​Выше всего он ставил духовность

«Откуда вы так хорошо знаете русский язык?»

– Мухтар Болатханович, что ваш отец полагал важнейшим в миссии дипломата? Кого в истории дипломатии он почитал авторитетами?

– Отец был одним из первых казахов, поступивших и успешно окончивших легендарный МГИМО­ – Московский государственный институт международных отношений. Самым главным он считал в своей профессиональной деятельности донесение до мира знаний о казахах – их языке, истории, культуре, искусстве, мировоззрении и исторических дея­телях. Например, работая послом Казахстана в Египте, странах Магриба и Ближнего Востока, он добился присвоения имени Абая одной из улиц Каира, а в Сирии – реставрации мечети Бейбарса. В истории же дипломатии он преклонялся перед казахскими ханами и жырау, которые умели вес­ти переговоры с ближайшими соседями – Китаем и Россией, а также Персией, Индией, арабским миром.

– Дипломатия – искусство компромисса, но компромисс компромиссу рознь. В чем, до каких пределов Болатхан Тайжан был готов на компромисс, а в чем – нет?

– Эта тема возникала в нашем общении многократно. Отец был убежденным сторонником разрешения проблем и разногласий за счет поиска и достижения компромисса. Он часто говорил мне, что в спорах и дискуссиях полезно мысленно ставить себя на место оппонента, учитывать его интересы и слышать аргументы. Кроме того, как он учил, вне зависимости от того, что ты излагаешь, очень важны тон, интонация, акценты разговора. Если они выбраны правильно, а ты способен не только слушать, но и слышать собеседника, то, по мнению отца, найти точки соприкосновения возможно почти всегда. Исключение – принципиальные позиции, сдача которых равносильна поражению, ущербу национальным интересам.

В этом смысле у отца была хорошая школа со студенческих лет. Ведь еще старшекурсником МГИМО­ в начале 60-х годов он был командирован референтом-переводчиком в Египет и принимал там участие в переговорах тогдашнего главы СССР Хрущева с президентом Насером. Кстати, при всей серьезности тех снявших международную напряженность переговоров, по воспоминаниям отца, с ним тогда приключился забавный эпизод. Его создала не кто иная, как сопровождавшая Хрущева в поездке жена Нина Петровна, удивленно спросившая моего отца: «Молодой человек, откуда же вы так хорошо знаете русский язык?» То есть она приняла студента МГИМО из Казахстана за переводчика с египетской стороны!..

В январе 1986 года, работая на Ближнем Востоке, благодаря свое­му умению договариваться и авторитету среди различных политических сил Адена отцу удалось организовать посадку на морские корабли и эвакуацию нескольких тысяч советских граждан из ­Йемена, когда в этой стране шла так называе­мая десятидневная вой­на. А в новые времена он вел первые и очень сложные переговоры об освоении наших нефтегазовых месторождений с компаниями «Шеврон», «Эльф Акитен», «Бритиш петролеум», «Шелл» и другими китами мирового бизнеса.

Без иллюзий

– Болатхан Тайжан родился и сформировался как человек и специалист в советское время, но в силу своей профессии хорошо знал и жизнь зарубежья, в том числе так называемого капиталис­тического. Как он относился к советской дейст­вительности и другому, закрытому для большинства советских граждан, миру?

– Отец не был апологетом советского строя, его оппозиционером, диссидентом. Он был реалистом и смотрел на оба лагеря мировой системы ХХ века трезво, без иллюзий. Например, очень ценил доступность в Союзе образования, его качество и уважал советскую науку. Учился он хорошо, школу окончил с медалью. Тем не менее приехал в Москву с одним чемоданом и поступил, пожалуй, в самый престижный вуз страны без всякого блата. Студенческие годы отец вспоминал вообще с неизменной теплотой. В МГИМО он учился у сильных профессоров. Среди них – Каплан, сын одной из первых женщин-дипломатов СССР, образ которой запечатлен в известном художественном фильме «Посол Советского Союза» с Юлией Борисовой в главной роли. Он также учился у известных советских арабистов, которых не посрамил. Гани Касымов, учившийся в МГИМО десятью годами позже, рассказывал мне, как его журили преподаватели института, которые вспоминали и ставили ему в пример Болатхана Тайжана.

С другой стороны, оказавшись за границей еще в начале 60-х, отец своими глазами увидел набиравшую силу деколонизацию Азии и Африки. Этот процесс, думается, наводил отца на параллели с Казахстаном. Он считал несправедливым, что при сказочном природном богатстве республика была дотационной. Причину отец видел в том, что союзная власть отводила Казахстану роль лишь источника сырья. Знал отец и о сталинских репрессиях, и о расст­релах, и о джуте, видел и сильно переживал вытеснение казахского языка.

Начиная с «Жас Тулпара»

– Ваш отец был не только дип­ломатом, но и общественным дея­телем. Благодаря чему это произошло?

– В молодежной студенческой среде он стал известен еще в студенческие годы. Ведь отец вмес­те с друзьями-казахами, учившимися в Москве, был одним из основателей студенческого движения «Жас Тулпар». Оно ставило своей задачей не только помощь землякам в учебе и быту, но и возрождение национальных культуры и самосознания. Жастулпаровцы ездили по Казахстану и другим регионам СССР с концертами и лекция­ми, их соратники появились не только в Моск­ве, Алматы, Киеве, Риге, тогда еще Ленинграде. Когда он повзрослел, его основным кругом общения вне работы была казахская творческая интеллигенция – литераторы, художники, историки. В их среде отец обрел репутацию страстного и последовательного борца за национальные интересы не только на международной арене, но и внутри страны. В этом качестве он никогда не отказывался от интервью и нередко выступал в СМИ по собственной инициативе, с трибун и за «круглыми столами». Прекрасно владея русским, арабским и английским языками, он неизменно выступал за расширение сфер применения и развитие казахского языка. Благодаря чему и стал заметной фигурой среди общественности.

