина Фиронова
«…И птичка вылетает»
Генрих Тимофеевич любит гулять по улицам столицы, любоваться новыми и старыми зданиями, памятуя о том, что у каждого из них своя, отдельная история, соединившая в себе прошлое, настоящее и будущее. Запечатленный фотохудожником кусочек бытия превращается в сохраненное прошлое. А ведь и дел-то всего – «фотограф щелкает, и птичка вылетает».
Кстати, о «птичке». Когда знакомишься с выставкой Генриха Куприянова «Состояние 10», которая проходит в Российском центре науки и культуры в Астане, понимаешь, что у «птички» есть конкретное имя – удивление. Не секрет, что сейчас в фотоискусстве много подмен, мнимых величин, держащих нос по ветру. Но Куприянов не обращает внимания на моду, он просто чувствует настоятельную потребность высказаться. При этом голос фотохудожника кажется почти спокойным, без лирических «задыханий» и эмоциональных «всплесков».
Однако спокойствие это – кажущееся. В небольших фотографиях, преимущественно пейзажах или «сценках», ощутимо некое озарение памяти, свечение воображения. Не случайно доминантой выставки стала фотография вазы, из которой изливается мощным потоком алая «река». Свечение души, свечение алого цвета, огненной лавой вытекающее из горлышка вазы, превратившегося в круг света, воспринимается как фотографическая исповедь, которая обогащена виртуозностью композиционного построения и утонченной вибрацией света и цвета.
За творчеством Генриха Тимофеевича я слежу больше десяти лет. И каждый раз, приходя на выставку, задаю себе вопрос: «Чем же они меня так трогают и волнуют – эти снимки?» И ответ приходит будто сам собой: «Куприянов мыслит цветом, чувствует формой. Он выражает себя не через натужный эпатаж, а через мастерство». Генрих Куприянов принадлежит к той редкой породе мастеров, чья школа безукоризненна, а жанровый репертуар широк и многолик: портрет, пейзаж, натюрморт, бытовая зарисовка…
Гранд фотографии живет в постоянном диалоге со временем и с самим собой, он одновременно открыт миру и замкнут в себе. Его работы нельзя воспринимать прямолинейно. В фотографиях Куприянов выстраивает сложные пространственные композиции, монументальные по звучанию, обобщенно-декоративные по пластическому решению. В них отражена жизненная философия автора, в которой основное место занимают вопросы сиюминутного и вечного, земного и небесного, прошедшего и сегодняшнего.
В пейзажах для Генриха Тимофеевича главным становится не содержание, а настроение. Точнее – состояние. Вот вам и название выставки. Простота и лаконичность, четкая геометрия, игра теней напоминают в его снимках метафизическую живопись. Ничто так не вдохновляет фотохудожника, как столица, которую он любит снимать с неожиданных точек. И потому нередко, рассматривая его снимки, слышишь восклицания: «Как он поймал?!» и «Где он это увидел?!»
Рассматривая фотографии Куприянова, убеждаешься, что талантливая работа не сиюминутна и не проходяща. Эти снимки, став явлением сегодняшнего дня, – уже слепок истории. На выставке узнаваемые виды столицы соседствуют с неожиданными ракурсами. Знакомое и незнакомое, известное и неизвестное, традиционное и новаторское. Такая игра неожиданностей просто завораживает.
На реплику о том, что остановленные объективом его фотокамеры мгновения имеют историческую ценность, он ответил, что так не считает. Может быть, в силу своей интеллигентной скромности. А может, просто потому, что ему некогда думать о себе в пафосном стиле. Генрих Куприянов спешит «поймать» следующий миг ускользающей жизни, запечатлеть ее изменчивое течение, сохранить в памяти подробности скоротечного бытия. В объектив попадает не пышный официоз, а скромная повседневная жизнь. К чести автора, в его работах нет назидательности, как и нет подписей к ним. Каждому предлагается самому определиться с отношением к увиденному.
Открывая фотовыставку «Состояние 10», руководитель представительства Россотрудничества Виктор Нефедов отметил, что это уже третья персональная выставка Генриха Куприянова в РЦНК. И на ней представлено более 40 фотографий, запечатлевших неповторимый облик столицы и ее окрестностей.
Психология восприятия
Что касается выставок, то член Союза фотохудожников России Генрих Куприянов счет им не ведет, как и многочисленным победам на республиканских и международных конкурсах документальной и художественной фотографии. А «Состояние 10», несмотря на круглую цифру, считает не юбилейной выставкой, а очередной. О ее особенностях мы и поговорили с мастером.
– В экспозиции представлены только новые работы?
– В основном новые, снятые примерно за год. Есть несколько черно-белых с негативов. Дождались своего часа. Раньше я их не замечал, а тут они по-новому раскрылись.
