Музыка души народа

Неоднократный лауреат областных и республиканских конкурсов, парень исполняет кюи и жыры, сам пишет музыку. В нее он влюблен с детства.

Ермек считает, что тому, кто сможет называть себя кюйши, нужно прежде пройти долгий путь до погружения в саму суть кюя, в его сердце.

– То есть кюй – это больше, чем музыкальное произведение?

– Музыку можно представить теоретически – гармония, лады, аккорды. Но эти знания и умение механически играть не сделает исполнителя музыкантом. Музыка – это духовное созерцание, духовное раскрытие. Исполнение без души – просто корка. К сожалению, многие довольствуются этой коркой.

Давайте разберем, что такое кюй. Формально – это музыкальное произведение, исполняемое домбристом. На самом же деле кюй – состояние человека. У нас долгое время не было нотной записи, использовался другой принцип обучения: передача произведения непосредственно от учителя ученику.

Первый раз сыграл учитель – ученик запомнил форму кюя. Второй – запомнил мелизмы, украшения, мелодическую линию. А потом сложнее. Нужно не перенять стопроцентную копию, нужно добавить свое состояние. Поэтому у кюя всегда много вариантов, в него вложены отпечатки личностей предшественников.

Кюй – это связь между духовным миром и человеком. Еще во времена тенгрианства кюйши через музыкальное послание связывался с душами предков, которые передавали послание дальше, в мир духов, а через них – самому богу Тенгри. И сейчас исполнение кюя – это медитативное состояние, разговор с предками, с самим собой, передача определенной энергии.

– Вы говорите, что музыка – это энергия. Тогда она должна быть единой для всех. Но у разных стран разные музыкальные пути. Вы когда-нибудь сравнивали социокультурные музыкальные коды? Искали отличия?

– Народную музыку, и в частности казахскую, не нужно сравнивать, ставить ниже или выше другой. Это отдельная сфера, у нее свой колорит, свое значение. Для меня в нашей музыке кроме энергии еще заложена суть национальной идентичности. Как понять, кто такой казах на самом деле? Какие у него ценности? Какое мировоззрение? В этом помогает музыка. И в постижении прошлого – тоже.

Если история в учебниках подвергалась корректировкам, то музыка передает исконные знания. Они вложены в кюи, жыры, народные песни и так далее. И я постигаю нашу историю через музыку. У нее есть важная задача – сохранение идентичности казахского народа. Знакомым из других стран я говорю: если хочешь изучить казаха, то в первую очередь послушай казахскую музыку, познакомься с ней. Через нее передается самобытность народа, его душа.

Географическая привязка

– А Вы согласны с тем, что музыка, в частности звучание домб­ры, не только самобытность отражает, но и передает определенную географическую тождественность? Я люблю казахстанские степи – завораживающие, бескрайние. И когда слушаю домбру, мне кажется, что в ее звучании есть отпечаток этого степного простора...

– Да, геоландшафт накладывает отпечаток. Казахстан очень большой. Инструментальная домб­ровая музыка имеет в каж­дой части страны свое звучание. Наш знаменитый композитор, музыковед Ахмет Жубанов разделил в свое время Казахстан на семь исполнительских школ.

На звучание музыки влияют и местность, и исторические особенности – к примеру, в каждом жузе домбра звучала по-своему. И в целом по регионам насыщенность мелодии, богатство ладами, даже характер музыки – все отличается. Более того, в каждой части Казахстана домбра имеет свою форму. Здесь оказывает влияние не только ландшафт, но и соседство с другими государствами, взаимное влияние культур.

Семей, Восточно-Казахстанская, Павлодарская области – там исконно были треугольные домбры, которые похожи формой на балалайку соседней России. Наиболее распространенная аркинская домбра (каплевидной формы) родом из Северо-Казах­станской, Карагандинской, Акмолинской областей, части Торгая. Жетысуская домбра, алматинская, имела грушевидную форму – здесь сказывается влияние инструментов Кыргызстана. В Кызылорде, Западном Казахстане играли на узкой домбре, напоминающей формой узбекский дутар.

