– Первые два у нас работают крайне неэффективно из-за слабого нормативного регулирования. Чтобы люди чувствовали ответственность за слова, оставленные в соцсетях, нужно менять законодательство.
Поводом для интервью с ним стал недавний вопиющий случай с покончившей жизнь самоубийством молодой писательницей. Одна из версий, которую сейчас рассматривает следствие, – интернет-травля (кибербуллинг).
– Это результат агрессивности людей в виртуальном пространстве, спровоцированной неурегулированностью законом новых правовых отношений в соцсетях, – считает Таир Назханов. – Травля в соцсетях идет круглосуточно. Самое «безобидное» – пользователи позволяют себе грубую брань в адрес незнакомого человека, хотя на улице или в любом другом общественном месте они навряд ли решились бы на это. Почему? А потому, что в первом случае люди уверены, что никакой ответственности за это не будет, а во втором знают – их могут привлечь за хулиганство. Но соцсети – это тоже общественное место, а клевета или оскорбление в адрес другого человека характеризуются повышенной общественной опасностью, так как отсутствуют временные и географические ограничения. Скорость распространения клеветы, слухов и оскорблений и вовлечения в нее огромной аудитории потрясают. Комментаторы могут присоединиться к издевательствам из другого города, государства или континента. И этот процесс потом невозможно остановить. Поэтому интернет-травля, травмируя психику, все чаще становится причиной суицидов.
Если в новостях мы видим лишь единичные случаи таких трагедий, то статистика Генеральной прокуратуры РК позволяет сделать вывод, что их количество в Казахстане пугающе растет. Понятно, что причины суицида не всегда связаны с травлей, но глупо отрицать, что большая часть людей с суицидальным поведением подвергалась буллингу или кибербуллингу. Ежегодные статистические данные, размещенные в информационном сервисе Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры, говорят красноречивее слов.
Свое беспокойство данной ситуацией выразил и Президент РК Касым-Жомарт Токаев в своем Послании народу Казахстана от 1 сентября 2020 года: «Как и весь мир, Казахстан тоже столкнулся с незащищенностью граждан от травли в Интернете. В первую очередь от этого страдают дети. Они особенно остро воспринимают интернет-травлю, которая, к сожалению, приводит к печальным последствиям. Пришло время принять законодательные меры по защите граждан, особенно детей, от кибербуллинга». Взрослым тоже не легче. Из-за того что, к большому сожалению, этика в соцсетях блогерами, их друзьями и подписчиками не соблюдается абсолютно, они (возможно, по заказу) за короткий срок разрушают репутацию человека, которую тот зарабатывал, возможно, не один десяток лет.
– Вы сами выиграли несколько процессов против блогеров с их многотысячной аудиторией. Легко ли это было сделать?
– У одной из моих клиенток, подвергшейся кибербуллингу, фактически распалась семья. У другой после потока лжи, исходившей от того же блогера, мать получила инсульт. Когда я вступил в дело, то она, взяв в подмогу армию своих подписчиков, пыталась подвергнуть травле и меня. Что очень страшно, поддерживающая ее «паства» абсолютно не воспринимала доводы разума. Это говорит о том, что, находясь в виртуальном пространстве, люди в соцсетях теряют способность к критическому мышлению. К сожалению, волны от травли, поднимаемой в соцсетях, влияют и на судебный процесс. Иногда блогеры, заведомо утаивая какие-то факты, намеренно раскачивают ситуацию, чтобы оказать таким образом давление на суд. В моем случае оппонент, та самая блогер, пыталась даже взывать к Главе государства, но доказать правдивость своих слов в суде она не смогла.
Процесс длился около полутора лет, за все это время мы услышали, вернее, прочитали, огромное количество оскорблений в свой адрес. В итоге суд признал сведения, которые распространялись в отношении моих клиентов, не соответствующими действительности, и блогера обязали компенсировать нанесенный моральный вред потерпевшим от ее действий и расходы на юриста.
Недавно мы с коллегой выиграли дело против одного общественного фонда, руководитель которого высказывала сведения о моем клиенте, тоже явно не соответствующие действительности, так как доказать она их не смогла. Для меня было удивительно, что суд не только признал это, но и взыскал с ответчика все расходы, в том числе и за услуги адвокатов. В наших условиях это уже прогресс.
