Под шелест снегопада

Сегодня поздравить с праздником родных и друзей можно одним щелчком клавиатуры – и появятся у них на мониторах картинки. Позаимствованные из Всемирной паутины или самостоятельно придуманные (благо чудо-программы с лихвой восполнят нехватку техники рисования), они могут даже красивыми оказаться, поразить воображение. Одного лишь им не хватит – их не касалась дорогая рука. Той «малости», что заставляет нас так бережно хранить старые открытки.

Их не пересматривают когда попало, тут соответствующее настрое­ние нужно. Лучше всего – под шелест снегопада, такого, чтоб за окном – ничего, кроме белых хлопьев. Несуразное выражение «шелест снегопада» – снег ведь беззвучно падает, но всякому понятно: это начинает звучать прошлое, стоит раскрыть заветный альбом.

Вот ребятишки поздравляют друг друга с Новым годом. Из надписи на обороте явствует: в 1949-м. Без тени иронии отметим: ишь, какие упитанные бутузы. А что? Во-первых, таков стандарт изображения детей вообще, а во-вторых, война-то уже была позади, люди налаживали жизнь и верили, что сделают ее лучше, не зря же в полуголодной стране таким бешеным успехом пользовался фильм «Кубанские казаки» с его ярмарочным изобилием. Вот и на эту открытку смот­рели как на часть мечты.

И отстроили, и зажили, и дальше мечтали. Малышу получить открытку с автомобилем – все равно что самому за рулем прокатиться. По небольшому тогда еще Петропавловску, где машины видели реже самолетов, при каждой конторе существовала конюшня, а при каждом магазине – коновязь. Где в праздники семьями шли посмотреть иллюминацию: над одним заводоуправлением фанерную Спасскую башню окантовывали красными лампочками, над другим они просто висели гирляндой, зато были разноцветными и мигали. Дети того времени превратились в старичков, но спроси – любой ответит: право, стоило померзнуть ради такого зрелища.

Они добры, открытки прежних дней. Просты и незатейливы, как настоящее счастье. Любовь, разлука, верность... «С тобой вдвоем счастье найдем»... Господи, как же высмеивалось со всех сторон мещанство – а их издавали, покупали, хранили. На одной, где девушка склонилась над портретом любимого, – дырка от гвоздика. Висела, знать, на стене – и не хуже картины классика смот­релась. В затерянной избушке? Заводском бараке? Целинном вагончике? Как знать...

Да, о мещанстве. Аз грешный по недомыслию тоже немало повоевал с ним. Ну, изводили юного пионера все эти «Желаю счастья» с голубками да «С днем рождения» с детьми-херувимами, одетыми не по-нашему и явно воспитанными не в пример нашей компании. Особенно выглядели изображения с ангелами, оберегающими малышей, – нас ведь еще «жареный петух» не клевал, а хрущевское обещание показать по телевизору последнего попа все слышали. Дошло до того, что уже в юношеском возрасте, тайком от мамы стащив несколько «ангельских» открыток, подарил их к Рождеству девчатам, гордясь остро­умием.

...Недавно с двумя из них связался по «скайпу». И что же? Оказывается, те открытки обе берегут пуще драгоценностей. Да я и сам давно трясусь над ними. Чтоб лишний раз не тревожить становящийся хрупким картон, отсканировал все, что осталось. Вот и польза от прогресса: теперь можно без опаски любоваться ими. Одно «подмачивает» впечатление: уж очень резко щелчок «мыши» отсекает тебя от изображения. А по правилам надо медленно закрыть альбом. Чтоб еще на мгновение продлился шелест за окном, а потом снег снова начал падать беззвучно.

Валерий МЕРЦАЛОВ, Северо-Казахстанская область