Правопорядок – основа доверия к власти

В интервью газете «Turkistan» Президент Казахстана обозначил ориентиры развития нашего государства, затронув особо важную тему формирования нулевой терпимости к коррупции в ходе реализации принципа «Закон и порядок». Эта идеология направлена на укрепление правосознания казахстанцев и является основным принципом государственной политики, который фокусируется на обеспечении безопас­ности граждан.

В обществе периодически звучат утверж­дения о том, что борьба с коррупцией утратила статус приоритета государственной политики. Поводом для таких выводов некоторые комментаторы считают институциональные изменения, в том числе трансформацию статуса Антикоррупционной службы. Однако подобные оценки, на что справедливо указывает
Касым-Жомарт Токаев, носят поверхностный характер и не отражают сути проводимых реформ.

Как известно, Антикоррупционная служба Казахстана была реорганизована 30 июня прошлого года. Перестав быть самостоятельным ведомством, она вошла в состав Комитета национальной безопас­ности, образовав новую Службу по противодействию коррупции КНБ. Часть функций, связанных с формированием и реализацией антикоррупционной политики, была передана Агентству по делам государственной службы.

В действительности речь идет не об ослаблении антикоррупционной политики, а о ее качественной перенастройке в логике принципов «Закон и порядок» и «Единство в многообразии», которые Президент последовательно продвигает как основу Справедливого Казахстана. Институциональная логика реформы заключается в том, что Антикоррупционная служба как самостоятельный орган эффективно выполняла возложенные на нее функции, и претензий к ее работе в целом не высказывалось. Но на определенном этапе развития системы публичного управления стала очевидной проблема дублирования полномочий между Антикором и КНБ, который также уполномочен выявлять и пресекать коррупционные правонарушения.

С точки зрения принципов публичного управления и административного права подобное дублирование стало способствовать снижению управленческой эффективности, размыванию персональной и институциональной ответственности и, несомненно, стало создавать затруднения в формировании единой правоприменительной практики. Безусловно, данная реформа была направлена на устранение этих рисков и формирование целостной системы правопорядка, где борьба с коррупцией рассматривается как единый государственный приоритет, а не как ведомственная функция.

В интерпретации Президента принцип «Закон и порядок» не сводится к усилению карательных мер. Он означает верховенство закона, предсказуемость и прозрачность правоприменения в целях безопасности, активную работу правоохранительных органов, направленную на пресечение правонарушений и защиту граждан, правовую грамотность и образование, социальную стабильность, справедливость и защиту прав и, конечно же, ответственность, так как реализация принципа требует не только принятия законов, но и их строгого исполнения, чтобы формировалось понимание неотвратимости наказания за правонарушения.

Это не просто карательная политика, а фундамент для укрепления демократии и правового государства, согласно которым власть обязана действовать последовательно, эффективно и в интересах общества. В этом контексте институцио­нальное единство антикоррупционной политики усиливает, а не ослаб­ляет правопорядок.

Формула «Единство в многообразии», часто звучащая в выступлениях Президента, имеет важное правовое измерение. В сфере публичного управления она означает допустимость разнообразия инс­титутов и инструмен­тов при строгом единстве целей, ценностей и стандартов ответственности. Борьба с коррупцией может осуществляться различными органами, однако закон должен быть единым, а правоприменение – согласованным. Именно это институциональное единство позволяет избежать избирательности и укрепляет доверие граждан к государству.

Отдельного внимания заслуживает акцент Президента на нулевой терпимости к коррупции, которая не ограничивается деятельностью правоохранительных органов. Речь идет о долгосрочной стратегии, предполагающей формирование антикоррупционной культуры с детства – через воспитание уважения к закону в системе образования, формирование неприя­тия коррупции как социальной нормы, через понимание того, что мелкие уступки подрывают большие институты. Коррупция в этом контексте рассматривается не только как уголовно наказуемое деяние, но и как деформация общественного сознания, разрушающая доверие между гражданином и государством.

Рассматривая принцип доверия к власти как главный критерий эффективности, надо отметить, что оно не возникает из деклараций, а формируется тогда, когда граждане видят, что закон применяется одинаково ко всем, статус и должность не освобождают от ответственности, государственные институты действуют согласованно и справедливо. Поэтому оценка антикоррупционных реформ должна строиться не на формальных признаках, а на их способности обеспечивать реальную защиту публичных интересов.

Таким образом, реформа антикоррупционной системы укладывается в общую логику политико-правовых преобразований, основанных на глубинных процессах трансформации публичного управления, последовательно проводимых Касым-Жомартом Токаевым. Единство в многообразии, закон и порядок и нулевая терпимость к коррупции – это не разрозненные лозунги, а элементы единой концепции справедливого и эффективного государства. Так, закон и порядок невозможны без институционального единства, а доверие к власти – без справедливого и эффективного правоприменения.

Именно в этом контексте формула «Единство в многообразии» приобретает практический смысл: разные государственные механизмы, обладая собственной спецификой, должны работать как единое целое ради верховенства закона и общественного доверия. В конечном счете именно такая модель публичного управления создает прочную основу для доверия граждан и устойчивого развития страны.