– Вы находите такие места, где не все бывают. Да?
– Прохожу, замечаю, прикидываю, в какое время лучше снимать. Город у меня не открыточный. Не люблю я открыточный.
– Много еще заповедных мест, которые Вы хотите снять?
– Да я вот хожу… Бывает, проходишь, смотришь и думаешь: «Этот сюжет хорошо бы смотрелся утром, а этот вот вечером или в пасмурную погоду».
– Снимаете для себя?
– Это болезнь.
– А Вам самому какие больше снимки по душе?
– Не могу сказать, который больше нравится. У Зигмунда Фрейда есть понятие «психология восприятия». Я вот одну работу сегодня вечером сделал, допустим. А завтра утром смотрю: «Не то!» И к ней потом возвращаюсь два-три раза.
– Зацепка есть, а потом Вы ее деталями наполняете?
– Да, деталями. Тональность меняю, чтобы было настроение.
– Время суток влияет на замысел?
– Нет, не влияет. Влияет мое внутреннее психологическое состояние.
– Выставки у Вас рождаются по мере накопления материала?
– Когда наберется снимков достаточное количество, думаю, а давай сделаю! Но не для того, чтобы пиариться.
– Выставка – это Ваше высказывание?
– Да, но совсем необязательно, что мое восприятие понравится. Может, кому-то и нет.
– Меня очень задел за живое снимок старенькой женщины, плачущей у памятного обелиска со словом «Ленинград»…
– Это у Могилы Неизвестного солдата в Москве. Я шел... Это, наверное, лет 30 тому назад было, а может быть, и больше…
«Я шел…» Так Генрих Тимофеевич может начать рассказ о каждом из своих снимков. И о веселой веточке клена, пробивающейся к солнцу из рассыпающегося пня старого дерева, и о выросшей на камне березке, шатром наклонившейся над машиной, похожей на спрятавшегося в кустах жука, и о сияющем фантастическими красками на фоне ночного неба «Хан Шатыре»…
Конъюнктура его никогда не интересовала. Куприянов снимает то, к чему расположена душа. А интерес к столице и к людям, живущим в ней, у него неиссякаем. И это легко читается в работах, представленных на выставке. В них – подлинная простота, безыскусность, достоинство, игра света, тайна…
Тот, кто хоть однажды попал на выставку Генриха Куприянова, впредь не пропустит ни одной.
Генрих Тимофеевич любит гулять по улицам столицы, любоваться новыми и старыми зданиями, памятуя о том, что у каждого из них своя, отдельная история, соединившая в себе прошлое, настоящее и будущее. Запечатленный фотохудожником кусочек бытия превращается в сохраненное прошлое. А ведь и дел-то всего – «фотограф щелкает, и птичка вылетает».
Кстати, о «птичке». Когда знакомишься с выставкой Генриха Куприянова «Состояние 10», которая проходит в Российском центре науки и культуры в Астане, понимаешь, что у «птички» есть конкретное имя – удивление. Не секрет, что сейчас в фотоискусстве много подмен, мнимых величин, держащих нос по ветру. Но Куприянов не обращает внимания на моду, он просто чувствует настоятельную потребность высказаться. При этом голос фотохудожника кажется почти спокойным, без лирических «задыханий» и эмоциональных «всплесков».
Однако спокойствие это – кажущееся. В небольших фотографиях, преимущественно пейзажах или «сценках», ощутимо некое озарение памяти, свечение воображения. Не случайно доминантой выставки стала фотография вазы, из которой изливается мощным потоком алая «река». Свечение души, свечение алого цвета, огненной лавой вытекающее из горлышка вазы, превратившегося в круг света, воспринимается как фотографическая исповедь, которая обогащена виртуозностью композиционного построения и утонченной вибрацией света и цвета.
За творчеством Генриха Тимофеевича я слежу больше десяти лет. И каждый раз, приходя на выставку, задаю себе вопрос: «Чем же они меня так трогают и волнуют – эти снимки?» И ответ приходит будто сам собой: «Куприянов мыслит цветом, чувствует формой. Он выражает себя не через натужный эпатаж, а через мастерство». Генрих Куприянов принадлежит к той редкой породе мастеров, чья школа безукоризненна, а жанровый репертуар широк и многолик: портрет, пейзаж, натюрморт, бытовая зарисовка…
Гранд фотографии живет в постоянном диалоге со временем и с самим собой, он одновременно открыт миру и замкнут в себе. Его работы нельзя воспринимать прямолинейно. В фотографиях Куприянов выстраивает сложные пространственные композиции, монументальные по звучанию, обобщенно-декоративные по пластическому решению. В них отражена жизненная философия автора, в которой основное место занимают вопросы сиюминутного и вечного, земного и небесного, прошедшего и сегодняшнего.
