Общественное значение деятельности ученых в эпоху тоталитаризма

Академик Национальной академии наук РК, участник Второй мировой войны Бахия Атчабаров (1919–2010) в своей книге «Заблуждения, ложь и истина по вопросу оценки влияния на здоровье людей испытания атомного оружия на Семипалатинском ядерном полигоне» (Алматы, 2002) писал: «Испытания атомного оружия на Семипалатинском ядерном полигоне проводились под грифом «совершенно секретно». Режим секретности служил для предотвращения контроля со стороны общественности над испытанием и как прикрытие для дезинформации. Представители военно-промышленного комплекса (ВПК) всячески уверяли людей в том, что проводимые ядерные испытания абсолютно безвредны для здоровья и сохранение их безопаснос­ти находится под строгим контролем. Между тем такие измышления противоречили объективным научным данным.

Проведенными в 1957–1960 гг. капитальными исследованиями Академии наук Казахской ССР было установлено наличие вредного влияния испытания ядерных зарядов на Семипалатинском полигоне на здоровье людей и сельскохозяйственных животных. Результаты этих исследований, представленные в 12 томах секретных отчетов и докладных записках на имя Правительства респуб­лики, были известны представителям высшего эшелона власти как Казахстана, так и Советского Союза.

В частности, результаты наших научных исследований дважды, в 1958 и 1959 гг., обсуждались на специально созванных совещаниях ЦК Компартии и Правительства Казахстана с участием представителей военно-промышленного комплекса. Один раз совещанием руководил секретарь ЦК Компартии Казахстана И. С. Юсупов, в другой раз – секретарь ЦК Компартии Казахстана А. А. Мельник.

Показателем серьезного отношения к результатам наших исследований и проявлением озабоченности является то, что Правительство Казахстана в связи с нашим ходатайством обратилось в 1958 г. к Правительству Советского Сою­за с просьбой об оказании льготной материальной помощи некоторым районам Семипалатинской области как пострадавшим от испытания атомных бомб. Правительство СССР пошло навстречу, и за подписью А. Н. Косыгина было принято постановление об оказании льготной материальной помощи районам Семипалатинской области. Однако в последующем, под нажимом ВПК, это постановление было отменено, и оказание льготной помощи районам Семипалатинской области приостановлено. ВПК боялся, что принятие такого постановления на деле свидетельствовало бы о наличии вреда, причиненного испытаниями атомного оружия здоровью людей, а это противоречило стратегической позиции.

Еще один факт. В 1959 г. ВПК через своего представителя обратился в ЦК Компартии и к Правительству Казахстана с требованием отозвать из экспедиции ее руководителя Б. А. Атчабарова, находящегося в то время в районах, прилегающих к Семипалатинскому полигону, и наказать его по партийно-административной линии. Аргумент был такой: Б. А. Атчабаров в программе научных исследований экспедиции ставит задачу выявления вредного влияния испытания атомного оружия на здоровье людей, а это противоречит интересам Советского государства и компрометирует СССР перед мировой общественностью. Пос­ле обсуждения указанного ходатайства ВПК Правительством Казахстана оно было отклонено, о чем я узнал позже, после возвращения из экспедиции. В то же время мы никогда не слышали со стороны Правительства Казахстана открытого осуждения испытания атомных бомб на Семипалатинском полигоне.

В своей докладной записке на имя ЦК Компартии и Правительства Казахстана в 1958 г. я писал о том, что испытание атомных бомб на Семипалатинском полигоне привело к развитию у людей лучевой болезни, и ставил вопрос о необходимости принятия серьезных мер, имея в виду приостановку, то есть прек­ращение проводимых испытаний. Но на это обращение со стороны Правительства отклика не последовало. В то время в Советском Союзе никто вслух не мог говорить что-либо об испытательном ядерном полигоне, тем более о запрете испытания атомного оружия. Такое воззрение было бы воспринято как антигосударственный поступок, равносильный государственной измене. В государстве с тоталитарным режимом, каким был Советский Союз, высказывать протест против государственной политики, как известно, смерти подобно.

В литературе не описана и не названа болезнь, причиной которой является синергическое воздействие на организм проникающей радиации и гиповитаминоза С, поэтому выявленному симптомокомплексу я дал свое название – «Синд­ром Кайнара».

Результаты наших исследований являлись объективно разоблачающими утверждение ВПК о том, что проводимые Семипалатинским ядерным полигоном испытания взрывов совершенно безвредны для людей и что безопасность испытаний находится под строгим контролем ВПК. На всех наших встречах (на совещаниях ЦК Компартии Казахстана, на конференции в 1961 г. в Москве) ВПК, не приводя достоверных научных данных, основывался только на вымышленных аргументах и всячески старался дискредитировать результаты наших научных исследований.