– А почему тогда самой распространенной сейчас является каплевидная домбра – аркинская?

– Это опять же благодаря Ахмету Жубанову. Он был не только композитором, талантливым музыкантом, но и исследователем – тем, кто сохранил домбру в сложные времена.

В середине двадцатого века он собрал коллегию музыковедов, они исследовали акустические возможности домбры, искали, как можно их довести до такого состояния, чтобы инструмент сохранил свое глубокое звучание и при этом не был слишком тихим. Пришли к такому виду, к форме аркинской домбры.

Но это не значит, что сегодня только на ней все играют. В отдельных регионах еще остались аутентичные инструменты, современные мастера продолжают искать лучшее звучание.

История инструмента

– Вы уже второй раз упоминаете Ахмета Жубанова и говорите, что он многое сделал для того, чтобы домбра продолжала звучать...

– Благодаря ему мы имеем сегодня возможность развивать казахскую музыку. Он оживил ее в самый сложный период, когда Казахстан входил в состав СССР и национальная самоидентичность была в загоне. Тупиковый период Ахмет Жубанов превратил в переломный: вывел казахскую музыку на новый уровень признания.

В 1934 году он создал ансамбль домбристов, собрал лучших со всего Казахстана. До этого момента домбристы никогда не играли вместе, домбра – изначально сольный инструмент.

Позже Ахмет Жубанов создал оркестр имени Курмангазы. Он не дал домбре перестать звучать в период, когда казахская музыка подвергалась критике, многих музыкантов не допускали к выступлениям.

Для меня тема истории нашей домбры – особенная. Планирую после завершения обучения заняться исследованиями музыки родного края – Тобыла (старое название части Костанайской области. – Ред.), Торгая. Поднять архивы: где-то наверняка сохранились интересные данные.

– Вы очень вдохновенно рассказываете об истории домбры. Глубоко погружены в тему?

– Об истории домбры я могу говорить бесконечно. Это удивительный инструмент. Вы знаете, что в 1989 году в Алматинской области в высокогорьях Майтобе исследователи этнографической экспедиции нашли наскальный рисунок: четыре танцующих человека и под ними музыкальный инструмент, который похож на домб­ру. И этому рисунку 4 000 лет! А при раскопках Хорезма были найдены терракотовые статуэтки. Одна из них – мужчина, который играет на струнном щипковом инструменте, схожем с домброй. И этой статуэтке 2 000 лет.

Эти находки говорят о том, что домбра имеет глубинные корни. Есть немало легенд об этом инст­рументе, одна из самых интерес­ных рассказывает о том, как домбра обрела привычный для нас вид.

По легенде раньше у нее было семь струн и не имелось отверс­тия. Но когда сын хана Джучи погиб на охоте, был затоптан куланами, все изменилось.

Хан отправил гонцов искать сына, опасаясь мрачного исхода, пообещал залить расплавленный свинец в глотку тому, кто принесет дурную весть. Выход нашел знаменитый кюйши Кетбуга. Он взял домбру и сыграл кюй «Аксак кулан». Хан все понял, но так как горестную весть принес­ла домбра, казнили ее: залили расплавленный свинец, который выжег дыру внутри инструмента и сжег пять струн. По преданиям, именно тогда их осталось две, появилось отверстие…

– Наверное человек, который хотя бы раз слышал звучание этого уникального инст­румента, лучше поймет легенду. Ведь домбра действительно звучит уникально – она будто ведет диалог со слушателем. Не только поет, но и рассказывает ему что-то…

– Вы правы. Мы уже говорили ранее о том, что кюйши не просто играет, он ведет диалог с предками, Всевышним, духовным миром. Но у домбры историчес­ки была важная функция – она помогала выстраивать диалог между людьми.

