Врачи строят мосты
Галия ШИМЫРБАЕВА
– В нынешнем году страны, вошедшие в Евразийский экономический союз, подписали очень много документов, но они больше связаны с экономикой, а есть вопросы, которые не приносят сиюминутных выгод, но требуют, может быть, даже большего внимания, – говорит президент Казахстанской национальной ассоциации врачей Айжан Садыкова. – Пригласив на диалоговую площадку не только медицинское сообщество, но и всех других заинтересованных лиц (представителей правоохранительных органов, ученых и бизнесменов), мы поставили целью синхронизировать и гармонизировать между собой документы, принимаемые странами для улучшения качества лечения.
Алматинская встреча показала, что врачи всех стран мечтают об одном и том же: чтобы были разработаны единые стандарты лечения и реестры, создан единый информационный форум, чтобы ученые из разных стран не дублировали друг друга, а, объединившись, работали вместе.
Рошаль рисует солнце
Легендарный доктор Рошаль представлял Национальную медицинскую палату России, крупнейшее объединение врачей, куда входят 72 территориальные медицинские организации из 80 имеющихся на территории страны. "Детский доктор мира" в эти дни был доступен для всех. Он был модератором на нескольких "круглых столах", читал лекции, раздавал автографы, фотографировался со всеми желающими, принимал участие во флэшмобе, который проводили студенты медицинского колледжа. Крутя в воздухе палочкой с привязанной к ней желтой ленточкой, светило медицины "рисовал солнце". Если бы ради благого дела во имя здоровья детей нужно было принять участие в детском рисунке, он наверняка взял бы в руки и мел.
– Для меня большая честь быть в окружении друзей, – говорит человек, чье имя стало символом высочайшей ответственности и верности профессиональному и человеческому долгу, – весь мир знает, что он всегда оказывается там, где жизни людей (детей в первую очередь) угрожает опасность. – Моя позиция – врачи должны быть над политикой и над государствами. Мы доказали это, работая с двух сторон фронта в странах, которые не дружат друг с другом.
Выступая на конференции, доктор Рошаль настаивал на самоуправлении врачей. Эта система, как известно, давно практикуется медицинскими ассоциациями Европы. Примером такого подхода стала Германия, возраст медицинской ассоциации которой насчитывает более 120 лет. Министерство здравоохранения этой страны, считая, что если врачи хотят качества, то они тоже должны нести солидарную ответственность за профессионализм своих коллег, заявило медицинским ассоциациям: "Если вы хотите, чтобы лечение было качественным, тогда сами отвечайте за качество подготовки будущих врачей и сами контролируйте работу членов ассоциации". Если врач не исполняет профессиональные требования или нарушает этические нормы, его исключают из организации и, следовательно, из профессии. Такое самоуправление, по словам Леонида Рошаля, с одной стороны, добавляет авторитета медицинским ассоциациям, а с другой – возлагает на них огромную ответственность.
– И это правильно, – говорит он. – Быть просто ассоциацией и ни за что не отвечать – это неверно. Совместно с Минздравом России мы сегодня тоже переходим от административной системы руководства профессиональной деятельностью (оно ни к чему хорошему в России не привело – имеют место быть кадровый дефицит и проблемы с качеством подготовки врачей) к государственно-общественной форме правления. Это сложный путь, связанный с изменением законодательства, но идею можно воплотить в жизнь, главное, чтобы она нашла отклик у медицинской общественности.
Письмо Обаме
Доктор Рошаль дал эксклюзивное интервью нашей газете.
– Вы первым откликаетесь на призывы о помощи в минуты смертельной опасности. Не страшно ли?
– А я не знаю. Есть страх, а есть работа. И у меня очень простая, многими повторяемая фраза: "Если не я, то кто?"
– У вас есть страничка в "Твиттере", где вы активно ведете переписку со своими подписчиками…
– Да, я излагаю там свою точку зрения, кому-то она нравится, кому-то – нет. Мне такая переписка интересна, она помогает осмыслить, правильно я думаю или нет. Но от большинства тех, кто читает меня в "Твиттере", я все же чувствую поддержку. Мне говорят, что я могу найти общий язык со всеми. Но это не так. Меня нельзя заставить написать то, что я не думаю, или выступить с тем, чего не принимаю принципиально. Я не люблю лгать и на любом уровне излагаю свою позицию. Иногда она может встретить возражение, но сомневаться и возражать – это право каждого. Другое дело, что я действительно вступаю в контакт с большим числом и руководителей стран или организаций, и простых людей.
