Особенности национального тоя

Депутаты рассматривают вопрос о внесении изменений и дополнений в Закон РК «Об авторском праве и смежных правах». На что рассчитаны эти поправки и насколько вообще это сейчас актуально, рассказывает председатель Республиканского общественного объединения «Казахстанское авторское общество», композитор, лауреат Государственной премии РК Балнур Кыдырбек.

– Балнур Балгабековна, нас интересует Ваше мнение не только как руководителя общества, но и как собственно автора, деятеля культуры.

– Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев еще в июле 2019 года на заседании Совета иностранных инвесторов, говоря о важности защиты авторских прав, сказал, что «страна взяла ориентир на совершенствование законодательства в сфере интеллектуальной собственности». Необходимость рассмотрения данного закона назрела давно, ведь он был принят 25 лет назад, еще в 1996 году. Правда, несколько раз вносились изменения, но они были незначительны. Да и теперь, поучаствовав на заседаниях рабочей группы Мажилиса, я не могу сказать, что вносимые изменения что-то сильно меняют, к тому же само постатейное рассмотрение такового не предполагает.

– А что в этом законе, на Ваш взгляд, подлежит изменению?

– Постатейное рассмотрение закона предполагает внесение изменений и дополнений в уже существующие положения. В отношении данного закона это мало что меняет.

К сожалению, в нашем законе отсутствует современная терминология, которая позволяет правильно трактовать термины. Статья 2 «Основные понятия, используемые в настоящем Законе» содержит только 46 пунктов, в то время когда в этой сфере по миру используется вдвое больше.

Полностью отсутствуют термины, связанные с цифровизацией (цифровая экономика, цифровое развитие, камкординг, кардшейринг и многое другое), что должно способствовать преодолению технологического и технического отставания страны в отрасли защиты авторских и смежных прав, и перевод наших произведений на инновационный путь развития. Зато есть устаревшее понятие «ЭВМ», к которому сводится вся «техническая» часть закона.

Интереса ради я спросила у молодых людей в возрасте 30 лет: «Что такое ЭВМ?» И, представляе­те, из 12 человек только одна девушка сказала «электронно-вычислительная машина», но, правда, на этом все и закончилось. Введение в данную статью новых понятий, а также новое изложение уже существующих требуют расширения закона, то есть нужна его новая редакция.

– Вы могли бы подробнее остановиться на понятиях, требующих создания новых статей, и много ли таковых?

– По всему миру в сфере авторских прав большой проблемой стала тема плагиата. Здесь надо отметить, что Казахстан находится как нигде в авангарде. Сказалась обратная сторона технической «продвинутости» населения. Одни и те же мелодии кочуют из песни в песню. Учас­тились также моменты, когда благодаря Интернету воруют зарубежные песни и, вставив свой текст, выдают за собственное сочинение.

Так вот, в законе про плагиат нет ни слова. Правда, есть в Уголовном кодексе РК статья 198 «Присвоение авторства», выражающая смысл плагиата, но не описывающая механизмов определения плагиата. Судьи только разводят руками: нет статей – нет и нарушений! Отсюда вся безнаказанность. Надо срочно вводить статью с количественными и качественными нормативами для определения плагиата по разным формам и жанрам произведений – литературы, музыки, живописи, режиссуры и так далее.

– Выяснилось, что в законе нет статьи о фотографах и фотографиях...

– Да, нынче, когда каждый фотографирует на свой телефон что хочет. Кажется, зачем нужен фотограф? Не думаю, что при разработке закона в 1996 году кто-то именно так и посчитал, видимо, просто упустили. Мы знаем много имен с мировой известностью, таких как А. Картье-Брессон, Р. Аведон, И. Пенн. Нашу недавнюю советскую историю нам напоминают фото, сделанные Е. Умновым, Н. Хорунжием, И. Гванешевым. Вы знаете работы С. Пернебаева, С. Басибекова, Н. Жубанова? Ведь подавляющее большинство фотографий известных писателей, поэтов, артистов Казахстана созданы ими, а фото достижений наших отечественных спортсменов запечатлел Д. Егизов. Их труд, равно как и труд ныне здравствующих Н. Кизатулы, М. Золотухина, Ф. Кабдыкаирова, Ю. Беккера, есть интеллектуальная собственность страны и является частью духовного богатства нации. Мгновение, прекрасный миг, схваченный профессиональным фотографом, не заменит никто. Это то великое наследие, которое останется нашим потомкам. Статью о правах фотографов в закон надо вводить, и немедленно, а пока их права и права их наследников нарушаются каждый день.

– Как я полагаю, авторские права по всему миру одинаковые. Почему бы не взять апробированный закон какой-либо развитой страны или у нас есть свои национальные особенности?

– Конечно, есть – айтыс. Уникальное искусство, когда кроме поэтического дара требуются глубокие знания, эрудиция, высочайшая мыслительная скорость. Импровизированное состязание акынов дошло до наших дней как форма устной народной песенной поэзии. Права айтыскеров нигде и никем не защищаются, а роялти за воспроизведение не выплачиваются.

