Костюм для Прекрасной дамы

Привела судьба

Творческие коллективы республики отметили Всемирный день театра. Это праздник не только актеров и режиссеров, но и большой армии, так называемых «работников театрального цеха», в том числе и тех, кто одевает артистов, выходящих на сцену.

Художник по костюмам театра им. М. Ю. Лермонтова Людмила Кужель, проработавшая в нем долгие годы, участвовала в создании 85 спектаклей.

…Мы встретились с Людмилой в фойе театра, и она повела меня в костюмерный цех театра им. Лермонтова, где длинными рядами висели созданные ею костюмы к различным спектаклям. 

Некоторые я узнавала – видела их на сцене: вот, например, наряды для Элизы Дулиттл из «Пигмалиона» Б. Шоу – драная курточка с зашарпанной юбкой и шикарное вечернее платье, а вот эти яркие, пышные костюмы для героев спектакля «Тартюф» Мольера, а вот череда черных, стилизованных под военную форму, одежд – это «Король Лир» Шекспира...

И во всем этом многообразии Людмила Кужель прекрасно ориентировалась, ласково дотрагиваясь до костюмов, поглаживая их, словно прощалась. Ведь все, что висело в этой комнате – десятки мужских и женских фраков, пиджаков, платьев, юбок, блузок, а еще десятки шляп, шапочек и даже пар башмаков – и есть ее жизнь.

Эта хрупкая улыбчивая, невысокого роста, удивительно обаятельная женщина создала сотни образов, путешествуя со своими героями по эпохам и странам. Ведь рождение театрального костюма – работа особая, это не просто сшить платье. Он должен отражать время и характер своего героя.

Спрашиваю Людмилу, как это ей удавалось?

– Я много лет этому училась, – поясняет она, – сначала в художественной школе Красноярска, где родилась, потом в художественном училище. Окончив его, поступила в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии, и вся моя учеба была связана с театром, я окончила постановочный факультет, отделение «костюмы и декорации».

В Алматы в 1983 году меня привез муж, Володя Кужель, он сейчас главный художник лермонтовского театра, а начинали мы с оперного, где я проработала 10 лет как художник-постановщик. Поначалу сама писала декорации, потом родились дети – в 1984 году сын Филипп, в 1991 – дочь Мария, поэтому на какое-то время пришлось больше заняться семьей. И так сложилось, что в начале 90-х годов из лермонтовского театра уехали в Россию художники Шлямины Ольга и Вадим, и мы пришли им на смену, – рассказывает она.

Молодая художница Людмила Кужель должна была доказать свою профпригодность. Своеобразным пропуском в театре для нее стали эскизы костюмов к спектаклю «Собор Парижской Богоматери», следом была «Странная миссис Севидж», комедия американского драматурга Джона Патрика. Так с 1993 года началось многолетнее сотрудничество с русским театром драмы.

Все это следует шить…

Надо сказать, что процесс рождения костюма не столь прост, как кажется неискушенному зрителю. Поначалу режиссер формирует постановочную группу, перед которой ставятся конкретные задачи, определяется стиль спектакля, как он будет выглядеть на сцене. 

– После прочтения пьесы и беседы с режиссером мне дают распределение ролей, то есть я начинаю создавать костюмы сразу на определенных актеров, – говорит Людмила Кужель, – и у меня в голове словно прокручивается фильм – я вижу этот образ, его силуэт, цвет, конструкцию костюма, даже каким должен быть парик и грим. При этом я люблю бывать на репетициях, мне очень важно наблюдать за актерами – их пластика, их человеческая природа помогает мне при создании того или иного костюма. Ведь важно не просто придумать красивое платье, например, нужно, чтобы оно было функциональным, чтобы актрисе было удобно в нем двигаться на сцене. 

И как музыкант знает ноты, так и художник по костюмам должен знать все детали, в том числе исторические, из которых складывает костюм. Это и есть профессионализм. Скажем, как одеть Эзопа, который жил в Древней Греции, или героев «Собора Парижской Богоматери» времен французского средневековья, или «Венецианских близнецов» из старинной Италии, или чеховских героев из «Вишневого сада»? Во всяком случае, Людмила Кужель знает ответы на эти вопросы. При этом, по ее словам, ей гораздо интереснее работать над историческими костюмами, потому что там больше простора для полета фантазии. 

