Развивается и движется вперед

Главными событиями в казахском кино в 2023 году стали отказ выдвигать отечественные фильмы на соискание американского «Оскара» и три премии «Азиатского Оскара», зрительский интерес к отечественному кино и цензура. Взята новая планка – 70 полнометражных фильмов в год при сокращении государственного финансирования в сфере кино, а также отсутствие двух важных кинофестивалей – «Евразия» и «Звезды Шакена» и появление кинематографической премии «Альтернатива».

Долгие годы казахское кино снималось как будто только для кинофестивалей. Зритель знал о его успехах в мире, но не видел в прокате. В середине 2000-х годов доля отечественного кино в нашем кинопрокате составляла всего 1,3%. Сегодня это уверенные 30–35%. Достаточно посмот­реть афишу кинотеатров, чтобы увидеть это. Более того, именно казахские картины выходят на рекордные сборы в миллиард тенге и более. И это случается теперь не только с «Бизнесами по-казахски» (в 2023 году проект Нурлана Коянбаева «Бизнес по-казахски в Индии» собрал 1 млрд 281 тыс. тенге), но и с другими картинами. Это «Таптым-ау сенi» продюсера Дариги Бадыковой – 1 млрд 100 тыс. тенге, «Хотя бы в кино-2» продюсеров Садмановых – 985 млн, и другие.

При этом большинство успешных отечественных картин снято на казахском языке, а значит, кассу нашему кино делает именно казахоязычный зритель.

Из 70 полнометражных игровых фильмов, снятых в нынешнем году, только семь – арт-­хаусных, то есть участвующих в кинофестивалях, все остальное – жанровое, развлекательное кино. Очевидно, что сегодня наш кинопроцесс может существовать сам по себе – много фильмов, много частных киностудий. Это одна из успешных креативных индус­трий в Казахстане, куда большинство пришло не из кино, а из КВН и шоу-бизнеса. Более того, прокатные компании, владельцы кинотеатров вкладывают средства в кино­производство. Но почему-то сформировалось мнение, что умное интеллектуальное казахское кино – для фестивалей, а смешное, глупое – для кинопроката.

Господдержка. Есть ли она?

Государственный центр поддержки национального кино (ГЦПНК) был создан в 2019 году как проект, благодаря которому финансирование фильмов должно проводиться на основе открытого питчинга. Возглавившая его продюсер Гульнара Сарсенова собрала молодой независимый экспертный совет и, действительно, провела открытые питчинги, на которые не просто можно было прийти и послушать, но и даже посмот­реть онлайн-трансляцию и запись питчинга. В тот год было поддержано 39 кинопроектов. В 2021 году результаты питчинга были отменены, но отдельным финансированием было поддержано три фильма – об истории Золотой Орды, посвященный 175-летию Жамбыла Жабаева и байопик об Ахмете Байтурсынулы.

Но сменился директор ГЦПНК, и государственная система вновь откатилась назад – к финансированию дорогостоящих историчес­ких проектов по важным датам. Прошло три года, но ни одного из этих фильмов мы не видели. С ноября 2020 года ГЦПНК возглавил Есет Косу­баев. При нем было поддержано 62 проекта. Из-за пандемии проекты двух питчингов одновременно вышли в прокат в 2022 году, заставив заговорить о небывалом взлете казахского кино. Не только фестивальном, но прежде всего зрительском. Это были фильмы, которые объе­диняли несколько поколений – «Дос-Мукасан», воспитывали патрио­тизм – «Паралимпиец», «Время патриотов», национальное самосознание – «Қаш», «Акын», поднимали социальные проблемы общества – «Схема», «Бакыт», «Обучение Адемоки», говорили о наших современниках – «Хирург», «Жизнь», о судьбе молодых – «Братья», «Горный лук», «Скоро кончится лето».

Многие из этих фильмов появились благодаря государственным деньгам. Для сравнения: в 2022 году снято 58 картин, из которых хорошего качественного уровня – 25.

Как я отметила выше, в 2023 го­ду из 70 фильмов семь было фестивального уровня, и большинство из них тоже появилось благодаря государственной поддержке. Именно она не дает нашему кинематографу скатываться на ширпотреб. Это надо понимать, когда задаются вопросы о том, нужно ли поддерживать государству на­циональное кино. Но почему-то эта поддержка «хромает».

В 2023 году результаты одного питчинга были отменены в мае, а второй состоялся в конце года, в результате которого было поддержано всего 19 проектов, из них только девять полнометражных игровых фильмов. Это при том, что объем денег, выделяемый на кино в Казах­стане, примерно один и тот же – 6 млрд тенге.

