Должно быть интересно

Преподавать я начала еще в годы учебы в институте. Тогда это были частные уроки, репетиторством я занималась много и с удовольствием. На старших курсах успевала преподавать и группам, и индивидуально. И всегда видела, кому это – знание английского – не то чтобы надо, а в первую очередь интересно. Потому как одно дело, когда тебе, как преподавателю, ставят цель: мне нужна минимальная грамматика, а главное – научите меня общаться; тогда человек, а это обычно кто постарше, уже работающий, четко следует своей цели, без энтузиазма, но учит слова, составляет диалоги. И совсем другое, когда ты видишь, что ребенку трудно, но он старается, потому что интересно! С такими учениками я готова была сидеть сверхурочно совершенно бесплатно, потому что и мне было интересно.

Уже после выпуска я осталась преподавать в своей альма-матер. Сейчас вспоминаю это время с огромной любовью. У меня как будто студенчество продлилось еще на три года со всеми причитающимися…

А иногда бывало ого как непросто. Не имею в виду великовозрастных балбесов-пацанов, которые приходили в институт исключительно ради того, чтобы погоготать в беседке. Таких всегда хватало, и среди моих однокурсников такие были, и с ними было проще всего: влепишь пару низких баллов, дашь разгон всей беседке, и какое-то время они ходят на занятия и даже носят книги.

Тяжелее всего было с теми, у кого не было того самого интереса. Студенты вроде и ходят на занятия, пишут что-то, но глаза пустые. Мне, к слову, почти всегда везло с группами: получалось находить общий язык с обоими гендерами, учиться «мои» тоже любили.

Но запомнилась мне больше всего одна барышня. Девочку эту я видела за семестр буквально несколько раз. Обычно свидание было коротким, потому что уже через пару часов, посидев в полудреме на задней парте, она подходила ко мне со словами: «У меня болит голова\живот\левая пятка, можно я пойду?» И покидала нас вне зависимости от моей реакции или, допустим, предстоящей контрольной.

И я даже не удивилась, когда однаж­ды в коридоре вуза меня буквально настигли ее родители. С претензией: «Наша доча за полгода ничему не научилась, это ваша вина!» На что в ответ и услышали от меня, что «доча» в институте гость нечастый, и последний ее визит, случившийся пару недель назад, завершился сообщением, что у нее скончался дедушка.

После этих слов глаза мамы налились слезами, отцовские – яростью.

– Дедушка наш живой, – прошептала женщина. Мужчина говорить поначалу вообще не мог, просто пунцовел. Знаете выражение «апоплексический удар»? Вот я испугалась, что он с ним и случится.

– Я же говорил, что толку не будет, что ей плевать на нас, – наконец, выдавил он из себя. – Идем забирать документы! – рявкнул жене, которая продолжала молча плакать.

Барышню отчислили. Кто в этом случае больше «отмучился», не знаю. Но к чему я все это рассказываю? Наверное, в надежде, что это пойдет на пользу и студентам, и их родителям: учиться надо тому, к чему лежит серд­це. Где интересно, где получается. В обратном случае страдают все: и родители, платящие немалые деньги за, по сути, прогулы, и ребята, у которых не горят глаза, а потому нет желания даже появляться на занятиях. Хотя, конечно, бывает и так, что учиться просто не хотят…