– Я очень люблю стиль рококо. Он привлекает своей изящностью, витиеватостью форм. Это французский двор периода Людовика XV, воздушные, изящные красивые женщины, утонченные мужчины… Правда, в какое-то время я уловила и прелесть создания современного костюма, мне это тоже стало интересным. Например, для спектакля «Верная жена» по пьесе Моэма, где героини очень разные по своим характерам, и костюмы делались соответствующие. Скажем, для угловатой, прямолинейной Марты шились платья с острыми углами, без плавных переходов, А вот для Констанс, женщины, живущей в достатке, мы делали богатые, красивые, элегантные костюмы. Причем для одного спектакля, действие которого происходит в 30-е годы прошлого века, мне надо было каждой героине придумать по несколько костюмов, ведь по ходу пьесы они переодевались. 

Сложной была работа и для «Вишневого сада», чеховские спектакли очень тонкие, с подтекстом. Каждый персонаж подобен точно выписанной акварельной картине, поэтому нужно было очень тщательно работать на нюансах, чтобы сохранить эти тонкие акварельные грани.

С удовольствием вспоминаю «Тартюфа» – яркий буффонадный спектакль. Вообще я люблю Мольера, Шекспира… Это большое счастье, когда предоставляется возможность соприкасаться с великой драматургией. Был у нас очень интересный спектакль «Гамлет», хотя тоже стилизованный. 

– Кстати, образ Гамлета многим запомнился по знаменитому фильму Козинцева со Смоктуновским в главной роли – принц Датский во всем черном. А на вас оказывает влияние то, чтобы было уже создано ранее? 

– Я все это стараюсь смотреть. Но у нашего спектакля была совершенно другая трактовка, поэтому костюмы были яркими, с цветными лентами. Конечно, всегда есть соблазн повториться, тем более если костюм сделан очень хорошо, но мне важно выразиться самой. У меня свой творческий подход. Это дело чести каждого художника. 

– Вам больше нравится работать над женскими или мужскими костюмами? Мне кажется, что женский костюм создать сложнее. 

– Не всегда, бывает очень интересно создавать именно мужской образ, взять того же «Тартюфа», там и мужские костюмы очень веселые. В каждом историческом костюме мне интересно найти что-то свое, не повторить просто какой-то исторический канон.

– А бывало, что костюм, что называется, не шел? Какой спектакль доставил вам больше всего головных болей? 

– Знаете, как сложно бывает написать первую строку стиха на чистом белом листе бумаги, так и рисунок не всегда сразу рождается. В том же моем любимом «Короле Лире» шел довольно серьезный и трудный поиск. 

– Людмила, а вам не кажется, что современные костюмы несколько примитивны, слишком уж упрощены, по сравнению с тем же пышным веком рококо?

– Дело в том, что время диктует и стиль, в современных городах мы уже не можем ходить в кринолинах, даже в длинных юбках ходить сложно. Знаете, что мне не нравится в современной моде? Что мы вынуждены носить то, что нам сюда везут, причем это касается не только готовых вещей, но и тканей. 

Вообще я люблю гулять по городу, смотреть на людей и через костюм могу узнать, например, характер человека, его социальный статус, уровень интеллектуального развития, уровень культуры, даже пристрастия. Одежда выдает человека, и здесь важно, как он ее носит, какая обувь, стоптаны ли каблуки… Это все ложится на характер.

Не игра в куклы 

Кроме создания театральных костюмов у Людмилы Кужель есть еще одно давнее увлечение – куклы, которых она придумывает и делает сама. В ее коллекции их около 50, все они театрализованные, то есть это не куклы для игры, а своего рода театральный образ. При этом они не похожи на те, что делаются для кукольного театра. Своих кукол Людмила Кужель создает в любимом для нее стиле рококо.

– Это пристрастие у меня появилось еще во время учебы в институте, ведь кукла – одна из сторон макета, также связанная с театральным костюмом, – поясняет она. – Но надо сказать, что кукол я делаю не всегда, а только тогда, когда у меня появляется к этому какая-то очень глубокая внутренняя потребность. Они для меня как живые, потому что в каждую я вкладываю частичку своей души.

– Куклы как выражение вашей мечты.

– Наверное. Это и выражение моего настроения, состояния. Я их делаю только когда мне комфортно, хорошо, в плохом настроении я куклами не занимаюсь. Бывает, что незаконченная кукла лежит у меня и год, и два. Но в какой-то из дней меня вдруг к ней начинает тянуть, как магнитом, и я понимаю, что внутренне готова к ней вернуться. 

...Приняв участие в выпуске 85-го спектакля, Людмила Кужель недавно вынуждена была по семейным обстоятельствам (у нее тяжело больна мать) уехать в Россию, но здесь, в Казахстане, она оставила о себе не только добрую память, но и шеренги созданных ею костюмов. 

Елена Брусиловская