В пейзажах для Генриха Тимофеевича главным становится не содержание, а настроение. Точнее – состояние. Вот вам и название выставки. Простота и лаконичность, четкая геометрия, игра теней напоминают в его снимках метафизическую живопись. Ничто так не вдохновляет фотохудожника, как столица, которую он любит снимать с неожиданных точек. И потому нередко, рассматривая его снимки, слышишь восклицания: «Как он поймал?!» и «Где он это увидел?!»
Рассматривая фотографии Куприянова, убеждаешься, что талантливая работа не сиюминутна и не проходяща. Эти снимки, став явлением сегодняшнего дня, – уже слепок истории. На выставке узнаваемые виды столицы соседствуют с неожиданными ракурсами. Знакомое и незнакомое, известное и неизвестное, традиционное и новаторское. Такая игра неожиданностей просто завораживает.
На реплику о том, что остановленные объективом его фотокамеры мгновения имеют историческую ценность, он ответил, что так не считает. Может быть, в силу своей интеллигентной скромности. А может, просто потому, что ему некогда думать о себе в пафосном стиле. Генрих Куприянов спешит «поймать» следующий миг ускользающей жизни, запечатлеть ее изменчивое течение, сохранить в памяти подробности скоротечного бытия. В объектив попадает не пышный официоз, а скромная повседневная жизнь. К чести автора, в его работах нет назидательности, как и нет подписей к ним. Каждому предлагается самому определиться с отношением к увиденному.
Открывая фотовыставку «Состояние 10», руководитель представительства Россотрудничества Виктор Нефедов отметил, что это уже третья персональная выставка Генриха Куприянова в РЦНК. И на ней представлено более 40 фотографий, запечатлевших неповторимый облик столицы и ее окрестностей.
Психология восприятия
Что касается выставок, то член Союза фотохудожников России Генрих Куприянов счет им не ведет, как и многочисленным победам на республиканских и международных конкурсах документальной и художественной фотографии. А «Состояние 10», несмотря на круглую цифру, считает не юбилейной выставкой, а очередной. О ее особенностях мы и поговорили с мастером.
– В экспозиции представлены только новые работы?
– В основном новые, снятые примерно за год. Есть несколько черно-белых с негативов. Дождались своего часа. Раньше я их не замечал, а тут они по-новому раскрылись.
– Вы находите такие места, где не все бывают. Да?
– Прохожу, замечаю, прикидываю, в какое время лучше снимать. Город у меня не открыточный. Не люблю я открыточный.
– Много еще заповедных мест, которые Вы хотите снять?
– Да я вот хожу… Бывает, проходишь, смотришь и думаешь: «Этот сюжет хорошо бы смотрелся утром, а этот вот вечером или в пасмурную погоду».
– Снимаете для себя?
– Это болезнь.
– А Вам самому какие больше снимки по душе?
– Не могу сказать, который больше нравится. У Зигмунда Фрейда есть понятие «психология восприятия». Я вот одну работу сегодня вечером сделал, допустим. А завтра утром смотрю: «Не то!» И к ней потом возвращаюсь два-три раза.
– Зацепка есть, а потом Вы ее деталями наполняете?
– Да, деталями. Тональность меняю, чтобы было настроение.
– Время суток влияет на замысел?
– Нет, не влияет. Влияет мое внутреннее психологическое состояние.
– Выставки у Вас рождаются по мере накопления материала?
– Когда наберется снимков достаточное количество, думаю, а давай сделаю! Но не для того, чтобы пиариться.
– Выставка – это Ваше высказывание?
– Да, но совсем необязательно, что мое восприятие понравится. Может, кому-то и нет.
– Меня очень задел за живое снимок старенькой женщины, плачущей у памятного обелиска со словом «Ленинград»…
– Это у Могилы Неизвестного солдата в Москве. Я шел... Это, наверное, лет 30 тому назад было, а может быть, и больше…
«Я шел…» Так Генрих Тимофеевич может начать рассказ о каждом из своих снимков. И о веселой веточке клена, пробивающейся к солнцу из рассыпающегося пня старого дерева, и о выросшей на камне березке, шатром наклонившейся над машиной, похожей на спрятавшегося в кустах жука, и о сияющем фантастическими красками на фоне ночного неба «Хан Шатыре»…
Конъюнктура его никогда не интересовала. Куприянов снимает то, к чему расположена душа. А интерес к столице и к людям, живущим в ней, у него неиссякаем. И это легко читается в работах, представленных на выставке. В них – подлинная простота, безыскусность, достоинство, игра света, тайна…
Тот, кто хоть однажды попал на выставку Генриха Куприянова, впредь не пропустит ни одной.
