Живительный исток

Недавно в Государственном музее искусств им. А. Кастеева прошла ее персональная выставка «Поэзия повседневности». «Наш двор», «Возле дома», «Пейзаж моего аула», «Жарят баурсаки», «Варят мясо», «Крутые» мальчики», «Соседи», «Женщины моего аула», «Двор с корпешками», «Жаркий день», «Место старых зимовок. Аул Альгерибас» – музыкой звучат названия картин.

И с восторгом обходя выставку, встречаясь, как со старыми знакомыми, с уже известными картинами, радуясь новым работам, открывающим иные живописные возможности мастера, вдруг понимаешь, почему вернисажи Зейнеп Тусиповой собирают такое большое число ее коллег-художников и зрителей. Народ соскучился по этим вольным холмам, по этому ручью, бегущему под склоном холма, по ишачку, прилегшему в тени у сарая, по овечкам в загоне двора, повернувшим к нам свои кроткие морды, по этому чуткому табунку стригунков… Зритель дышит-не надышится этими вольными прос­торами, волнами холмов, степными цветами и травами, с такой неизбывной любовью, с такой преодолевающей городскую суетность энергией, привнесенными художницей в зал музея.

– Летом в ауле делали сырмаки. Собирались женщины в одном доме, потом переходили в другой – так друг другу помогали. Я как сейчас вижу: катают черно-белый войлок, а бабушка Алтын – была у нас такая мастерица – сидит и ловко так левой рукой орнамент режет. А рядом я – тоже левой рукой из бумаги свой орнамент вырезаю, – вспоминает Зейнеп свое детство.

Восклицание бабушки Алтын: «Ты смотри, что она делает!» – определило всю ее жизнь. Что ж, может быть, стала бы Зейнеп лучшей прикладницей аула Актогай, в котором и ее бабушка, и мама были завидными мастерицами. Сколько таких талантов разбросано по казахским аулам! Только ее жизнь определяет и еще один случай: брат привез из Алма-Аты на каникулы краски! В результате сам он развил другой семейный талант – музыкальный, и стал известным музыковедом и композитором Ильей Жакановым. А дар Зейнеп заметил отец, учитель биологии и географии в местной школе, и отвез ее в алматинское художественное училище…

Но сколько таких историй знаем мы в биографиях известных казахских художников: «Все мы родом из аула!» Но не для всех аул становится родиной таланта, не всех он держит неразрываемой кровной пуповиной, из года в год питающей творчество, питающей саму жизнь.

До самого последнего времени, пока жива была 96-летняя мама Зейнеп, каждый сентябрь отправлялась она на этюды в родные края. И привозила оттуда пахнущие солнцем, летней пылью, степным полынком холсты: пологие холмы Актогая, дорога на Каратау, букеты степных цветов, портреты мастериц, мальчики, играющие в асыки, неприхотливый быт аулчан… Знакомый до боли мир, который взгляду чужому и равнодушному может показаться скучным и однообразным, но для души любящей открывает все новые и новые волнующие картины.

Наверное, это и есть генная память, национальный код, ментальность, духовное родство… Как ни назови, но имя всему этому будет – всеобъемлющая любовь к родной земле и ее людям! И этой любовью наполнился большой зал кастеевского музея, эта любовь передается от мастера к зрителям, а потом от человека к человеку, ищет выхода в оценках, в благодарных отзывах.

– Зейнеп Тусипова – истинно народный художник богатырского духа, она делает в живописи то, что не всякому мужчине под силу. И занимаясь требующим такой самоотдачи трудом, она год от года растет в своем творчестве, удивляя все новыми достижениями. Поразительная воля к творчеству, поразительные жизнестойкость и жизнелюбие! – считает живописец Дулат Алиев.

– Зейнеп превосходит многих и многих современных наших живописцев своим мастерством, широтой взгляда на мир, глубиной его постижения, когда за ее аульным пейзажем возникает макрокосм казахской национальной души. Ее имя стоит в непосредственной близости с именами Айши Галимбаевой, Гульфайрус Исмаиловой, но в чем-то она пошла дальше, с упорством сохраняя этот национальный макрокосм в неспокойном глобалистическом мире, – отмечает скульптор Аскар Есенбаев.

А еще вспоминаются слова народного художника республики Сахи Романова на давнем ее вернисаже в галерее «Улар», когда она показывала только что написанный каирский цикл работ: «Зейнеп на своих ладонях принесла мечеть Бейбарса в родной Казахстан, а свой аул Актогай показала всему миру».

