Сегодня выдающемуся казахскому режиссеру и сценаристу, автору бессмертного фильма «Қыз-Жібек» Султан-Ахмету Ходжикову исполнилось бы 100 лет

Это случилось во время триумфального шествия фильма «Қыз-Жібек» по экранам республики. Султан-Ахмета Ходжикова пригласили в один из районов на встречу со зрителями. Он был очень доволен и одновременно утомлен горячим приемом сельчан и спешил обратно домой. Но местный киномеханик так настойчиво просил погостить у него, что отказать было невозможно.

Каково же было удивление знаменитого кинорежиссера, когда он увидел его дом. Деревянное строение впечатляло добротностью. Видя реакцию Ходжикова, киномеханик признался: «А ведь я построил дом благодаря вам и вашему фильму, аға!» И он поведал историю своего неожиданного и ошеломительного обогащения.

«Қыз-Жібек» только вышел на экраны, кинотеатры пестрели афишами фильма. Его показывали не только в столице и областных центрах, но и возили по районным центрам и отдаленным аулам. Достаточно было натянуть любую ткань, по такому случаю годилась и простая простыня, чтобы произошло чудо. Импровизированный кинотеатр под открытым небом собирал всех без исключения. Когда показывали фильм Ходжикова, равнодушных, по словам киномеханика, не было. Зрители следили за развивающимися на экране событиями затаив дыхание. Их восхищала степная легенда о казахских Ромео и Джульетте, и они ненавидели подлого Бекежана, разрушившего их красивую любовь. После просмотра сельчане, растроганные и впечатленные, совали растерянному киномеханику как суюнши... денежные купюры. И брали с него обещание привезти фильм еще раз в самое ближайшее время. Происходило такое повсеместно!

О чем думал и что вспоминал знаменитый кинорежиссер, слушая своего нового знакомца? Удивлялся превратностям судьбы, вспоминал, с какими невероятными трудностями ему пришлось столк­нуться во время съемок фильма, теперь завоевавшего всенародную любовь. Как можно было забыть предварительный просмотр фильма, когда членам худсовета была показана отснятая лишь на две трети картина? И какие только обвинения не посыпались тогда на режиссера! Эту экзекуцию по моральному уничтожению его, как профессионала, мог выдержать только Султан Ходжиков. Участник войны, он ушел на фронт добровольцем, а вернулся гвардии капитаном. Ему никогда не изменял бойцовский дух, но подвело сердце, после обширного инфаркта он в это время лежал в больнице. Его берегли, старались не беспокоить, но режиссер наверняка догадывался, какой вердикт вынес худсовет в лице уважаемых, авторитетных людей. А поскольку кино – искусство коллективное, то «досталось» всем. Нургису Тлендиева считали замечательным композитором и музыкантом, к счастью, признание нашло его при жизни. Рассказывали, что уникальный самородок создавал музыку, глядя на экран, чтобы она соответствовала изобразительному ряду. А худсовет посчитал музыку композитора, украсившую фильм, хулиганской выходкой. В картине, надо заметить, использована и музыка Евгения Брусиловского из одно­именной оперы, а также известные в народе импровизации знаменитых акынов.

Во время съемок поощрялась любая творческая инициатива. И когда Гульфайрус Исмаилова, исполнившая роль матери Жибек, придумала эпизод с рассыпающимися бусами, режиссер зацепился за эту находку. Он использовал ее в ключевом для фильма эпизоде, когда молодые влюб­ленные получают бата – благословение и их оставляют одних в юрте. Золотой пояс, разделяющий брачное ложе на две половины, символизирует чистоту, которую нельзя запятнать до свадьбы. И знак доверия суженому Жибек, достойному и благородному джигиту.

Изображать любовь Куману Тастанбекову и Меруерт Утекешевой не пришлось, чувство зарождалось между ними уже на съемочной площадке. И Султан Ходжиков здесь был тысячу раз прав, когда отстоял кандидатуру юной дебютантки. Правда, это стало камнем преткновения между автором сценария и режиссером. Габит Мусрепов изначально представлял в главной роли свою молодую красавицу жену. Режиссер категорически не соглашался. Объявленный «Казахфильмом» конкурс, в котором в фото- и кинопробах участвовали претендентки из разных областей республики, поставил точку в этом споре.

Все могут ошибаться, это свойственно и классикам. Знаменитый писатель в конце концов принял фильм Султана Ходжикова. Но чего это стоило?

С картины ушел художник-постановщик Кулахмет Ходжиков. Его единомышленник, инициатор идеи фильма и старший брат. Он стал первой жертвой противостоя­ния с автором сценария, воспринимая его позицию как посягательство на свободу творчества и дух народного эпоса. И это в период долгожданной оттепели, когда с самых высоких трибун был развенчан культ личности, а последствия сталинского террора были названы общенацио­нальной трагедией. А для него это оставалось незаживающей личной травмой: в 1938 году расстреляли их отца – видного политического и общест­венного деятеля Туркестанского края Конгыр-Ходжу Ходжикова. Сослали в Заполярный круг старшего брата Ходжа-Ахмета, тоже художника, откуда он вернулся больным и вскоре умер.