Резонансы 2023 года

Осень-2023 прошла под знаком картины «Миржакып. Оян, казак!» режиссера Мурата Есжанова. Фильм за первую неделю проката собрал самые большие кассовые сборы – 107 млн тенге. Его должны были уже снять с проката, как в СМИ разгорелся скандал из-за этого. Чтобы знать свою историю, картину должен посмотреть каждый школьник – писали тогда всюду. Естественно, это вызвало еще больший ажиотаж, и следующие две недели проката прошли при полных залах. Картина рассказывает о лидерах движения «Алаш», там хорошо передана история, и она профессионально снята, но не более того. Гораздо сильнее и в кинематографическом плане интереснее снята лента «Жел тоқтаған жер» Ардака Амиркулова, рассказывающая о голодоморе в Казахстане. Или картина «Каныш» Ерлана Нурмухамбетова – о деятельности первого казахского академика, выдающегося геолога Каныша Сатпаева в те сложные годы. Но в первом случае, вероятнее всего, сработал слоган «Оян, казак!», а в двух других – практически отсутствие рекламы. Эти три картины стали наиболее заметными в 2023 году. Одна снята на средства ГЦПНК, два проекта – телевизионные, вначале они вышли в виде сериалов, а потом переделаны в полномет­ражное кино.

Международное признание

Наибольший фестивальный резонанс получили фильмы производства 2022 года – «Қаш» Айсултана Сеитова и «Братья» Дархана Тулегенова. Эти же картины были удостоены в разных номинациях и «Азиатского Оскара» наравне с фильмом «Бауырына салу» Асхата Кучинчерекова. Также на Токийском кинофестивале была показана картина «Мадина» Айжан Касымбек, «Айкай» Кенжебека Шайкакова, ряд призов международных фестивалей получил фильм «Степь» Максима Акбарова. Совсем недавно в Токио прошла премьера казахстанско-японского фильма «Заложники войны» режиссера Елдара Капарова.

На кинофестивали, как правило, картины выбирают отборщики. То же самое происходит и с премией APSA – Азиатско-тихо­океанской премией, которую еще называют «Азиатским Оскаром». А вот на американского «Оскара» фильм посылает оскаровская комиссия, которая есть в каждой стране. Так вот, при наличии более 25 достойных кинокартин, которые можно было номинировать на «Оскар», наша комиссия при Союзе кинематографистов Казахстана почему-то решила ни один фильм туда не отправлять.

Хорошее кино – штучный товар. У нас мало копродукций – одна-две в год. А ведь только через нее можно выйти на внешние кинорынки. У нас мало картин, которые получают призы на кинофестивалях, но и их успеху мало кто радуется. Казалось бы, все очень просто: получил приз, поднял имидж страны – автоматически должен быть поддержан твой следующий проект. Такова, кстати, практика поддержки кино в Турции. Но и «Азиатскому Оскару» не радуются, а на американский «Оскар», как сказано выше, не отправляют.

Почему? На этот вопрос сложно ответить, как и на вопрос, почему в 2023 году не проводились крупные, завоевавшие ранее признания кинофестивали «Евразия» и «Звезды Шакена», который в последние годы извес­тен больше как Алматинский кинофестиваль.

«Евразия» не проводилась из-за пандемии в 2020 и 2021 годах, под занавес 2022 года прошла в срочном порядке, чтобы в мире о ней не забывали. И вдруг в 2023-м опять пауза. А ведь фестивали – это мощный инструмент продвижения национального кино. При этом наши соседи по региону активизировались. Вот уже третий год с размахом проводится Ташкентский кинофестиваль, впервые прошел Бишкекский. А мы теряем свои уже отвоеванные позиции.

У нас как не было, так и нет национальных стендов ни в Каннах, ни в Венеции, ни в Бусане, ни на американском кинорынке. Даже Кыргызстан, который ­производит картин втрое меньше, чем мы, продавал свои фильмы в Каннах и Бусане.

Получается, что кино в Казахстане развивается и движется вперед не благодаря господдерж­ке, а вопреки.

Режиссеры и продюсеры сами участвуют в кинофестивалях, сами получают призы, а вот продавать свои фильмы они не имеют права, так как оно закреплено за ГЦПНК, которому едва удается проводить питчинги.

Парадокс, но проекты будущих фильмов наших молодых кинематографистов побеждают на питчингах за границей, но не у себя. В Австралии – «Теплая ночь, холодное пиво» Амира Аменова, в Ташкенте – «Чувства» Аскара Ермахана (1-е место), в Бишкеке – «Оплатите счет» Асель Аушакимовой и Асель Ержановой (1-е место). Как такое возможно? Может, впору за­даться вопросом: а соответствует ли уровень местной экс­пертной комиссии подаваемым на их суд проектам?

Вопросов больше, чем ответов. И они не только к ГЦПНК или к Союзу кинематографистов. Вся киноотрасль Казахстана разбалансирована. А казалось бы, все так просто – открытость, непредвзятость и продуманная стратегия развития казахского кино, которой как не было, так, увы, и нет.