Путь воина – достоинство и честь

Выпускник академии связи им. Подбельского старший лейтенант Мажит Бураханов шел по Страстному бульвару. Был конец мая, и в Москве стояла прекрасная солнечная погода. Столичные бульвары были наполнены запахами сирени и цветущей липы. Мажит был под впечатлением от состоявшегося днем ранее вручения удостоверения об окончании академии, которое прошло в торжественной обстановке с присутствием заместителя Наркома обороны. А сегодня был воскресный день, и Мажит после утренней зарядки и завтрака решил немного побыть на свежем воздухе и пройтись по бульварам Москвы. После часа прогулки, идя по Сретенскому бульвару, Мажит увидел в сторонке скамейку и присел на нее. Расположившись по­удобней, чуть прикрыл веки и погрузился в воспоминания…
Он вспомнил, что в 1924 году в 13-летнем возрасте остался круглым сиротой. Его определяют в детскую коммуну в Павлодаре. Жизнь там была непростой. Многие попавшие в нее 13–14-летние подростки, в основном сироты, были обозленными, но Мажит всегда умел постоять за себя.
В 1931 году успешно окончивший рабфак Мажит был твердо убежден в том, что нужно стремиться к знаниям и, не надеясь ни на кого, через самоотверженный труд идти вперед. Имея в кармане небольшую сумму подъемных денег, полученных им после окончания рабфака, он решает ехать в Москву. И без всякой поддержки, которую ему, собственно, и не от кого было ждать, 19-летний Мажит Бураханов поступает в Московский институт цветных металлов и золота…
Сидя на скамейке, Мажит вспоминал, как в первый год учебы он упорно осваивал учебные дисциплины. Не пропуская ни одной лекции, ни одного семинара, он дополнительно много занимался в библиотеке. Но через год ему придется бросить учебу, узнав, что в родных краях свирепствует голод. Он примет решение вернуться в свой аул, чтобы помочь родным и близким.
В том, 1932 году, оформив академический отпуск, он в течение двух недель с пересадками по железной дороге доберется до Омска и к середине июня прибудет в родной аул. Когда поезд отъезжал от Казанского вокзала, Мажит стоял в тамбуре и с грустью смотрел на удаляющуюся Москву. В тот момент он говорил себе: «Я еще вернусь в этот город!»
Приехав в аул, он сразу же решит, что делать. Разобравшись в ситуации, поймет, что джут, конечно, сделал свое черное дело, и погибло много скота. Но, помимо джута, были и другие причины разыгравшейся трагедии. Одной из них было неумение степняков заготавливать корм и сено на зиму. Аулчане вели традиционный кочевой выпас. К тому же они не выращивали плодоовощные культуры. Но главным бедствием были произвол и беззаконие властей, которые под предлогом коллективизации забрали последний скот у бедняков и тем самым обрекли людей на голод. И Мажит принимает единственное правильное решение – вывезти всех родичей в соседнюю Омскую область и создать там фермерское хозяйство. Он руководствовался следующим. Во-первых, русское население в соседнем Любинском районе Омской области было оседлым и выращивало пшеницу и картофель. Но самое главное, что на те регионы уже формально не распространялась власть установившегося в Казахстане голощекинского режима.
И он сделает это. Договорившись с уездным начальством Любинского района, Мажит разместит своих людей недалеко от села Марьяновка и создаст ферму. Он умело распределит всех мужчин и женщин, а также подростков по группам, которые будут заниматься разными видами работ. Часть людей, в основном женщины, будет выращивать картофель. Крепких мужчин он отправит на вырубку леса, предварительно получив разрешение на лесозаготовку в Омском леспромхозе. Часть заготовленных дров Мажит будет менять в русских селеньях на муку. В первый год он запретит резать на мясо имевшихся у них двух коров, чтобы для детей хоть в небольшом количестве было молоко...
Через три года люди вернутся в родные места. С тех пор к Мажиту Бураханову все его родичи – и стар и млад – будут относиться с большим уважением как к человеку с непререкаемым авторитетом.
В конце 1934 года Мажит будет призван на военную службу и после курсов лейтенантов в 1936 году поступит в Военную академию связи им. Подбельского, которую окончит в мае 1941 года.
«Да, прошло девять лет, и вот я снова здесь, в главном городе страны», – говорил себе Мажит. Мысли его были о том, что он офицер, а со вчерашнего дня выпускник академии, что все дороги перед ним открыты. А еще о том, что, учась в академии, он встретил Веру, к которой воспылал всей душой. Вера Яковлевна ответила ему взаимностью, и они поженились. А совсем недавно она ему призналась, что у них будет ребенок. «Как хорошо, что самые страшные годы голода и лишений позади, – думал про себя Мажит. – Жизнь действительно налаживается». Вчера зам­начальника академии сказал, что Мажита направят служить в спецгруппу по обеспечению связи при Главном штабе Наркомата обороны. Вставая со скамейки, Мажит подумал, что хорошо бы в конце лета взять двухнедельный отпуск, съездить в Казахстан, показать Вере родные края. Но не знал Мажит, что ровно через месяц – 22 июня 1941 года – война внесет свои жесткие коррективы не только в его планы, но и в судьбы миллионов и миллионов людей…
Мажит Бураханов пройдет фронтовыми дорогами от Москвы до Берлина и закончит войну в звании подполковника. Много раз он смотрел смерти в лицо. И когда под Сталинградом, прокладывая связь вместе с группой морских пехотинцев, ходил в штыковую атаку. В этом бою он заменит погибшего командира, поведет бойцов вперед и получит штыковое ранение в голову. И когда военно-транспортный самолет с группой связистов при заходе на посадку на высоте 100 метров будет сбит немецкой артиллерией, Мажит выпрыгнет из падаю­щего самолета и, «планируя» полами полушубка, упадет в глубокий снег. Он получит сильные ушибы, но останется жив.