Идею будущего фильма они с Султан-Ахметом вынашивали вместе и обсуждали во всех деталях, представляя, каким будет на экране этот знаменитый эпичес­кий шедевр. Уже были готовы написанные Кулахметом эскизы к фильму, «Қыз-Жібек» запустили в производство. Но он не стал работать в обстановке давления и диктата и ушел с картины. Его работу художника-постановщика продолжила Гульфайрус Исмаилова.

Атмосфера на съемочной площадке накалялась, киногруппа роптала из-за труднос­тей съемочного процесса, который длился три года. Каждая планерка на киностудии начиналась с распекания режиссера. Ходжикову было объявлено 22 выговора! Фильм никак не укладывался в смету, был перерасход пленки, требовалось дополнительное финансирование. Если бы не помощь со стороны (киностудии это было не под силу), то как бы сняли массовку из нескольких десятков джигитов, которыми обеспечил респуб­ликанский союз спортивных обществ? А сцены с караваном верблюдов, табунами лошадей? Республиканский ипподром и Луговской конезавод предоставили для съемок породистых скакунов. Еще одно хозяйство обеспечило лебедями. И какой получился музыкально-изобразительный шедевр, в котором птицы своей удивительной грацией, когда понятно без слов, поведали о будущей трагедии! Нургиса Тлендиев выложился на все сто, как и кинооператор Асхат Ашрапов. Он работал с Ходжиковым на всех его фильмах, за исключением последнего – «Знай наших». Вместе они учились во ВГИКе. Асхат Тазетдинович был единственным в киногруппе, кто его поддерживал. И не возражал, если накануне во всех деталях обговоренный эпизод наутро менялся кардинально. Работать с Ходжиковым было непросто.

Есть такое выражение про актеров кино – «камера его любит». Это можно сказать про всех актеров, снявшихся в «Қыз-Жібек». А здесь собрался блестящий актерский ансамбль – Асанали Ашимов, Ануар Молдабеков, Фарида Шарипова, Идрис Ногайбаев, Лола Абдукаримова, Мухтар Бахтыгереев. Аксакалы сцены – Каукен Кенжетаев, Канабек Байсеитов, Сабира Майканова.

О выдающемся Кененбае Кожабекове стоит сказать отдельно. С режиссером у них сложились очень теплые отношения, и когда с актером случилась беда, он пытался всячески поддержать его, понимая, что главное лекарство для Кожабекова – это работа. Кененбай-аға был уже прикован к инвалидному креслу, когда режиссер пригласил его для участия в съемках. Пос­ле семнадцати фотопроб и трех кинопроб Кененбай Кожабеков был утвержден. В его исполнении мудрый и справедливый правитель Сырлыбай всеми силами пытается примирить раздираемые внут­ренними распрями казахские племена. Он понимает, что вражда и междоусобицы только на руку врагу, который залил казахской кровью безбрежные степные просторы. В уста Сырлыбая можно вложить слова, ставшие как бы рефреном фильма: «Народ мой, сила твоя – в единстве!»

И если глава рода шекты увидел в помолвке своей дочери Жибек с Толегеном, представителем враждебного племени жагалбайлы, возможность будущего мира и согласия, то другого мнения был хан Базарбай, отец будущего зятя. Он непримирим, жесток и стоит на своем даже тогда, когда его войско под предводительством Толегена в союзе с шектинцами готово сразить общего врага – джунгаров. В исполнении Каукена Кенжетаева получился яркий, запоминающийся образ.

Наверное, редко такое бывает, чтобы сюжет фильма перекликался с тем, что происходило на съемочной площадке. Враж­дебность вместо дружеского плеча, разобщенность в момент, когда надо сплотиться. В данный момент – вокруг режиссера. Тогда Ходжикову казалось, что на фронте (он воевал в составе знаменитой Панфиловской дивизии) было проще: вот он, враг, сидит в соседнем окопе. А здесь «неприятель» в лице коллег и членов худсовета.

Но эта художественно-производственная «кухня» не помешала фильму состояться, и его полюбил зритель.

Когда появилась и поползла в народ молва об экранизации знаменитого эпоса – какое воодушевление и подъем национального духа это вызвало! «Казахфильм», наверное, не знал прежде (а сейчас и подавно) такого народного подвижничества. Люди приносили, привозили и присылали на киностудию все, что могло придать фильму историческую достоверность.

Вытряхивалось содержимое из старых сундуков (сундуки тоже стали ценным реквизитом), не жалели старинных семейных реликвий, чудом сохранившихся и переходивших из поколения в поколение. Седла, ковры, кошмы, изделия казахских зергеров.

Сам режиссер не раз повторял, что хотел бы поднять съемки фильма на уровень поистине всенародного праздника. И это у него получилось.

Премьера фильма состоялась в 1972 году. А в 1988-м Ходжикова не стало.

У Султан-Ахмета было много творчес­ких планов и задумок, и он мечтал снять фильм, «после которого было бы не страшно умереть». Но такой фильм уже был в его творческой биографии – «Қыз-Жібек» надолго пережил своего создателя и сегодня, спустя полвека, смотрится с большим волнением и трепетом.