Да, Зейнеп много путешествовала. Любая поездка в другую страну – будь то туристическая (Индия, Пакистан, остров Крит, Чехословакия) или с выставками (Мозамбик, Южная Корея, Турция, Египет) – вносит в ее палитру новые краски, новые образы, новое ощущение мира.

И эта отзывчивость, подвижность восприятия очень обогащает ее художнический опыт. Но особенно гордится она своим участием в знаменитой Международной каир­ской биеннале в 2001 году и тем, что не только с успехом выставила в Египте свои классические холс­ты из жизни казахской степи, но и первой из казахстанских мастеров создала цикл работ, посвященный султану Бейбарсу, великому кипчаку, ставшему правителем в государстве мамлюков.

– Мне захотелось показать этот мусульманский памятник, архитектуру, людей Египта своим зрителям, ведь не у всех есть возможность увидеть их воочию. Хотя писала я, конечно, для себя: этого хочет преж­де всего твоя душа. А созданное по ее веленью пригодится и родине, и людям, – считает Зейнеп.

Увидели «Мечеть Бейбарса» и на нынешней юбилейной выставке художницы в кастеевском музее, как и работы серии «Карачи. Жизнь на крыше», созданной под впечатлением туристических поездок в Пакистан. Здоровье не дает художнице в последние годы отправляться в путешествия, на пленэр, но деятельная натура Зейнеп, ее творческая душа ищут своего воплощения. И вот уже экзотические Каир и Карачи уступают место в экспозиции видам из окна мастерской на речке Есентай и квартиры на проспекте Достык в Алматы.

– Живопись – тяжелая работа. Чисто физически тяжелая. И дело не только в том, что ты таскаешь этюдник и сами этюды туда-сюда. Стояние у холста час за часом в стремлении перенести на него свое видение и чувствование картины – это страшное напряжение, предельная самоотдача. Хотя первоначально пишу я быстро, спонтанно, одним порывом заполняя полотно, потому что все отработано на этюдах. Художнику нельзя отрываться от натуры, от природы, на голой идее не проживешь, – убеждена Зейнеп Тусипова.

Живительный актогайский исток ее творчества рождает новые и новые замыслы, живописные решения, новую интонацию и трактовку дорогой сердцу каждого казаха вечной темы. «Полотна этого практически бесконечного для художницы цик­ла, дополняя друг друга, создают в итоге некую мудрую и трогательную, незамысловатую и в то же время глубокую по богатству охвата жизненных впечатлений живописную симфонию, где с мягкой поэзией и взволнованностью воссозданы красота людей и их бытия, неповторимая прелесть и величие природы Казахстана», – пишет о творчестве Зейнекуль Тусиповой доктор искусствоведения Райхан Ергалиева в книге «Мастера изобразительного искусства Казахстана».

И потому можно не сомневаться: когда Зейнеп отдохнет от заслуженного внимания, посмотрит как бы со стороны на свои холсты в кастеев­ском музее, то снова отправится в мастерскую. И в какой-то из дней обязательно достанет свои старые этюды: аул Актогай, зеленые холмы, уголок двора, где у глинобитной стены примостилась незамысловатая печь, вокруг которой сосредотачивается летом аульная жизнь – жарятся баурсаки, варится мясо, собираются к чаю соседи и домочадцы. Печь, которую каждое лето обновляет свежей глиной невестка Зейнеп, семейный очаг, у которого так любила хлопотать ее мама…

– Даже не пойму, почему мне так хочется писать эту печь, – с некоторым недоумением говорила Зейнеп. – Ведь вот и угол обвалился, и сама она такая неказистая. А я думаю: «крутая» печь, каждое лето кормит она до ста человек…

Однажды замечено: есть искусство на десерт, а есть искусство – хлеб насущный. Этому насущному искусству служит живопись Зейнеп Тусиповой. Ведь каких бы «мультиварок» ни придумало время, нет ничего желаннее хлеба, испеченного на живом огне. И этим хлебом насущным, этим живым огнем всегда будет подпитываться народная душа, питая в свою очередь преданных ей творцов. И никогда не кончатся аул Актогай, его волнообразные холмы, его трудолюбивые люди, вольные табуны и доверчивые отары на просторной земле под высоким небом…