После конференции в Москве в 1961 г. мы, возвратившись в Алма-Ату, были на приеме у К. И. Сатпаева, где он сказал следующее: «Как вам известно, все годы ваши оппоненты, точнее, недруги, настойчиво добивались от меня запрета на исследования. Как мог я оказывал сопротивление, убеждал, что ваша работа сначала должна дать результаты, которые прояснили бы истинное положение дел вокруг полигона, степень опасности влия­ния радиации на население. Но главное – ваши выводы и принципиальная позиция стали известны руководству республики и СССР, теперь от них не отмахнуться. Но ВПК никогда не будет признавать своих ошибок, его представители уже получили награды и звания за проведение испытания атомного оружия и успели доложить «наверх» об их «полной безо­пасности для здоровья людей».

В настоящее время испытания атомных устройств на полигоне приостановлены (К. И. Сатпаев имел в виду приостановку испытаний в 1959–1960 гг.), и в этом, убеж­ден, есть ваша заслуга. Можно утверж­дать, что ваши исследования достигли положительной цели, а их результаты будут учтены в последующих государственных мероприятиях в этом направлении. Но сейчас дальнейшее противоборство с ВПК вряд ли послужит прогрессу научной работы, если вообще не приведет к определенным трудностям. Поэтому предлагаю на время прекратить исследования вокруг полигона».

Мы понимали, что К. И. Сатпаев принял такое решение, лишь тщательно все обдумав и взвесив. И мы, разумеется, сог­ласились с ним.

Ввиду того что результаты наших исследований стали известны руководству республики и СССР, ВПК стал более осмотрительным в своих действиях: в 1959 и 1960 гг. проводил мораторий на испытания; а начиная с 1961 г. перестал проводить очень опасные приземные формы испытаний; в 1962–1963 гг. перешел на проведение высотных испытаний, а затем – только подземных».

Как мы видим, противостояние коллектива казахстанских ученых официальному и лживому заявлению военно-промышленного комплекса о всех принятых мерах безопасности и безвредности ядерных испытаний было чревато непредсказуемыми последствиями для руководителя этих исследований Бахии Атчабарова.

Летом 1959 года руководство экспедиционными исследованиями на некоторое время перешло к представителю ВПК. Бахия Атчабарович проявил непреклонную волю и мужество и остался верен своим моральным принципам и долгу. Только так можно было достигнуть дос­товерных и ожидаемых результатов в тех жестоких условиях.

Результаты этих исследований уникальны тем, что они были получены воп­реки заявлениям ВПК о безвреднос­ти ядерных испытаний и в ходе бескомпромиссной борьбы с авторитетами военно-промышленного комплекса наперекор всем постулатам того времени о заведомом проигрыше в этом противостоянии. Успех кроется и в уникальном союзе двух личностей – Каныша Сатпаева в роли куратора исследований и Бахии Атчабарова как их руководителя. Они, обладая харизмой и недюжинными организаторскими способностями, личным примером показывали высокий морально-нравственный уровень ученого и гражданина. Только благодаря такому крепкому союзу двух руководителей науки коллектив казахстанских ученых смог пробить брешь в стене лжи, запретов и секретности, созданной ВПК, а также получить необходимые научные данные о пагубном влиянии ядерных испытаний на здоровье людей.

Взяться за эти исследования директора НИИ краевой патологии Академии наук Казахской ССР Бахию Атчабарова никто не обязывал. К этому решению его привели чувство сострадания к бедствиям своего народа, долг врача и ученого, позиция человека высокой духовности и патриота родной земли. Он ходатайствовал перед президентом Академии наук Канышем Сатпаевым разрешить Институту краевой патологии организовать экспедиционные исследования по изучению радиоактивного загрязнения территории Семипалатинской области и выяснению влияния его на здоровье людей. Президент Академии наук поддержал инициативу и санкционировал проведение научных исследований согласно программе, предложенной Б. А. Атчабаровым.

До начала работы уже было ясно, что она неординарна и опасна, ведь предстоя­ла встреча со всесильным ВПК СССР, который не жаловал оппонентов. Исследования не обещали никаких наград, а, напротив, сулили большие трудности, и вести их надо было на свой страх и риск. В этом контексте фигуры Каныша Сатпаева и Бахии Атчабарова приобретают в нашем сознании облик героев – защитников народа, а дела, совершенные ими, стали подвигом, который до сих пор не известен широкой общественности по разным причинам. Важно подчеркнуть, что фундаментальные научные исследования двух казахских ученых и практиков долгое время были засекречены.

Противостояние ВПК Советского Союза в сфере ядерных испытаний большого коллектива казахстанских ученых во главе с Канышем Сатпаевым и Бахией Атчабаровым было единственным и уникальным случаем в истории страны. К сожалению, их совместная подвижничес­кая деятельность до сих пор не оценена по достоинству и не отражена в полной мере в общественном сознании.

По прошествии тридцати лет результаты этих исследований стали опорой и надежным ориентиром для деятельности международного антиядерного движения «Невада – Семипалатинск» и в конечном итоге послужили основанием для закрытия Семипалатинского ядерного полигона в 1991 году.