– Обращаясь к сильным мира сего, вы описали в социальных сетях трагическую историю мальчика, ставшего инвалидом.
– Это Ваня Воронов из Украины. Вообще все раненые дети – очень несчастны. Но Ваня – самый несчастный из них. Ему 10 лет, у него ампутированы обе ноги и одна рука, он потерял один глаз, за второй мы пока боремся. Когда я первый раз подошел к этому ребенку… Я скажу, что я много видел в жизни горя, но такого еще не видел. Ваня хорошо мыслит, он талантлив, он активен, но как его жизнь устроится дальше – сказать очень сложно. И я пригласил руководителей многих государств – США, Германии, Франции, Великобритании, России, Украины – приехать ко мне в клинику посмотреть на этого ребенка. Постоять рядом и поговорить с ним, потом сесть в соседней комнате и подписать договор о прекращении бойни. Когда из-за того, что политики не могут договориться, страдают дети, это ужасно.
– А кто-то из них откликнулся, прочитав это обращение?
– Да! Почти все. Американскому лидеру я передавал обращение через посла этой страны. В своем ответном письме посол сообщил, что доведет его до Обамы. Такое же письмо я получил с улицы Даунинг-стрит, где находится резиденция премьер-министра Англии. Письмо с фотографией Вани Воронова было доставлено Ангеле Меркель и Франсуа Олланду, когда они были в Москве на переговорах с Путиным.
Думаю, что оно сыграло роль – пусть и маленькую, может быть, совсем мизерную – в том, что сейчас есть перемирие, о котором я не устаю молиться.
– А вы верующий?
– Я верю в Бога, но не в отдельную религию. Нет, плохих религий не бывает, но, к сожалению, иногда они разделяют народы, потому что есть люди, которые используют религию для своих целей, а Бог ведь у всех один.
– Вы седьмой десяток лет на всех концах планеты лечите детей. Кто же вам помог так правильно выбрать профессию?
– А я ничего не выбирал. Я просто хотел стать хирургом. Когда пришел подавать документы в медицинский, увидел две комнаты. В одной сдавали на лечебный факультет, в другой – на педиатрический. Мои ноги сами выбрали специальность. Вот так я и стал детским хирургом.
– И Россия, и Казахстан пережили такой момент, когда в медвузах пытались закрыть педиатрические факультеты. Была ли в этом какая-то логика?
– Когда после распада Союза во все страны постсоветского пространства пришел Всемирный банк развития, он стал диктовать свои условия – закрыть педиатрические факультеты и ввести систему врачей общей практики. Мы тогда отстояли педиатрические факультеты.
Сохранение структуры способствовало появлению более здорового поколения: в лихие 90-е, когда смертность резко повысилась, единственными, кто удержал ее на прежнем уровне и даже чуть уменьшил, были педиатры. Сейчас опять пошли разговоры о переходе к врачам общей практики. И мы сейчас снова доказываем на всех уровнях, что педиатрическую службу разрушать нельзя.
– В чем секрет вашего долголетия в профессии?
– Это вопрос к маме с папой – значит, они такие гены заложили. А я сам как раз-таки и не являюсь примером здорового образа жизни. Я никогда не знаю, когда и где я пообедаю или поужинаю. И я действительно трудоголик, встаю около шести, прихожу домой в 11, иногда в час ночи. Когда-то думал, что если доживу до 60, то выйду на пенсию, буду лежать на диване и читать газеты. Не получилось. Тогда я стал думать: доживу до 70 и вот тогда, наконец, начну читать газеты. Сейчас 80 с хвостиком, но объем работы что-то не уменьшается. И я уже начинаю понимать, что полежать с газеткой на диване мне так, наверное, и не удастся.
– Ради того, чтобы приехать в Казахстан, вы наверняка вынуждены были отказаться от чего-то другого?
– Нет, я очень рад своему приезду сюда. Здесь у меня много друзей среди детских и других врачей. Мой большой друг, гениальный детский хирург Камал Ормантаев в следующем году будет отмечать 80-летие. Он очень правильный человек, говорит то, что думает, я его очень уважаю и люблю. Надеюсь, если буду в силе, обязательно прилечу к нему на юбилей. И можно, я пожелаю благополучия для Казахстана? Я хочу, чтобы здесь царило добро, чтобы здесь было умиротворение, хочу, чтобы люди понимали, что всякие революции и катаклизмы ни к чему хорошему не приводят. Надо жить в мире и дружбе, и надо, чтобы были объединяющие людей вещи.
