«Мы не просто закрыли полигон – мы превратили его в площадку для науки»

– Эрлан Гадлетович, 35 лет назад Казахстан принял историческое решение о закрытии Семипалатинского полигона. Что изменилось за эти годы на его территории?

– Закрытие полигона стало началом огромной, беспрецедентной работы. Перед государством и учеными встала задача, для которой в мировой практике просто не существовало готовых решений. Нужно было оценить реальное состояние территории, выявить опасные участки, ликвидировать испытательную инфраструктуру, формировавшуюся десятилетиями, и понять, можно ли вернуть эти земли в хозяйственный оборот. Эти задачи были возложены на Национальный ядерный центр. По сути, мы реализовали один из крупнейших в мире проектов по преодолению последствий ядерных испытаний.

– С чего началась эта работа?

– Первым этапом стала ликвидация инфраструктуры, созданной для испытаний. Было необходимо исключить возможность использования этих объектов в будущем, обеспечить безопасность и не допустить распространения чувствительных материалов. За годы работы мы ликвидировали и надежно законсервировали штольни массива Дегелен и скважины площадки «Балапан». Это стратегически важный вклад Казахстана в укрепление международного режима нераспространения ядерного оружия.

– Однако ликвидация инфраструктуры была лишь частью задачи…

– Совершенно верно. Вторым важнейшим направлением стала масштабная радиоэкологическая оценка территории. Наши специалисты провели сотни тысяч измерений, изучили почвы, воду, растительность и животный мир. Впервые мы получили объективную научную картину радиационной обстановки. Это позволило перейти от страхов и предположений к точным данным. Главный вывод: значительная часть территории полигона при соблюдении требований безопасности может использоваться для хозяйственной деятельности. Именно на этой научной основе было принято решение о создании зоны ядерной безопасности на территории бывшего Семипалатинского испытательного полигона.

– Как закрытие полигона повлия­ло на развитие атомной науки в Казахстане?

– Это стало точкой отсчета для нового этапа. Мы не просто решали задачи ликвидации ядерного наследия, но и параллельно развивали мирное использование атомной энергии. За эти годы мы сохранили и модернизировали уникальную исследовательскую базу – реакторы ИГР, ИВГ.1М, экспериментальные стенды. Появились современные лаборатории. Особое значение имеет создание материаловедческого токамака KTM – уникального объекта для исследований в области управляемого термоядерного синтеза. Сегодня Национальный ядерный центр – один из ведущих в регионе, ученые участвуют в международных проектах и вносят вклад в глобальную ядерную безопасность.

– Какие задачи стоят перед Национальным ядерным центром сегодня?

– Работы по-прежнему много. Это дальнейшая рекультивация загрязненных участков, научное сопровождение проектов по обращению с радиоактивными отходами, создание безопасной инфраструктуры атомной отрасли. Отдельное место занимают инициативы Казахстана в рамках Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. Казахстан не только первым отказался от испытаний, но и последовательно выступает за укрепление международных механизмов контроля.

– Эрлан Гадлетович, как вы оцениваете работу, проделанную за эти 35 лет?

– Если коротко – мы не просто закрыли крупнейший ядерный полигон в мире. Мы сумели превратить территорию ядерного наследия в площадку для нау­ки, международного сотрудничества и созидательного развития. История полигона – это напоминание о цене безответственного научно-технического прогресса, но одновременно и доказательство огромной силы науки, когда она служит человеку и безопасности. Это часть нашей национальной истории и нашей ответственности перед будущими поколениями. И мы можем с уверенностью сказать: путь от ядерных испытаний к мирной атомной науке пройден достойно.

P. S. Эрлан Батырбеков возглавлял Национальный ядерный центр с 3 января 2013 года. Накануне стало известно, что Эрлан Гадлетович вошел в состав депутатов Курултая.