​Татьяна Банченко: Театр будет жить всегда!

– Знаете, некоторые думают, что театр – это какая-то громоздкая структура. Но смотрите – вот вышел один человек, расстелил коврик и начал что-то говорить и жестикулировать. А другой остановился, открыл рот и стал на это смотреть. Это уже театр, живое общение людей, живые эмоции, которые ничто не может заменить.

Да, с одной стороны, театр – это зрелище, но, с другой, это далеко не развлекаловка. Ведь человек не просто так приходит в театр, он приходит получить в нем эмоциональный заряд, заряд чувственный, как говорили древние, испытать катарсис, то есть получить духовное очищение через эмоциональные переживания. Поэтому спор о том, что важнее – кино или театр, на мой взгляд, не имеет смысла. Во всяком случае театр всегда был и всегда будет, потому что нигде не происходит такого слияния вживую актеров и зрительного зала, как в театре. В нашем теат­ре, например, я это особенно чувствую, когда играю на Малой сцене. Там уже много лет идет спектакль «Что хочет женщина» по пьесе Людмилы Разумовской в постановке Сергея Попова, и зрители вот здесь, рядом со мной. Они со мной и плачут, и смеются, они видят мои глаза, а я – их.

– На Малой сцене, по-моему, играть намного сложнее, чем на основной, на ней спрятаться негде – зритель буквально перед носом у актеров.

– Конечно, помните, как великая Фаина Раневская говорила: «Где зрители? Вот здесь? Всего полтора метра? Я не играю!» Вот и я, когда первый раз вышла на Малую сцену, была просто в шоке – как я буду играть, если зрители мне просто дышат в затылок?! Это проверка на профессиональность, поэтому на Малой сцене играть и очень ответственно, и в то же время очень интересно.

– А Вам не бывает обидно, когда приходится играть маленькие роли? Хотя и говорят, что нет маленьких ролей, есть маленькие актеры.

– Пусть Станиславский голову не морочит – сам-то он маленьких ролей почему-то не играл, а все только главные. Понимаете, на маленьких ролях большого актера не вырастишь – чтобы стать большим актером, надо и большие роли играть. Мастерство приходит с опытом. Надо уметь держать зрителя в напряжении от начала и до конца спектакля. Поэтому я всегда молодым говорю: «Думайте, прежде чем идти в эту профессию. Не факт, что вы будет играть главные роли, ведь актерство – профессия во многом зависимая».

– От режиссера?

– Не только, порой просто от случая.

– В Вашей актерской судьбе, я знаю, тоже было несколько судьбоносных случаев, но, как говорится, не срослось – так было со ВГИКОМ, куда Вы успешно поступили, да еще в мастерскую самого Бориса Бабочкина. Не жалеете, что судьба делала повороты, казалось бы, не в Вашу пользу? Ведь, что уж тут скрывать, популярность актеру дает именно кино, а не театр.

– Конечно, если в этом плане сравнивать кино и театр, то, учитывая многомиллионную аудиторию телевидения и кино, и очень посредственная актриса может стать «звездой» В то же время в тех же московских театрах есть масса прекрасных актеров, которые не снимаются в кино, и мы их не знаем. Что касается меня, то я фаталистка. Вот я играю в спектак­ле «Отель двух миров» Доктора С, которая говорит: «Что должно произойти, то и произойдет». Значит так звезды сложились. Но я от этого особо не страдаю, потому что люблю театр.

– Татьяна Петровна, не могу не задать банального вопроса о том, как Вы-то пришли в актерскую профессию?

– Я родилась в одном из совхозов Самаркандской области в обычной, далекой от актерства семье. В 1957 году переехали в Алма-Ату, где занималась в драмкружке, пела в хоре и мечтала стать актрисой. Но мама об этом и слышать не хотела, она хотела, чтобы я стала врачом. И обязательно – хирургом. Однажды я увидела объявление о первом наборе в русскую группу при Алматинском институте искусств. Сдала экзамены и поступила. Пос­ле первого курса поехала в Москву, решив попытать счастье во ВГИКе, и неожиданно для самой себя поступила на актерский факультет в группу Бориса Бабочкина. Но у меня не было с собой необходимых документов, я стала звонить домой, но родители категорически настояли на моем возвращении, потому что бюджет семьи не выдержал бы моей учебы в Москве. Я вернулась. Так и стала театральной актрисой.

– Не надоедает по сто и больше раз играть одну и ту же роль? Скажем, спектакль «Семейный портрет с посторонним» по пьесе Лобозерова идет уже много лет.

– Мы его играем 23 года, отыграли 259 спектаклей!

– Потрясающе!

– Если роль тебе нравится, ты каждый раз выходишь на сцену, как в первый, пытаясь найти какие-то новые интонации, какие-то новые штрихи.

– Вам везет на спектакли-долгожители – это не только «Семейный портрет с посторонним», но и «Что хочет женщина», «Пока она умирала» по пьесе Натальи Птушкиной. Что, по-вашему, дает долгую жизнь спектаклю?

– Спектакль «Пока она умирала» мы играем уже 21 год. Что же касается долгой или короткой репертуарной жизни спектакля, то, во-первых, очень многое зависит от драматургии, во-вторых, точно ли режиссер «попал на актеров» при распределении ролей… Есть и еще важное условие – правильное решение спектакля. И если все совпадает, если спектакль находит отклик в зрительном зале, то тогда, как говорится, он обречен на успех.

– А как Вы относитесь к тому, что сейчас осовременивают классику?

– Положительно, если это оправдано, если нет порно или мата. К сожалению, сейчас и это можно увидеть на некоторых театральных сценах. Вот, скажем, в нашем театре осовременили «Ромео и Джульетту» Шекспира, и режиссер, а спектакль ставил приглашенный грузинский режиссер Гиорги Маргвелашвили, меня убедил, сказав: «Я хочу, чтобы зрители не сказку смотрели из XV века, а чтобы они узнавали в шекспировских героях мальчишек и девчонок из своего класса, своего двора». И молодежь это понимает. Такое прочтение классики я принимаю.

– Когда-то московские театры для провинциальных актеров были некой планкой, на которую все ровнялись. Сейчас это сохранилось?

– Не всегда, есть интересные постановки, а есть и откровенно слабые. К нам часто приезжают московские актеры с антрепризными спектаклями, и зачастую это самая настоящая халтура. Ведь зритель идет, как правило, на имена, а этим порой и пользуются. В то же время я помню, когда к нам приезжал с гастролями знаменитый Ленком, и, например, Александр Абдулов, Николай Караченцов, Александр Збруев не позволяли себе играть спус­тя рукава. Это и есть истинный талант. Если ты любишь свою профессию и себя уважаешь в этой профессии, ты никогда не позволишь пренебрежительного отношения к зрителю.

– Возвращаясь к тому, что профессия актера кому-то мать родная, а кому-то и мачеха… Вы не жалеете, что когда-то решили стать актрисой, а не хирургом, как хотела Ваша мама?

– Ни одного дня не пожалела! Как говорил Евгений Леонов, это счастье, когда ты с радостью идешь на работу и с такой же радостью спешишь домой. У меня прекрасная семья, был очень хороший, любящий муж, к сожалению, он уже ушел из жизни, прекрасные сыновья, а сейчас уже и внуки, и когда что-то не ладилось в театре, мне дружно всей семьей зализывали раны. И наоборот – когда были сложности в семье, театр давал мне силы жить. Поэтому я очень люб­лю свою профессию и считаю ее нужной людям. Мы даем надежду на лучшее, это помогает и нам, и зрителям, заставляя их снова и снова приходить в театр.