Алматинская встреча показала, что врачи всех стран мечтают об одном и том же: чтобы были разработаны единые стандарты лечения и реестры, создан единый информационный форум, чтобы ученые из разных стран не дублировали друг друга, а, объединившись, работали вместе.
Рошаль рисует солнце
Легендарный доктор Рошаль представлял Национальную медицинскую палату России, крупнейшее объединение врачей, куда входят 72 территориальные медицинские организации из 80 имеющихся на территории страны. "Детский доктор мира" в эти дни был доступен для всех. Он был модератором на нескольких "круглых столах", читал лекции, раздавал автографы, фотографировался со всеми желающими, принимал участие во флэшмобе, который проводили студенты медицинского колледжа. Крутя в воздухе палочкой с привязанной к ней желтой ленточкой, светило медицины "рисовал солнце". Если бы ради благого дела во имя здоровья детей нужно было принять участие в детском рисунке, он наверняка взял бы в руки и мел.
– Для меня большая честь быть в окружении друзей, – говорит человек, чье имя стало символом высочайшей ответственности и верности профессиональному и человеческому долгу, – весь мир знает, что он всегда оказывается там, где жизни людей (детей в первую очередь) угрожает опасность. – Моя позиция – врачи должны быть над политикой и над государствами. Мы доказали это, работая с двух сторон фронта в странах, которые не дружат друг с другом.
Выступая на конференции, доктор Рошаль настаивал на самоуправлении врачей. Эта система, как известно, давно практикуется медицинскими ассоциациями Европы. Примером такого подхода стала Германия, возраст медицинской ассоциации которой насчитывает более 120 лет. Министерство здравоохранения этой страны, считая, что если врачи хотят качества, то они тоже должны нести солидарную ответственность за профессионализм своих коллег, заявило медицинским ассоциациям: "Если вы хотите, чтобы лечение было качественным, тогда сами отвечайте за качество подготовки будущих врачей и сами контролируйте работу членов ассоциации". Если врач не исполняет профессиональные требования или нарушает этические нормы, его исключают из организации и, следовательно, из профессии. Такое самоуправление, по словам Леонида Рошаля, с одной стороны, добавляет авторитета медицинским ассоциациям, а с другой – возлагает на них огромную ответственность.
– И это правильно, – говорит он. – Быть просто ассоциацией и ни за что не отвечать – это неверно. Совместно с Минздравом России мы сегодня тоже переходим от административной системы руководства профессиональной деятельностью (оно ни к чему хорошему в России не привело – имеют место быть кадровый дефицит и проблемы с качеством подготовки врачей) к государственно-общественной форме правления. Это сложный путь, связанный с изменением законодательства, но идею можно воплотить в жизнь, главное, чтобы она нашла отклик у медицинской общественности.
Письмо Обаме
Доктор Рошаль дал эксклюзивное интервью нашей газете.
– Вы первым откликаетесь на призывы о помощи в минуты смертельной опасности. Не страшно ли?
– А я не знаю. Есть страх, а есть работа. И у меня очень простая, многими повторяемая фраза: "Если не я, то кто?"
– У вас есть страничка в "Твиттере", где вы активно ведете переписку со своими подписчиками…
– Да, я излагаю там свою точку зрения, кому-то она нравится, кому-то – нет. Мне такая переписка интересна, она помогает осмыслить, правильно я думаю или нет. Но от большинства тех, кто читает меня в "Твиттере", я все же чувствую поддержку. Мне говорят, что я могу найти общий язык со всеми. Но это не так. Меня нельзя заставить написать то, что я не думаю, или выступить с тем, чего не принимаю принципиально. Я не люблю лгать и на любом уровне излагаю свою позицию. Иногда она может встретить возражение, но сомневаться и возражать – это право каждого. Другое дело, что я действительно вступаю в контакт с большим числом и руководителей стран или организаций, и простых людей.
– Обращаясь к сильным мира сего, вы описали в социальных сетях трагическую историю мальчика, ставшего инвалидом.
