​Просто будь!

К такому удару судьбы никто не был готов. Ни дочь с мужем, ни внуки. Ни у кого не было возможности бросить работу, чтобы сидеть с бабушкой. Дочь с супругом собирались в отпуск, уже и путевки в санаторий купили. Думали-думали, ничего не придумали. Зато нашли соломоново решение – отложить все «на после отпуска», а пока по блату пристроить бабулю в «хорошую» психушку, чтобы была под присмотром. Понятное дело, из больницы она уже не вышла. Через несколько месяцев ее не стало. А дочке и внучке в наследство осталось чувство неизбывной, неискупимой вины.

Спустя годы моя подруга, рассказывая о своей старенькой маме, говорила, что та всегда плачет от унижения, когда дочь дает ей деньги, и страдает от того, что измотанная болезнями, она не в силах обойтись без посторонней помощи.

– Заедаю твой век, – часто говорила мать дочери, – помереть бы, что ли, скорей. Ну зачем я здесь? Только сама мучаюсь и тебя мучаю.

А та все твердила: «Мамочка, мне ничего от тебя не нужно. Ты просто будь!»

Пожилая женщина слушала и… не верила. А ведь дочь не врала. До нее вдруг дошло, что уйдет мама, крайней в ряду останется она. Задуматься есть о чем. И прежде всего о нашей неизбывной недоверчивости.

В молодости мы не верим, что существует здоровье, в зрелости не хотим знать, что старость неминуема, а в старости игнорируем тот факт, что смерть может прийти в любой момент – хоть сегодня ночью. Мы, конечно, знаем, что так бывает, в книжках читали. Знаем, но не верим.

Мы часто думаем, что грядущая старость – это просто возраст, утрата внимания со стороны противоположного пола и прогрессирующий дефицит здоровья. Но старость – нечто гораздо более неприятное. Это процесс обрывания связей. Причем не ты их обрубаешь, а они тебя.

Сначала уходят бабушки и дедушки. Потом уходят родители, тети, дяди и прочие обитатели семейного гнезда. Затем – вдруг куда-то исчезают коллеги. Они еще живы, но их уже нет, они были с тобой только потому, что ты был тем, кем ты был. Затем приходит время хороших знакомых, настоящих друзей, братьев, сестер, жен, мужей и не дай бог – детей. Ты все чаще ходишь на кладбище – хоронить, поминать, а то и просто погулять. Ты больше не скорбишь об очередной утрате, потому что в своевременной смерти для тебя уже давно нет никакого трагизма. Тебе уже жалко не их, мертвых, а живого себя. Преобладающим чувством становится удивление: «А что я вообще тут делаю?»

В какой-то момент ты просто перестаешь понимать этот мир. Все твои – уже там, реальность изменилась до неузнаваемости. Она чужая. Тебе в ней больше нечего делать. Какие-то новые технологии, которые уже поздно осваивать, какие-то правила жизни, которые возмущают, даже звезды эстрады и кино сплошь незнакомые. Все это вытесняет на периферию жизни – которая и есть старость. Остатки здоровья становятся обузой, а долголетие – проклятием. Хочется лишь одного – сдаться без боя. Чтобы это был мгновенный инфаркт, а не мучительная онкология или болезнь Альцгеймера. А если комфортной смерти ты пока не заслужил, то уж лучше, и правда, в дом престарелых. Там, по крайней мере, ты не будешь одинок.

И когда тебя больше некому загружать, когда ты выпадаешь из этого потока – вот тут и наступает всепоглощающая старость. Средство от этой муки, конечно, есть, но оно труднодоступно. Потому что патологически недоверчивый человек не верит в то, что у вселенского потока любви есть Источник, который открыт для всех и неиссякаем. Даже если знает – не верит. Если бы верил – жил бы и мыслил иначе. Ведь последние годы нашей жизни – это всего лишь еще один шанс эту связь восстановить. Последняя возможность решить главную задачу своей жизни в досудебном порядке. Но кто сказал, что последние годы, месяцы, дни нашей жизни – они где-то там, в старости, а не здесь и сейчас?