– Есть ли в Уголовном кодексе Казахстана статья, предусматривающая ответственность за клевету и оскорбление в соцсетях?
– Попробуем разобрать это явление «по уголовным косточкам». Клевета – это «распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию» (ст. 73-3 КоАП РК). Если она совершена посредством использования интернет-ресурсов, то физическое лицо наказывается штрафом в 180 МРП или административным арестом на 20 суток, должностное лицо – штрафом в размере 650 МРП либо административным арестом (25 суток).
Оскорбление – это «унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме» (ст. 131 УК РК.) Если оно совершено посредством интернет-ресурса, то предусмотрен штраф до 200 МРП, либо исправительные работы, эквивалентные этой сумме, или же привлечение к общественным работам до 180 часов. Как видите, ответственность за унижение другого человека в соцсетях весьма скромная и незначительная.
– С чего должен начинать оклеветанный, оскорбленный и униженный в соцсетях человек, чтобы восстановить свое доброе имя?
– Если есть желание решить этот вопрос по закону, то перед тем, как идти в суд или правоохранительные органы, нужно выполнить несколько шагов. Первое – зафиксировать факт неправомерных действий. Несмотря на то что статья за оскорбление в Интернете у нас имеется, понятие «скриншот» законодатель не обозначил. Это означает, что суд будет оценивать его с точки зрения относимости. Поэтому необходимо этот скриншот надлежащим образом задокументировать. У нас это могут делать нотариусы, правда, на практике не все из них это умеют. После этого надо искать хорошего эксперта – филолога, чтобы заказать ему заключение по поводу того, имеются ли в тексте непристойные и оскорбительные выражения.
Если специалист докажет это в своем заключении, смело можно идти в суд с жалобой в порядке частного обвинения или же гражданского судопроизводства с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании морального вреда. И в том, и в другом случае есть свои плюсы и минусы. Например, в уголовном деле вы можете заявить о взыскании морального вреда и не платить госпошлину, но тогда бремя доказывания вины будет лежать на вас. В гражданском суде ответчик, а не вы, должен доказывать, что его выражения не носили оскорбительный для вас характер, вам надо лишь будет заплатить госпошлину от взыскиваемой суммы морального вреда.
Если же в высказываниях оппонента имеются признаки разжигания социальной и иной розни, то нужно идти с заявлением в правоохранительные органы. Суд такие дела в порядке частного обвинения не рассматривает, да и комментаторов будет легче выявить с помощью полицейских. У вас (я имею в виду всех частных лиц) таких технических возможностей нет, а детективов (во всяком случае – по закону) у нас пока нет.
Сбором материалов по делам о клевете в соцсетях занимаются участковые. Не хочу никого обидеть, но уровень юридических познаний у большинства из последних оставляет желать лучшего. Поэтому суды возвращают материалы из-за их ненадлежащего оформления. В итоге страдает, естественно, потерпевший, права которого государством надлежащим образом не защищаются.
Сбором материала по оскорблению частного лица полиция не занимается вообще, однако по делам публичного обвинения, например, в случае оскорбления представителя власти, ситуация другая. Дела по этой категории доходят до суда и заканчиваются обвинительными приговорами.
– А что говорит закон об ответственности за кибератаки, которые могут привести к самоубийствам? Ведь это явно противоправные действия.
– Доведение до самоубийства, совершенное с помощью кибербуллинга, доказать крайне сложно. Необходимо зафиксировать высказывания виновного лица и провести ряд экспертиз. К сожалению, я лично не помню ни одного дела, которое дошло до суда по такой категории. Возвращаясь к оскорблениям в соцсетях: практика показывает, что ответственности за это фактически нет никакой. Те, в отношении которых дело все-таки доводится до суда, отделываются небольшими штрафами, а комментаторы их постов вообще ни к какой ответственности не привлекаются, так как у частного обвинителя нет никакой возможности найти их, а суд заниматься этим не станет.