– Это Ваня Воронов из Украины. Вообще все раненые дети – очень несчастны. Но Ваня – самый несчастный из них. Ему 10 лет, у него ампутированы обе ноги и одна рука, он потерял один глаз, за второй мы пока боремся. Когда я первый раз подошел к этому ребенку… Я скажу, что я много видел в жизни горя, но такого еще не видел. Ваня хорошо мыслит, он талантлив, он активен, но как его жизнь устроится дальше – сказать очень сложно. И я пригласил руководителей многих государств – США, Германии, Франции, Великобритании, России, Украины – приехать ко мне в клинику посмотреть на этого ребенка. Постоять рядом и поговорить с ним, потом сесть в соседней комнате и подписать договор о прекращении бойни. Когда из-за того, что политики не могут договориться, страдают дети, это ужасно.
– А кто-то из них откликнулся, прочитав это обращение?
– Да! Почти все. Американскому лидеру я передавал обращение через посла этой страны. В своем ответном письме посол сообщил, что доведет его до Обамы. Такое же письмо я получил с улицы Даунинг-стрит, где находится резиденция премьер-министра Англии. Письмо с фотографией Вани Воронова было доставлено Ангеле Меркель и Франсуа Олланду, когда они были в Москве на переговорах с Путиным.
Думаю, что оно сыграло роль – пусть и маленькую, может быть, совсем мизерную – в том, что сейчас есть перемирие, о котором я не устаю молиться.
– А вы верующий?
– Я верю в Бога, но не в отдельную религию. Нет, плохих религий не бывает, но, к сожалению, иногда они разделяют народы, потому что есть люди, которые используют религию для своих целей, а Бог ведь у всех один.
– Вы седьмой десяток лет на всех концах планеты лечите детей. Кто же вам помог так правильно выбрать профессию?
– А я ничего не выбирал. Я просто хотел стать хирургом. Когда пришел подавать документы в медицинский, увидел две комнаты. В одной сдавали на лечебный факультет, в другой – на педиатрический. Мои ноги сами выбрали специальность. Вот так я и стал детским хирургом.
– И Россия, и Казахстан пережили такой момент, когда в медвузах пытались закрыть педиатрические факультеты. Была ли в этом какая-то логика?
– Когда после распада Союза во все страны постсоветского пространства пришел Всемирный банк развития, он стал диктовать свои условия – закрыть педиатрические факультеты и ввести систему врачей общей практики. Мы тогда отстояли педиатрические факультеты.
Сохранение структуры способствовало появлению более здорового поколения: в лихие 90-е, когда смертность резко повысилась, единственными, кто удержал ее на прежнем уровне и даже чуть уменьшил, были педиатры. Сейчас опять пошли разговоры о переходе к врачам общей практики. И мы сейчас снова доказываем на всех уровнях, что педиатрическую службу разрушать нельзя.
– В чем секрет вашего долголетия в профессии?
– Это вопрос к маме с папой – значит, они такие гены заложили. А я сам как раз-таки и не являюсь примером здорового образа жизни. Я никогда не знаю, когда и где я пообедаю или поужинаю. И я действительно трудоголик, встаю около шести, прихожу домой в 11, иногда в час ночи. Когда-то думал, что если доживу до 60, то выйду на пенсию, буду лежать на диване и читать газеты. Не получилось. Тогда я стал думать: доживу до 70 и вот тогда, наконец, начну читать газеты. Сейчас 80 с хвостиком, но объем работы что-то не уменьшается. И я уже начинаю понимать, что полежать с газеткой на диване мне так, наверное, и не удастся.
– Ради того, чтобы приехать в Казахстан, вы наверняка вынуждены были отказаться от чего-то другого?
– Нет, я очень рад своему приезду сюда. Здесь у меня много друзей среди детских и других врачей. Мой большой друг, гениальный детский хирург Камал Ормантаев в следующем году будет отмечать 80-летие. Он очень правильный человек, говорит то, что думает, я его очень уважаю и люблю. Надеюсь, если буду в силе, обязательно прилечу к нему на юбилей. И можно, я пожелаю благополучия для Казахстана? Я хочу, чтобы здесь царило добро, чтобы здесь было умиротворение, хочу, чтобы люди понимали, что всякие революции и катаклизмы ни к чему хорошему не приводят. Надо жить в мире и дружбе, и надо, чтобы были объединяющие людей вещи.
