Более 30 лет назад сотрудники Архива Президента РК совместно с партнерами, среди которых ведущее место принадлежит казахстанскому историко-просветительному обществу «Адилет», приступили к работе по восстановлению судеб людей, чьи жизни унесли энкавэдэшные пули.
Как это ни абсурдно звучит, но на выявление «врагов народа» и их расстрелы составлялся план, который надо было выполнить любой ценой!
В 1908 году 19-летний Петруша Якушев, год назад ставший мужем 16-летней Машеньки, искал работу в небольшом городке, именовавшимся тогда Джаркентом. Супруги завершили образование в церковно-приходской школе и подрабатывали пением в церковном хоре: для семейной пары более чем скромный заработок.
У парня был красивый почерк, и он с радостью согласился на должность письмоводителя в полицейском управлении. Время летело быстро и несло глобальные перемены. На смену монарху пришло Временное правительство. В этот период Петра Алексеевича назначили начальником джаркентской тюрьмы, в которой содержались 6 заключенных. Проработал он в этой должности полгода. Знал бы он, чем это ему обернется!
Вскоре власть опять сменилась. Петр Алексеевич и Мария Яковлевна к этому моменту стали родителями Александра, Стахия (умер шестимесячным) и Зои. Вопрос финансового обеспечения семьи для Петра Алексеевича с повестки дня не сходил ни на секунду! Новой власти требовались специалисты разных профессий и квалификаций. Якушеву приходилось работать на таможне, в налоговой инспекции, освоить бухгалтерию.
Еще не окрепнув, советская власть занялась идеологической чисткой партийно-советского аппарата. В соответствии с государственной марксистской доктриной в нем должны были быть представлены в первую очередь «кухаркины дети». Термин этот принадлежал «вождю мирового пролетариата», одному из основателей партии большевиков и первому руководителю советского государства Владимиру Ленину, в революционной запальчивости утверждавшему, что научить управлять государством можно и представителей самых низших слоев.
Петр Алексеевич не имел пролетарских корней, а о рядовом крестьянском прошлом его родителей те, от кого зависела его судьба, вспомнить, видимо, не захотели. Как неблагонадежный элемент (список таковых был длинным, но те, кто служил в силовых структурах уничтоженной империи, занимали в нем верхние ряды) Петр Алексеевич был арестован соответственно с обыском, конфискацией имущества и последующим выселением.
Зоя Петровна, дочь Петра Алексеевича, вспоминала: «Из Джаркента выселяли человек 20 в голодающую Самару. Мария Яковлевна оставалась с тремя детьми на руках (в 1920-м родилась Руфина). Супруга при расставании держалась стойко, мужественно подбадривала своего кормильца, говоря: «Все это скоро пройдет, и ты вернешься к семье». В последние минуты не выдержала – залилась слезами. Теперь ей пришлось много работать, каждая лишняя копейка откладывалась на поездку к мужу. Петра Алексеевича до Самары не довезли, оставили во Фрунзе (ныне Бишкек) строить Большой канал».
По просьбе сотрудников Архива Президента и членов «Адилета» Зоя Петровна воспоминания написала в 2009 году, когда ей было 86 лет. Возможно, что в некоторых деталях она ошиблась. Строительство Большого Чуйского канала началось в 1940 году. Однако с 1925 по 1940 год на развитие орошаемого земледелия в Киргизской ССР было выделено 16 млн рублей. В 1927 году в Чуйской долине было завершено строительство Краснореченского канала. Возможно, Петр Алексеевич был участником этой стройки, где использовался только ручной труд: кирка, лопата. Землю вывозили на тачках, которые толкали сами рабочие.
Вернемся к тексту Зои Петровны: «Спустя время Мария Яковлевна с детьми с очередной партией ссыльных отправилась к мужу. В поселке при строящемся канале им выделили пустой дом. Денег Петр Алексеевич, будучи арестантом, не получал. Семью содержала мама, зарабатывая у крестьян, живших по соседству. Она шила детские платья, вышивала рубахи, доила коров и много другой работы старалась делать. Надо было кормить троих детей и поддерживать мужа. Но настал период, когда в поселке зарабатывать было уже нечем.
Мария Яковлевна с детьми переселилась во Фрунзе и устроилась разнорабочей в детский дом, за что ей давали кашу и кипяток. Разместили нас в бывшей конюшне. Спали все четверо в одной большой телеге. Столица республики находилась от канала примерно в 25 километрах. Петр Алексеевич с таким же бедолагой, как и сам, приходил к семье по субботам. В воскресенье возвращался на канал.