У казахов всегда было строго с открытым изъявлением чувств. Сущест­вовали какие-то запреты, табу. К примеру, парень не мог открыто признаться в своих чувствах девушке, это не одобрялось. Не говоря уже о том, что девушка тоже не могла поделиться тем, что чувствует. Вот тут на помощь приходила домбра: то, что невозможно было сказать в диалоге, дополняла музыка. Существует много исторических подтверждений тому. К примеру, у Казангапа, у Курмангазы есть много кюев именно разговорного жанра.

Национальная идентичность

– Вы говорили о том, что удалось сохранить домбру в период, когда национальные ценности оказались не в приоритете. Мне кажется ценным, что она продолжает оставаться неотъемлемой частью жизни народа в современном мире, не уступает натиску поп-культуры, глобализации. Когда стираются культурные границы, весьма сложно сохранить национальную культурную идентичность. К примеру, взять Россию. Ее традиционную балалайку, которая сейчас осталась максимум в народных оркестрах либо в синтезированных жанрах как экзотический акцент. Я уже не говорю о гуслях, которые практически забыты. Но у нас иначе. Дети, которые учатся играть на домбре, показывают свои достижения не только на концертных площадках, но и на семейных праздниках, торжествах...

– Да, насчет балалайки и гуслей вы правы. И согласен с тем, что сложно сохранить культурный код нации под влиянием множества других культур. К примеру, на ту же Россию большое влияние оказала Европа несколько веков назад. Ценность народных инст­рументов начала утрачиваться под мощным влиянием европейской культуры, европейской музыки. А у нас…

Возможно, дело в том, что жизнь казаха исконно переплетена с музыкой. Все наши традиции и обряды тесно связаны с домброй, она сопровождает человека от рождения до предания тела земле. Рождение ребенка, перерезание пут, беташар, проводы в последний путь – без домбры невозможно представить эти важные моменты жизни. Поэтому все давление, все влияние других культур побеждает дух народа, сохраняет самоидентичность.

Ведь вся наша культура и история связаны с домброй. Даже когда не было письменности, предания, притчи передавали устно, не просто рассказывали – пели их. Поэтому невозможно оказалось убрать домбру из жизни нашего народа.

Суть послания

– Вы утверждаете, что музыка передает исконные исторические знания, которые, в отличие от учебников, не подвергаются корректировкам. Они вложены в кюи, жыры, песни. А как прочитать эту историю? Как понять, что именно вложено в музыкальные послания?

– Хороший вопрос. Им мало кто задается. Кюй – это инструментальная пьеса, без слов. И без текстового сопровождения сложно понять, что в него вложено. Поэтому изначально, перед тем как начать играть, кюйши всегда рассказывали историю, повествовали о событиях, о создателе произведения. А кюй показывал эту историю.

Затем с началом концертной деятельности, развитием музыкальной индустрии все меньше оставалось времени, которое отдавалось домбре: кюйши не мог рассказать о событии, потому что при записи на пластинку давалось три минуты, и в них нужно было уложить четырехминутный кюй, ускорить темп – какие уж тут рассказы. Поэтому нынче в музыкальных школах и колледжах большинство учащихся не могут рассказать историю кюя, который исполняют.

Но сейчас ситуация начинает меняться, возвращаться к исконной форме исполнения.

– Вы говорили, что тому, кто сможет называть себя кюйши, нужно прежде пройти долгий путь до погружения в саму суть кюя, в его сердце. Вы талант­ливый музыкант, исполняете кюи, жыры, столько всего знаете об истории музыки. Можете назвать себя кюйши?

– Я могу назвать себя только домбырашы. Познание кюя как познание жизни – бесконечный духовный, энергетический, философский процесс. Даже Курмангазы не считал себя кюйши. У каждого свой путь к достижению определенного состояния, в котором находится кюйши. Для меня это необходимо. Для того, у кого сильная связь с кюем, наверное, это не нужно. Есть люди, которым такие знания не нужны. Но обладание знаниями дает возможность рассказать следующему поколению, поделиться своими ощущениями и познаниями с окружающими, донести до них сущность домб­ровой музыки, суть послания, вложенного в музыку.