Грезы любви

А неожиданным было почти все, потому что модерн, который преобладает на Западе, у нас пока воспринимается как экзотика. Мы привыкли к тому, что в балете все начинается с музыки, а Прельжокаж учит слушать тишину. В черной коробке сцены простертые на полу женские полуобнаженные тела в клубах пара (или дыма) колышутся плавно и медленно, как водоросли в воде. Постепенно начинаешь различать легкое журчание воды, потом словно в небесах возникает один долгий звук. И вот когда мы, зрители, окончательно погрузились в атмосферу восточной неги, вдруг на сцену выбежали мужчины в черном с капюшонами на головах и «вдарили» брейк-данс. И такие резкие перебивы танцевальных и музыкальных стилей, ритмов, направлений артисты демонстрировали на протяжении всего спектакля.

Константной величиной был пряный Восток во всей его прелести. И тут режиссерской фантазии Анжелена Прельжокажа нет предела. Можно сказать, что весь балет составлен из отдельных номеров, которые так плавно переходят один в другой, что зрители не находят даже легкой паузы, чтобы поаплодировать. Каждый выход артис­тов – сюрприз. Одалисок сменяют девушки в коротких красных платьях и в туфельках на каблуках, потом они разуваются и танцуют босиком под четкий барабанный ритм. Мужской дуэт брадобрея с опасной бритвой и его клиента, рискующего стать жертвой, столь же чувственный, как и удивительно красивый танец с кувшинами, в котором привычное поэтическое сравнение женщины с цветком на глазах воплощается в графической четкости хореографический рисунок. Эротический мотив постоянно присутствует, но в таком облагорожено-изобретательном виде, что нравственное чувство не оскорбляет.

Композиции Прельжокаж выстраивает затейливо, используя минимум средств. Декораций в привычном смысле у него нет: часть номеров исполняется просто на фоне черного задника сцены, иногда он приобретает терракотовый оттенок – это может быть утренняя или вечерняя заря. Больше рисуют светом (художник – Сесиль Джовансили-Висьер). Например, пол мгновенно превращается в восточный ковер, темную сцену пересекает светлая полоса или образуются круги, квадраты, куда хореограф ювелирно вписывает узор танца.

Прельжокаж может заставить рассказывать только ноги (сами выстроенные в ряд танцовщики скрыты в темноте), причем двигаются они не синхронно, а каждая пара, топчась на месте, «бормочет» что-то свое… И это, представьте, завораживает!

Мультикультурная Наташа Атлас представляет удивительно гармоничную смесь поп-музыки и восточных мелодий. А хореограф вдруг устраивает паузу, и замерший зал в полной тишине слушает только ритм босых ног, резко падающих и перекатывающихся по сцене тел. Остается только удивляться, как большой группе танцовщиц удается сохранять абсолютную синхронность движений…

Стильные и лаконичные костюмы Аззедина Алайя представляют такой же микс современности и восточных традиций, как и музыка. Они не мешают видеть четкие силуэты танцовщиков, наслаждаться чистотой их движений.

Пересказывать балет Прельжокажа, наверное, бесполезно, хотя очень хочется поделиться радостью от встречи с интересным художником. Лучше, конечно, посмот­реть его спектакли. И у нас, повторюсь, такая возможность будет. Можно только порадоваться за балетную труппу Astana Opera, у которой впереди две премьеры: в ноябре – «Роден» Бориса Эйфмана, в декабре – «Ромео и Джульетта» в постановке Шарля Жюда, а на следующий год запланирована работа и с Анжеленом Прельжокажем. Для каждого классического танцовщика очень ценен опыт выступления и в неоклассике, и в модерне, что расширяет профессиональный кругозор. Да и афиша нового театра заметно пополнится на радость столичным поклонникам Терпсихоры.

Елена КУЗНЕЦОВА