Через какое-то время папу и всех ссыльных освободили, и наша семья вернулась в Джаркент».
Поселились в доме отца Марии Яковлевны Якова Тимофеевича Тимофеева, прослужившего в свое время в царской армии рядовым солдатом 12 лет, за что получил право выбора места жительства. Построил глинобитный домик, посадил сад. «Родители были вместе и счастливы, но недолго. В 1926 году к нам вновь пришли с обыском, конфисковать уже было нечего, папу арестовали. Выслали в Алма-Ату. Работал бухгалтером в одной из заготконтор. Мария Яковлевна отправилась за супругом. Сняла квартиру в две комнаты и начала зарабатывать деньги, благо у нее уже была швейная машинка. Ночью вышивала косынки, утром продавала их и бежала кормить детей и мужа. Находясь рядом с любимым, как могла поддерживала его, хлопотала по возможности о его освобождении».
Чтобы облегчить жизнь дочери и внуков, отец Марии Яковлевны в 1927 году решился на серьезный для него поступок: продал домик в Джаркенте и переехал в Алма-Ату. На вырученные деньги купили двухкомнатный домик. Петра Алексеевича освободили, Якушевы зажили полной семьей.
«Однако в 1932 году папу по навету вновь арестовали, – писала Зоя Петровна. – На очной ставке «друг» отказался от своих показаний. Отца отпустили. Спустя 5 лет, когда пришли страшные 1937–1938 годы, Петр Алексеевич, будучи совершенно аполитичным человеком, был уверен, что его аресты не коснутся.
Как-то к нам домой заглянул следователь из НКВД и, не застав папу дома, передал через его младшую дочь, чтобы отец зашел в Управление подписать какие-то бумаги. Петр Алексеевич как законопослушный гражданин пошел… и больше не вернулся. Это случилось 30 декабря 1937 года. На другой день дочь решила узнать, что с отцом. Ей сказали, что арестован как участник контрреволюционного заговора и будет судим по соответствующей статье. Позже сообщили, что отец отправлен в ссылку без права переписки. Ответ несколько успокаивал, так как дарил надежду. Мама тосковала о муже и ждала…
Но правду об исчезнувшем отце мы узнали только в 1993 году. Папа был арестован, и 31 декабря 1937 года тройкой приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. 5 января 1938 года расстрелян, как свидетельствует архивная справка, без предъявления обвинений. Возможно, следователь торопился уложиться в норму уничтоженных «врагов народа», вот и нашел бывшего начальника тюрьмы, «неблагонадежного», по мнению власти, человечка».
Реабилитирован Петр Алексеевич Якушев 13 сентября 1956 года Алма-Атинским областным судом за отсутствием состава преступления.
Мужественно перенеся удары судьбы, Зоя Петровна защитила диссертацию, получила степень кандидата химических наук, работала в КазГУ, вышла замуж за Григория Васильевича Нечитайло, занимавшего ответственные должности в советском аппарате.
Примечательный факт: в биографии Григория Васильевича, еще до встречи с Зоей Петровной, случилась история, которая могла стоить ему карьеры. Об этом он писал в заявлении в партколлегию при уполномоченном Комиссии партийного контроля по Казахстану. Он «сознавался» в том, что совершил антипартийный поступок: «…сильно изорванный портрет И. В. Сталина, затянутый паутиной, страшно засиженный мухами, толстый слой пыли – висит на стене. И если бы я… не снял его, мой поступок был бы антипартийный. Но то, что я не взял его с собой, а бросил в корзину для бумаг, сделано неправильно». В сентябре 1937 года Нечитайло был объявлен строгий выговор, в том числе «за неправильное снятие портрета». О чем скрупулезные кадровики на протяжении нескольких лет отмечали в характеристиках при последующих его назначениях. Впоследствии Григорий Васильевич возглавлял отраслевые министерства, помог однажды академику Канышу Сатпаеву бежать от репрессий из Алма-Аты в Москву и дожил до того времени, когда в документах, заполняемых при устройстве на работу, акцент на репрессированных по политическим мотивам родственниках был не столь значим.
Зоя Петровна прожила долгую жизнь, покинула этот мир в возрасте 97 лет, сохранив память о тяжелом сталинском прошлом.
