Символы власти

По всей вероятности в постмонгольских тюркских государствах долгое время сохранялся ритуал интронизации. Например, до нашего времени дошло предание «Бограхан» («Карахан»), где описан ритуал возведения башкирских ханов на престол из белого камня («Акташ» – «Белый камень»). О том, что в XIX веке ханы Бухары при своем восшест­вии на престол должны были воссесть в Самарканде на кукташ («голубой мрамор»), находящийся в мед­ресе Мирзы Улугбека, сообщал еще русский дипломат барон Егор Мейендорф, посетивший Бухару в 1820–1821 годах.
Неиссякаемым источником информации по истории и культуре казахского народа является, конечно, его фольклор, передававшийся устно из поколения в поколение. Именно в нем встречаются указания на сущест­вование трона и короны у казахских ханов. Так, например, в исторической песне «Сабалак», посвященной великому казахскому хану Абылаю, при описании его восшествия на трон говорится: «Тәжіні әкеп кигізді өз қолымен, / Тағыңыз мүбәркәлі болсын!» деді... / Тәжі киіп, хан болып, мінді таққа... / Тақ пен тәжің басыңда құтты болсын, / Пайдаңды Алла Тағала берсін көпке» («Собственноручно надел ему на голову корону, / И сказал «Пусть будет благословенным Ваш трон!»... / Надев корону, стал ханом, взошел на трон... / Да будет благословенным трон и корона на голове, / Пусть Бог позволит принести тебе пользу людям»). (Здесь и далее подстрочный перевод Нурлана Атыгаева).
В другой, посвященной хану Абылаю исторической песне «Абылай-хан әңгімесі», имеются другие интересные строки: «Жас бала таққа мініп, киді тәжді ...» («Юноша взошел на трон, надел корону...»). О троне и короне говорится и в казахской исторической поэме «Қожеке», историческом эпосе «Жанқожа батыр», новеллистических дастанах «Орқа – Күлше» и «Шаһмаран». Так, в своей известной поэме жырау Бухар, обращаясь к хану Абылаю, говорит: «Әй, Абылай! / Жиырма беске келгенде, / Бақты берді басыңа, / Тақты берді астыңа» («Эй, Абылай! / В двадцать пять достались тебе счастье и трон»).

Просторный алтын тақ
Более того, в фольклорных материа­лах казахов имеется конкретизация трона – алтын тақ (золотой трон). Например, знаменитый жырау и батыр XVII века Маргаска так обращается к известному казахскому хану Турсыну: «... Алтын тақта жатсаң да, / Ажалы жеткен пақырсың!» («Пусть лежишь ты на золотом троне, / Смерть уже настигла тебя»). Как видим, здесь речь идет о большом троне, где хан мог не только сидеть, но и лежать. Интересны также слова жырау Умбетея, который, извещая хана Абылая о смерти славного батыра Богенбая, сказал: «...Тағы да талай бақ берсін, / Балаңа алтын тақ берсін...» («...Пусть [Бог] дарует тебе счастье, / а сыну твоему золотой трон»). Или, к примеру, в одной из своих поэм жырау Бухар, обращаясь к хану Абылаю, говорит:
«...Алтын тақтың үстінде / Үш жүздің басын құрадың...» («На золотом троне [сидя], / объединил ты три жуза»).
Указания на такой важный символ власти Казахского ханства, как корона (тәж), содержатся в исторических эпосах «Жантай-батыр», «Мырзаш-батыр», стихотворной легенде «Алаша-хан», новеллистичес­ком дастане «Сыршы молда». Свидетельством глубокого проникновения этих символов власти в сознание и быт казахского народа являют­ся упоминания короны и трона в казахских народных загадках. Например, «Мекен қып бұ жиһанды падиша өткен, / Ол падиша алтын тақты мекен еткен. / Басында падишаның алтын тәжі, / Сол тәжі ақырында түбіне жеткен» («Жил на свете один царь, / Восседал он на золотом троне, / На его голове была золотая корона, / Она и стала причиной его кончины (отгадка – лампа)».