И еще десятки раз, когда нужно было прокладывать связь непосредственно на передовой под огнем противника. За время войны он был награжден двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны, многими медалями. Первый орден Отечественной войны он получит в самом начале войны, летом 1941 года.
Вот выдержки только из одного представления командования к правительственной награде: «Тов. Бураханов – честный, добросовестный, исполнительный командир. На всем протяжении действия корпуса и на всех направлениях связь работала бесперебойно. Связь с частями на северо-западном фронте и на Сталинградском фронте работала без перерыва – этим самым Бураханов дал полную возможность управлять войсками. Лично смел, работает в любых условиях преодоления трудностей…»
После этого представления командующий Южным фронтом генерал-полковник (будущий маршал) Малиновский своим приказом наградил Мажита Бураханова орденом Отечественной войны.
В военных архивах сохранились и другие документы, связанные с боевыми заслугами М. Бураханова, – представления к наградам, характеристики командиров частей, наградные листы, приказы командующих фронтами. И в каждом из них красной нитью проходит оценка таких его качеств, как честность, добросовестность, смелость, высокий профессионализм. В одном из отзывов командира части прямо говорится о том, что если на каком-то участке связь работала плохо или была нарушена, то именно там можно было видеть Бураханова, который лично сам со своими подчиненными под огнем врага быстро восстанавливал связь.
Бесстрашный офицер, находясь всю войну на передовой, мог погибнуть в любой момент, но уберегли его аруахи. Духи предков возлюбили его с того мгновенья, когда их 21-летний потомок принял достойнейшее решение и усилиями воли спас свой род от вымирания. Он был победителем и в той схватке за выживание, и с этой самой страшной и жестокой войны он вернулся победителем.
Но и в мирной послевоенной жизни Мажит Бураханович был всегда на передовой. После войны он был назначен заместителем министра связи Казахстана, а с начала 50-х годов полковник Бураханов – один из руководителей секретного военного полигона, занимавшегося установлением космической связи и строительством космодрома Байконур.
…10 марта 1974 года генерал Устюменко в 8.00 утра прибыл в военную комендатуру Москвы и зашел в кабинет заместителя коменданта по общим вопросам. Подполковник встал из-за стола и, пригласив Устюменко присесть, сказал: «Слушаю вас, товарищ генерал». «Перейду сразу к делу, – ответил Александр Иванович. – Завтра в 12.00 мне нужно отделение бойцов с оружием для произведения прощального залпа при захоронении одного участника войны, моего боевого товарища». «Кого будете хоронить?» – задал вопрос замкоменданта. «Полковника Бураханова», – ответил Александр Иванович. «К сожалению, предоставить бойцов не могу. В соответствии с распоряжением коменданта предоставление солдат с оружием для произведения ритуальных залпов на московских кладбищах рекомендовано при захоронениях военнослужащих, имевших звание не ниже генерал-майора», – быстро проговорил замкоменданта. У Устюменко заходили желваки. Он медленно встал и посмотрел на подполковника тем взглядом, который может быть только у фронтовика, не раз смотревшего смерти в лицо. Затем, глядя в глаза замкоменданта, он хриплым, но внушительным голосом сказал: «Слушай меня, подполковник! Рекомендовано – не значит запрещено, как я понимаю. Этот полковник стоит нескольких генералов. Мы с ним прошли от Москвы до Берлина. И не дай Бог, если ты завтра не пришлешь бойцов к 12.00 на Бабушкинское кладбище!» Сказав это, генерал вышел.
…Мартовский день выдался прохладным. На кладбище ритуальные процедуры, связанные с захоронением, шли к завершению. После третьего прощального залпа, произведенного солдатами, все люди стали расходиться. Устюменко стоял в сторонке и ждал, когда все разойдутся, чтобы побыть одному на могиле своего боевого друга. В один момент к нему подошел молоденький лейтенант, командир отделения и, вытянувшись, сказал: «Разрешите обратиться, товарищ генерал». «Разрешаю», – негромко ответил Александр Иванович. «Разрешите бойцам возвратиться в часть?» – спросил лейтенант. «Разрешаю», – вновь ответил генерал. «Товарищ генерал, а каким был полковник Бураханов?» – задал вдруг неожиданный вопрос лейтенант. Устюменко повернулся к молодому офицеру всем корпусом, внимательно посмотрел в его глаза и сказал: «Он был человеком чести – чести офицерской и людской…»