Такая статья, как «Оскорбление» в УК РК не содержит таких квалифицирующих признаков, как «группа лиц и неоднократность». Например, в одном уголовном деле организатор травли в Сети в течение года умножил эффект своих оскорбительных, клеветнических высказываний на десятки тысяч подобных, высказанных комментаторами. При том что каждый такой комментарий можно рассматривать как оконченный состав уголовного проступка, в делах частного обвинения обязанность сбора доказательств лежит, как я уже сказал, на потерпевшем, а не на органах внутренних дел. Понятное дело, что простому человеку выявить комментаторов практически невозможно. И вот следствие – нерегулируемый государством контент в соцсетях и привел сегодня к разгулу оскорбительных, клеветнических и нецензурных высказываний, безответственных по своим результатам.
Именно поэтому блогеры, имеющие свыше трех тысяч подписчиков, на мой взгляд, должны быть приравнены к СМИ. В этом случае к ним будут предъявлены такие же требования, как к журналистам и представляемым ими изданиям. Это необходимо, так как неверно истолкованная свобода слова пользователями соцсетей нарушает права других людей, которые подвергаются травле.
– А как с этим обстоит в других странах?
– В России Роскомнадзор (Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. – Ред.) теперь может запрашивать информацию о владельцах и посетителях блогов, в том числе у третьих лиц, блокировать страницы и учетные записи блогеров, не соблюдающих законодательство, и требовать уголовной и административной ответственности для всех, кто не соблюдает законы РФ в отношении контента СМИ. Если сделать то же самое и у нас, тогда Министерство информации и общественного развития может потребовать от блогера предоставить адреса всех своих подписчиков.
С другой стороны, необходимо прививать населению цифровую грамотность. Начиная со школы, надо учить детей культуре поведения в Интернете, в том числе и тому, как защититься от кибербуллинга. Поэтому пора уже законодательно закрепить разумные меры наказания за это.
– Почему все-таки соцсети на территории бывшего СССР стали одними из самых токсичных?
– Думаю, это связано с проблемами, возникшими в области идеологии и поменявшимися культурно-нравственными ценностями. На мой взгляд, у нас сейчас вообще нет какой-то единой нравственной парадигмы. Мы не знаем, куда движемся и чего хотим в итоге. Это – что касается человеческой точки зрения, а с юридической, как я уже сказал, в нашем публичном пространстве существует проблема безнаказанности за свои действия в соцсетях. Вернее, сами правовые отношения имеются и там тоже, но их правового регулирования пока нет, поэтому люди и изощряются как могут, выплескивая туда свои агрессивные эмоции.
Но дело в том, что человек – это личность с уникальными особенностями и внутренним миром, грубым неосторожным словом его можно ранить сильнее, чем оружием. Случай с самоубийством молодой писательницы, поводом к которому, как считают многие, стал кибербуллинг, показал, как много в Казахстане есть скрытых латентных причин для этого. Это и зависть, и неудовлетворенность жизнью, профессиональной и личной, многое другое.
Что касается уголовного дела, начатого по поводу этой трагической смерти, то я считаю, необходимо установить всех причастных к доведению ее до крайнего шага, а организатора еще привлечь за разглашение сведений личного характера, чтобы послужило уроком не только для тех, кто причастен к совершению правонарушения, но и для окружающих. А в целом необходимо изменять законодательство в сфере социальных сетей, чтобы осуществлять их регулирование, но, естественно, без ущемления права на свободу слова.
В Западной Европе такого рода споры относятся к сфере так называемых диффамационных конфликтов. В Великобритании и других цивилизованных странах это понятие означает все, что связано с защитой чести, достоинства и деловой репутации. Там за распространение в соцсетях сведений, не соответствующих действительности, люди платят огромные штрафы. Они совершенно несоразмерны с тем, что присуждают наши суды потерпевшим в качестве компенсации морального вреда. Таким образом, там решили проблему диффамации, во-первых, неотвратимостью наказания, а во-вторых, огромными штрафами.
В нашей стране проблему диффамации и кибербуллинга, на мой взгляд, можно решить неотвратимостью и ужесточением наказания. А именно – переводом таких действий, как оскорбление и клевета в соцсетях в разряд уголовных преступлений средней тяжести. В этом случае права граждан будут более защищены, а желающие троллить, прежде чем делать это, сначала подумают о последствиях этого шага.