Подтверждая устный фольклор
Для нас, ученых, важно, что все приведенные свидетельства взяты из материалов казахского фольклора. Хотя некоторые историки отказывают устному творчеству в историчности, придавая статус аутентичности только письменным свидетельствам. В корне не соглашаясь с таким мнением, мы все же решили поискать и письменные свидетельства. В ходе изучения письменного наследия Востока нам удалось обнаружить данные, которые подтверждают материалы казахского фольклора. Так в «Тарих-и-Рашиди» Мирзы Мухаммад Хайдара Дуглата имеется сообщение, что после смерти хана Мамаша «на ханский трон воссел Тахир-хан». Сведения о троне и короне у казахских правителей содержатся в недавно введенном нами в научный оборот анонимном персоязычном сочинении Сефевидской историографии «Алам-ара-йи Шах Исмаил». Его автор (оставшийся неизвестным), описывая поездку в первой четверти XVI века посла шибанидов султана Джанибека к правителю Казахского ханства хану Касыму (Касим-хану) и его прием казахским ханом, пишет: «Преодолев долгий путь, Джанибек-султан прибыл в Степь. Касим-хану доложили о прибытии Джанибек-султана. Касим-хан направил ему навстречу степных аксакалов, и те, оказав Джанибек-султану почет и уважение, препроводили его к Касим-хану. Приглядевшись, он увидел Касим-хана, который, как свирепый див, восседал на Чингисхановом троне (بر بلای تخت چنگیز خانی),
сделанном из чистого золота; и четыре угла этого трона были сделаны в виде льва, леопарда, тигра и дракона. На голове у него была украшенная драгоценными камнями корона Чингисхана (е چنگیز خانی), стои­мостью в семьдесят тысяч туманов». Как видим, общими в описании данного престола с монгольскими тронами являются ее золотая отделка и изображение дракона.
Для нашей темы представляет также интерес один из русских архивных документов. В 1581 году в Моск­ве, описывая сложившуюся в Казахском ханстве после смерти хана Хакк-Назара ситуацию, ногайский посол Байкеш Темиров писал: «А государя на Казатцкой Орде нет, а есть дей у них царевичь, да еще не посажен». Данное сведение указывает на сущест­вование в Казахском ханстве особого обряда возведения на государственный трон – интронизацию. Подобный ритуал был, например, у монголов. Подтверждения этому факту содержатся в казахской исторической песне «Сабалак» (о которой я упоминаю выше), где описывается процесс интронизации хана Абылая, когда хан Абильмамбет усаживает Абылая на ханский трон и собственноручно надевает на его голову корону.
Относительно XVIII века имеется сведение о кратковременном правлении известного казахского хана Абу-л-­
Хайра в Хиве. Очевидец этих событий Дмитрий Гладышев пишет о казахском хане так: «Хан сидел на ханском месте, которое учреждено амбоном (возвышение – Н. А.), и оное покрыто персидским ковром, а на ковре подушка бархату красного, на которой хан сидел, и на нем надета челма красная шелковая…» Хотя речь идет о хивинском троне, очевидно, что для казахского хана Абу-л-Хайра это не было чем-то диковинным.
Таким образом, изучение устных источников и письменной литературы дает возможность предположить, что трон и корона использовались в Казахском ханстве в качестве символов верховной власти и государственности. Своим происхождением они были связаны с монгольскими государственными атрибутами власти. В свою очередь монголы, вероятно, заимствовали их от государств более раннего периода. Также можно предположить, что в Казахском ханстве существовал особый ритуал интронизации правителей.
Мы остановились только на двух атрибутах власти в Казахском ханстве. Бесспорно наличие в ханстве и других государственных символов. Так, в сочинении «Алам-ара-йи Шах Исмаил», о котором я говорил выше, имеются данные о казахском знамени и барабане. Например, о девяти казахских знаменах сообщается в сочинении «Бахр ал-асрар» Махмуда ибн Вали (XVII век). В «Тарих» Шах-Махмуда Чураса (XVII век) говорится о семи бунчуках и знаменах казахского правителя Хакк-Назара.
В казахском устном фольклоре встречается немало сведений о знаменах казахских ханов, например, о белых знаменах хана Абылая – «Абылайдың ақ туы», один из которых, по непроверенной информации, находится ныне у казахов Монголии, другой – долгое время хранился у казахов Китая. В «Тауарих хамсе» историка начала ХХ века Курбангали Халида говорится, что у казахского хана Есима находилось красное знамя Урус-хана. Также он писал о красном, белом и зеленом знаменах казахских правителей.
Все эти данные требуют дальнейшего тщательного исследования, ведь вопросы истории возникновения и генезиса символов власти и государственной атрибутики на территории Казахстана являются актуальными научными проблемами отечественных историков. И на этом пути вполне возможны интересные открытия.