Сквозь стену молчания

Газымбек Беремжанов родился 28 февраля 1896-го в ауле № 1 Тосынской волости Торгайского уезда Актюбинской области. В годы революции он принимал активное участие в деятельности Алашорды, в 1921–1922 годах был редактором газеты «Ақ жол». Один из немногих представителей Казахстана, в 1928 году Газымбек окончил в Берлине Прусскую сельскохозяйственную высшую школу (ныне Университет им. Гумбольдта). Однако после возвращения в СССР был арестован, затем 18 января 1931 года осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей, отправлен на Беломорканал, где работал агрономом колонизационного бюро.

В 1937 году Газымбек был арес­тован повторно по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации, приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. 19 марта 1938 года приговор приведен в исполнение.

– Я не могу сказать, что имя Газымбека Беремжанова знакомо мне с детства, – говорит его внучатая племянница Лейла Айтхожина. – Моя бабушка Инкар Ахметовна Беремжанова практически ничего о нем не рассказывала. Репрессии 30-х годов коснулись и семьи Беремжановых, но об этом говорили неохотно. Из обрывочных рассказов, иногда прорывавшихся сквозь стену молчания, Лейла знала, что у бабушки был дядя, интеллигентный и яркий человек, получивший образование в Германии, подвергавшийся политическим репрессиям, и что с 1937 года о нем не было никаких сведений. Газымбек не оставил ни семьи, ни детей.

Говорить о жертвах репрессий вслух стало возможным позже. В 1988 году, как только стало известно о постановлении Верховного суда Казахской ССР, Инкар Ахметовна посчитала долгом получить справку о реабилитации своего дяди – Газымбека Беремжанова. Лейла помнит, какое облегчение и в то же время боль испытала бабушка, получив на руки этот документ…

В начале 90-х годов родители Лейлы безуспешно искали могилу Газымбека на подмос­ковном полигоне Бутово. Затем последовала новая волна рассекречивания, и стало ясно, что искать захоронение нужно на полигоне Коммунарка в Подмосковье (сейчас это уже черта города Москвы), где, как выяснилось, были расстреляны тысячи людей. Сегодня имя Газымбека Беремжанова высечено там на стене памяти, установленной на мемориальном комплексе жерт­вам политических репрессий.

Поклониться могилам Лейла привела свою десятилетнюю дочь…

– С годами мы открываем новые и новые страницы биографии Газымбека. Образ яркой, выдающейся, образованной личности обретает все больше и больше граней, вызывает восхищение и уважение, – говорит его внучатая племянница.

Несколько лет назад усилиями родственницы, живущей в Германии, удалось получить документы, подтверждающие, что Газымбек действительно завершил свое образование в области сельского хозяйства, так необходимое в то время его родному Казахстану, в Берлинской высшей школе.

Дальнейшие поиски информации о дяде привели Лейлу в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ, г. Москва), где она нашла его рукописи, написанные 100 лет назад – в начале 1921 года. Ей удалось узнать, что раньше обращений к этим документам не было, возможно, из-за того, что в заголовке имя автора было указано с ошибкой. По просьбе Лейлы ее исправили.

По ее словам, каждый, кто прочтет эти строки, не только получит удовольствие от стиля и юмора автора, но и ответит на вопрос, почему Газымбека Беремжанова можно, без сомнения, считать одним из верных сыновей Казахской земли, служивших ей всю свою короткую жизнь. Кроме того, написанные сто лет назад строки актуальны и в наше время, они позволяют глубже понять суть трагичес­ких для Казахстана событий XX века.

Найденная статья Газымбека «Как подойти к киргизам?» – это, по сути, обращение к русскоговорящему сообществу, возможно, несколько наивное, обращение к действовавшей в то время власти с надеждой на не столь стремительную «перестройку» традиций, призыв к уважению и вниманию к народу, укладу его жизни. Кроме общественной значимости этого материала удивляет слог автора, умение владеть пером, знание истории и классической литературы, яркое использование метафор и полемический талант.

«Когда в 1905 году в казахских аулах получали письма и статьи Льва Толстого, этого избранного цветка из прекрасного букета русской интеллигенции, которые переводились казахами-интеллигентами, то казахи не верили, что Толстой русский, и говорили: «Толстой, наверное, казах». Пусть теперь казахи то же самое скажут и о коммунис­тах», – писал Газымбек.

Во второй статье «После нас хоть потоп» он говорит о неумелой заготовке мяса в Казахстане прибывшими из центра администраторами. Она выполнялась в самое неудобное время не только для казахов, но и для самих заготовителей. «Животные всех видов, не только во втором периоде беременности, но и в самом последнем (дальше некуда!), и собрать придется самую тощую скотину. Такой печальный опыт «антитейлоризации» и незнание условий казахской жизни были в Кирреспублике: часть собранного осенью скота погибла холодною и голодною смертью».

Лейле также удалось найти работу Газымбека, написанную во время пребывания в лагерях Беломорканала. Как выяснилось, он занимался сортоиспытанием сельскохозяйственных культур на болотистых местностях. По результатам в 1935 году были выпущены «Труды сельскохозяйственной опытной станции», которые включали в себя два отчета, один из которых принадлежит Беремжанову.

К моменту написания статей Газымбеку Беремжанову было всего 25 лет, а в этом году отмечается его 125-летие.
В архиве ФСБ РФ хранится дело Газымбека Беремжанова за 1937–1938 годы и Лейла планирует ознакомиться с ним, как только будут сняты ограничительные меры в связи с эпидемиологичес­кой ситуацией.