Той. Если говорить об исключительно национальной особенности, то в закон также надо ввести такое понятие, как «той». Без иронии и сарказма: все нарушения прав авторов происходят именно на тоях, начиная от пиратских использований произведений, заканчивая отказом выплачивать пользователями авторских вознаграждений. В последнем случае рестораны, кафе отказываются платить, апеллируя тем, что проводят «семейное мероприятие», а семья, по Кодексу РК «О браке и семье» (статья 1), – это родители, дети и внуки. Но, согласитесь, 200–500 человек, участвующих на тое, сложно признать одной семьей. Кстати, в связи с тем что той – это «семейное мероприятие», никто из артистов, тамады и других не платят налогов. Это не предусмот­рено законами и, соответственно, остается за пределами государственной заинтересованности, что в свою очередь порождает безответственность, разгул халтуры и отнюдь не способствует эстетическому и нравст­венному воспитанию нового поколения. До коронавируса доход той-бизнеса по всему Казахстану только за одну субботу в сотни раз превышал суммарный доход со всех зрелищных мероприятий страны: театров, концертных залов и даже стадионов за месяц.

Вернемся к нашей основной теме. Во многих развитых странах, в том числе и в России, с 2017 года за театральными режиссерами-постановщиками закреплен статус авторов с правом на процент от всех доходов, полученных от показа их произведения. Это сборы театральных касс и выплаты телеканалов за право транс­ляции постановок в записи. Статус авторов с правом на вознаграждение распространяется и на актеров, занятых в постановках кино и театра. В законе эти положения не учитываются. Для нас небезразлична судьба наших театральных режиссеров, актеров и других творческих людей. Это касается и дубляжа. Мы помним время, когда дубляж «Казахфильма» был самым лучшим в СССР.

– В РК есть комментарии к Налоговому, Уголовному кодексам, к некоторым законам. Имеются ли комментарии к Закону «Об авторском праве и смежных правах»?

– На сегодня комментариев, разъясняющих закон, нет. Есть Нормативное постановление Верховного суда РК «О применении судами некоторых норм законодательства о защите авторского права и смежных прав», принятое в 2007 году. Содержание постановления касается в основном экономических и материальных сторон вопроса, которые тоже надо бы ввести в закон.

– Во всех странах имеется одна организация, управляю­щая правами авторов, либо две: одна занимается правами авторов, другая – смежными правами. В Казахстане их на сегодня около двадцати, часть – со статусом «общественное объединение», часть – просто «ТОО». Этот вопрос как-нибудь регулируется законодательст­вом?

– Еще в 2016 году руководители международных организаций, таких как CISAC (Международная конфедерация обществ авторов и композиторов), ВМІ (США), SOCAN (Канада), обратились к Премьер-министру РК, в Сенат Парламента Казахстана с письмами, в которых выражали озабоченность тем, что в нашей стране законодательство позволяет осуществлять деятельность многочисленным ОКУП, большинство которых «не обладают даже базовыми знаниями и квалификациями в этой области», что «приводит к путанице среди пользователей и ведет к снижению тарифов в ущерб авторам и творческому сектору экономики в Казахстане в целом». Называя систему аккредитации «спорной», просили «личного вмешательства и принятия всех возможных мер, чтобы устранить текущие законодательные недостатки, путем внесения изменений и дополнений в Закон РК «Об авторском праве и смежных правах».

Прошло 5 лет, а количество организаций продолжает рас­ти как грибы после дождя. Все они ради своей выгоды идут на разные ухищрения, например, создают две организации с одними и теми же учредителями, но с разным БИНом, имеющие одно название в разных транс­крипциях. А страдают авторы. Авторские вознаграждения оседают непонятно у кого, где и как, не доходя до авторов.

– Почему иностранные экс­перты назвали нашу систему аккредитации «спорной», ведь в ноябре 2020 года из восьми заявок Министерство юстиции РК отказало в аккредитации шестерым.

– Они не получили аккредитацию по многим параметрам, где главной причиной отказа стало превышение предельного размера вознаграждения, использованного на покрытие своих фактических расходов. Надо отдать должное Мажилису Парламента РК: на заседания рабочей группы по обсуждению закона были приглашены все.

По логике, наведению порядка должна способствовать аккредитация учреждения. И здесь возникают вопросы. В Законе РК «Об аккредитации в области оценки соответствия», который вступил в силу в июле текущего года, не сказано ни слова про преимущество аккредитованной организации. Зато есть принцип добровольности. Соответственно, в Законе «Об авторском праве и смежных правах» это положение также отсутствует, что, наоборот, дает преимущество неаккредитованным организациям, направо и налево нарушающим постановление Правительства, которые обязательно выполняют аккредитованные учреждения. Пример тому – неаккредитованные организации демпингуют цены, подписывая лицензионные договоры с пользователями ниже минимальных, установленных правительственным постановлением, и не несут при этом никакой ответственности.

Меня, как композитора и автора, всегда коробит, когда сферу нашей деятельности называют «бизнесом». Полагаю, что композиторы прошлого – Курмангазы, Биржан, Шостакович, Прокофьев и все остальные – тоже вряд ли были бы в восторге, оттого что художественное творчество попало в разряд предпринимательства.

– Подведя черту под вышесказанным, мы можем говорить о необходимости принятия нового закона?

– Нет, закон есть, и мы по нему работаем уже 25 лет. Но на его основе нужно создать новую объемную редакцию, которая бы соответствовала современной действительности.