В зоне транзитной активности

Сегодня глобальные тенденции, связанные с переориентацией инвестиционных, ресурсных, технологических и других потоков на рубежи Внутренней Азии, впервые за последние несколько столетий вновь предопределяют Центральной Азии роль транспортного и торгового «моста» между двумя геоэкономическими полюсами – Западом и Востоком. В этом процессе Казахстан, реализующий крупные транспортно-логистические проекты, становится территорией транзитных возможностей для всех участников международной торговли. На основе концентрации всех проектов инфраструктуры в рамках программы «Нұрлы жол» Казах­стан намерен создать совершенную систему транспортных коридоров, обеспечивающих безопасные и более короткие пути к крупнейшим рынкам континента.
Между тем драматизм ситуации или сложность реализации такого крупнейшего проекта, как Шелковый путь, состоит в нарастающем геополитическом соперничестве между США, Россией и Китаем, которые ведут борьбу за усиление своих экономических и политических позиций в регионе, в том числе за счет продвижения собственных вариантов транзита. США, инициировав проект «Новый шелковый путь», стремятся открыть Центральную Азию в южном направлении и переориентировать региональную транспортную систему в более приемлемом для себя формате. В этой ситуации Китай и Россия предложили собственное видение развития транспортных маршрутов в регионе.
Как известно, в сентябре 2013 года в Астане председатель КНР Си Цзиньпин выдвинул идею создания Экономического пояса Шелкового пути, который свяжет Китай, страны Центральной Азии и Европы в единый экономический коридор. В свою очередь Россия сделала акцент на углублении экономической интеграции со странами региона в рамках таких проектов, как Таможенный и Евразийский союзы. Внутри этих организаций планируется создание совместных транспортных компаний, что должно способствовать снижению тарифной нагрузки и обеспечению конкурентного преимущества перед другими глобальными игроками рынка. Таким образом, Россия и Китай стремятся сохранить свое преобладающее положение в транспортном секторе, что, помимо прочего, дает им преимущество в борьбе за свои интересы.
Не менее значимым фактором в этой геополитической игре является Иран, который проявляет особый интерес к транспортной сети в Центральной Азии и вокруг нее. В Тегеране считают, что прямой транспортный доступ к региону позволит стране выйти из изоляции и снизить давление международных санкций. В частности, Иран пытается направить транзит товаров из Центральной Азии через свою территорию к портам Бендер-Аббас и Чахбехар и таким образом превратить эти центры в мощный транспортно-логистический хаб.
Казахстанская программа «Нұрлы жол», как подчеркивают спикеры брифинга, создает широкие перспективы для взаимодействия как с КНР в рамках проекта «Шелковый путь», так и с Россией и Ираном в сфере транзитно-транспортной интеграции.
– На сегодня наибольшими финансовыми возможностями для превращения намеченных планов в реальность обладает Китай. Инвестиции КНР в реализацию проекта «Шелковый путь» на ближайшие пять лет составят не менее 500 млрд долларов, ежегодно – по 100 млрд долларов. Поэтому в плане финансовых ресурсов мы не видим никаких проблем, – сказал ведущий эксперт Института мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента РК Азамат Нурсеитов.
В рамках брифинга спикеры высветили и такие аспекты развития, как влияние фактора крупных транспортных артерий на благосостояние жителей прилегающих районов.
По мнению доцента кафедры ЕНУ им. Л. Гумилева Газизат Имаковой, наряду с различными объектами придорожного сервиса как одного из перспективных направлений малого и среднего бизнеса по перимет­ру крупных железнодорожных и автотранспортных артерий ожидается активное развитие сельского производства, экологического и другого туризма.
– Функционирование транспорт­ных линий станет существенным подспорьем для экономического развития регионов и населения, проживающего в зоне этой транзитной активности, – отметила спикер.