– Дипломат и общественный дея­тель Тайжан входил в когорту людей, внесших весомый вклад в достижение и становление независимости Казахстана, 25-летие которой будет отмечено в нынешнем году. Что в этой его роли можно выделить особо?

– Отец встретил наступление нашей независимости в ранге первого заместителя министра внешне­экономических связей республики. Он был искренне рад этому историческому событию. Помню, как он приехал навестить меня в Варшаву, где я учился в университете, с гордостью показывал наши новые флаг и герб, рассказывал о событиях в Казахстане.

С начала 90-х отец находился на острие решения экономических проблем нашего юного государства. Стране как воздух были нужны капиталовложения и оборотные средства, но где их взять, если распался Союз, обор­ваны прежние хозяйственные связи и останавливались сотни предприятий? В поисках инвестиций, новых рынков сбыта и партнеров отец как замминистра постоянно находился в разъездах за рубежом – в Великобритании, Германии, Франции, Италии, США, других развитых странах. И в том, что Казахстану относительно быстро удалось самостоятельно наладить экспорт и привлечь иностранные инвестиции, на мой взгляд, есть и заслуга отца.

Тесно в рамках

– Тайжан-старший оставил богатое интеллектуальное наследие. Какие из его трудов и почему можно считать наиболее актуальными?

– Вместе с распространением знаний о Казахстане на международной арене он также стремился знакомить советское и казахстанское общество с лучшими образцами зарубежной мысли. В частности, будучи великолепным арабистом, еще молодым человеком он перевел с арабского на русский язык трактат аль-Фараби «Возвращение учителя», а в зрелом возрасте – монографию Махатхира Мохаммада о малайзийском кризисе второй половины 90-х годов прошлого века. Причем во втором случае именно его вариант счел лучшим сам доктор Мохаммад, которому представляли свои переводы книги также дип­ломаты России и Армении.

Кстати сказать, когда отец ехал в Москву, он еще не задумывался об арабистике и хотел специализироваться на Индии и изучать хинди. Но во время вступительных экзаменов его твердой рукой развернули лицом к арабскому миру. Мол, у тебя, брат, фонетика, произношение больше созвучны арабскому языку, к освоению которого способны в Союзе буквально единицы. Как видим, экзаменаторы не ошиблись. Это я еще раз к тому, насколько высокой квалификацией обладали наставники отца в МГИМО.

На его счету также сотни статей, эссе, интервью, посвященных защите и продвижению казахского языка, воспитанию патриотизма, истории, общечеловеческим ценностям. Эти работы актуальны и сегодня, отца по сей день помнят и цитируют. Часть его выступлений собрана в пятитомнике, изданном Фондом имени Болатхана Тайжана. Но многое из его наследия остается в рукописях и еще ждет своего обнародования.

– Во время аса на первую годовщину кончины Тайжана тогдашний заместитель акима Алматы Серик Сейдуманов высказал мысль, что Болатхану было тесно в рамках любой партии, будь то партия власти или оппозиционная партия. Насколько, по-вашему, верно это наблюдение?

– Да, действительно так. Это взгляд не только Сейдуманова, но и академика Майдана Сулейменова, многих других людей, знавших отца. Да и сам он говорил, писал об этом. Рано или поздно ему становилось тесно в партийных рамках. За свою жизнь он побывал и в партиях власти, и в оппозиции, но в итоге предпочитал беспартийность, независимость в суждениях и поступках.

Внутренний стержень

– Что Тайжан расценивал ключевым фактором развития как отдельной нации, страны, так и человеческой цивилизации – науку, технику, экономику, образование, культуру, что-то еще? Какие, по его мнению, факторы важнее – материальные или нематериальные?

– Выше всего отец ставил духовность. Он считал ее внутренним стержнем человека и нации. Соответственно, то, что в Союзе относили к «надстройке», отец, наоборот, полагал базисом. В нау­ке, технике, экономике, в образовании, культуре и других сферах можно получить определенные знания и овладеть их практическим применением, но с каким знаком это будет происходить? На что будут направлены знания и деятельность – созидание или разрушение?

Всякое сравнение хромает, но тут уместна аналогия с ядерной энергией, которая может быть как важнейшим средством жизнеобеспечения, так и безжалостным убийцей всего живого. Весь вопрос, в чьих руках она находится и какие помыслы движут ее обладателями. Чем выше духовность личности и общества, считал отец, тем больше их созидательный потенциал и меньше риск негатива, беды, катастрофы.

Этот принцип он исповедовал в собственной жизни и на профессиональной стезе. Он рассказывал мне, как в кулуарах переговоров с богатыми иностранными компаниями ему не раз предлагали за те или иные преференции в обсуждаемых контрактах внушительные материальные блага, вплоть до солидного счета в зарубежном банке или виллы в райском уголке планеты. Он отметал такие посулы, называя их «қолдың кiрi» – грязью на руках. Но если ее еще как-то можно было оттереть, то грех и стыд несмывае­мы, считал отец.

– Какие качества Болатхан Тайжан считал лучшими, а какие – худшими в человеке?

– Лучшим, что есть в человеке, он считал моральную чистоту, честность. Отец сам был честным профессионалом и человеком, того же требовал и от окружающих.