Барьер для скотокрадов

СТАТИСТИКА И БЕЗОПАСНОСТЬ

Скотокрадство в Казахстане давно уже вылилось за рамки локальных инцидентов, став повсеместным явлением и ­серьезным вызовом для сельчан, занятых в сфере животноводства. По данным МВД РК, в 2018 году в целом по республике из украденных 15,4 тыс. голов скота удалось вернуть владельцам лишь свыше 7 тыс. животных. За совершение данного вида преступлений задержано более 2 120 человек, в том числе 340 преступных групп.

Только за 10 месяцев прошлого года в стране было зафиксировано 3 787 фактов преступлений, связанных с кражей скота. Из них 3 345 случаев скотокрадства отнесены к категории средней тяжести. Но именно она затрагивает интересы широких слоев населения, нанося ущерб крестьянским и фермерским хозяйствам, а также владельцам личных подсобных хозяйств. Социальная опасность явления очевидна, ведь скот для большинства жителей сел – единственный источник дохода.

По мнению представителей МВД, сегодня в стране нет устойчивых преступных групп, которые на протяжении нескольких лет занимались бы этим криминальным промыслом. Чем же в таком случае объясняется устойчивость самой криминальной практики, для борьбы с которой требуется введение более жестких мер наказания? Ведь скотокрадство в нашей стране явно основывается на хорошо отлаженной системе кражи и сбыта скота, логической цепочке последовательности, в которой скотокрад – лишь малое звено большой проблемы – аграрной, социальной, криминогенной...

Как известно, росту подобного рода преступности в немалой степени способствуют перекупщики, которые перепродают скот в живом и убойном виде. Организаторов пунктов, занимаю­щихся скупкой краденых животных, нет-нет да и задерживают на местах правоохранительные органы. Но преступников это не останавливает, ведь если есть спрос, то, как говорится, должно быть и предложение…

Как считают в правоохранительном ведомстве, сотрудники сельских акиматов должны выявлять в своих округах людей, занимающихся незаконной торговлей. Кроме того, в каждом ауле нужно повысить эффективность профилактической работы районной полиции с лицами, склонными к воровству скота. Выявить таких людей на местах – дело нехитрое.

Шила в мешке не утаишь, особенно в сельской местности. Как правило, сельчане таких «деятелей» знают наперечет. Но поймать их на деле непросто. С каждым разом тактика скотокрадов, если это не новички, становится все более изощренной.

– В основном скот воруют в тех местах, где сельчанами практикуется свободный выпас животных без какого-либо присмотра за ними, что создает условия для их хищения, – пояс­няют в МВД.

Однако в северных регионах страны широкого раздолья для подобного выпаса скота, как в Тургае или Прибалхашье, казалось бы, нет, но животных и в этих областях устойчиво крадут, находя всевозможные лазейки.

По сведениям МВД, на сегодня доля скотокрадства в общей структуре всех видов краж не превышает 3,5%. В 2019 году количество похищенного скотопоголовья снизилось на 56% – с 19,5 тыс. до 11 тыс.

Из похищенных в прошлом году более 90 тыс. голов скота владельцам возвращено 42 тыс. Безусловно, эта цифра вряд ли утешит пострадавших и придаст уверенность тем, кто занимается в поте лица решением продовольственной проблемы в стране. Для них нужна не статистика, а реальная безопасность объектов их продуктивной деятельности – сельхозживотных, на которых в округе развелось немало «охотников» из числа скотокрадов.

В текущем году, несмотря на сложную эпидемиологическую и экономическую ситуацию как в мире, так и в стране, Правительству Казахстана удалось существенно снизить негативное влияние пандемии на развитие сельского хозяйства. Благодаря своевременным мерам поддержки и финансовой помощи фермерам по итогам 9 месяцев отрасль показала рост на уровне 5%. Объем валовой продукции животноводства увеличился на 2,7% и составил 1,9 трлн тенге. При этом отмечается рост объемов производства мяса в живом весе – на 3,8%, молока – на 3%.

По сути, в этих цифрах заключено многое: и бесперебойное обеспечение продуктами питания внутреннего рынка, и экспортные поставки в соседние страны, и увеличение ­сырья для сельхозпереработки, и реальные стимулы для роста благосостояния сельчан.

В основе этих достижений стоит село. На сегодня в республике насчитывается более 7,1 млн голов КРС, в том числе животных молочной продуктивности – 4,7 млн голов, мясной – 2,3 млн. Ежегодный рост внутреннего поголовья составляет 5%.

В стране действуют 113 откормочных площадок на 279 тыс. ското-мест единовременного откорма. В личных подворных хозяйствах сельских жителей по-прежнему сосредоточено около 70% всего поголовья скота в республике – КРС, лошадей, верблюдов, овец и коз. При этом среди прочих проблем ЛПХ наи­более острой остается угроза утраты скота в результате вероломства скотокрадов.

Напомним, в сентябре прошлого года на совещании по воп­росам АПК Глава государства подчеркнул важность принятия системных мер по повышению благосостояния сельчан. По его мнению, крупные сельхозпредприятия не должны оставаться в стороне от этих процессов. Аграрии должны разделить социальную ответственность за улучшение качества жизни сельского населения.

Безусловно, все эти меры предусматривают и более конкретное внимание к проблемам мелких крестьянских хозяйств, фермеров и жителей сел, одной из которых и является скотокрадство.

ДЕЛО ХОЗЯЙСКОЕ

В рамках мер по предупреждению и профилактике скотокрадства в регионах усилена работа по пересчету и максимальной идентификации сельхозживотных. Создаются специализированные загоны временного размещения изъятого скота для проверки учетных данных (чипов, бирок, тавро и проверке их по базе данных), проводятся анализы (при визуальных признаках заболеваний), выяс­няются обстоятельства хищения (сверка с ориентировками похищенного скота). При этом повсеместно внедряется прак­тика более организованного выпаса, заключения трехсторонних договоров по принципу «пастух – владелец – акимат».

При этом сельские акиматы выступают как организующие и контролирующие органы. Кроме того, решаются вопросы оплаты труда пастухов. Но почему бы в рамках этих мер не закрепить за последними также право ношения оружия, ведь они нередко становятся жертвами в результате набегов скотокрадов?

По данным МВД РК, за последние 5 лет за совершение краж скота было задержано 11 тыс. преступников, в том числе 1 500 в группе лиц. Несмотря на то что скотокрадство, по сути, выступает экономическим террором, тем не менее основная масса соответствующих преступлений причислялась до недавних пор к категории средней тяжести.

При этом ситуация выглядела несколько абсурдной. С одной стороны, правоохранительные органы на местах прилагают усилия для поимки и изобличения преступников, с другой – либеральное законодательство не позволяет их судить строго. Статья 147 УК «Содержание под стражей» применялась только в отношении лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, за которые законом предусмотрено лишение свободы на срок не менее 5 лет. Поэтому скотокрады имели возможность находиться на свободе даже после изобличения их.

По статье 68 Уголовного кодекса «Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением» они имели право примириться с потерпевшими и подлежали освобождению от уголовной ответственности. Бросали ли новоявленные барымтачи после этого заниматься скотокрадством? Как показывает практика, далеко не всегда.

Например, в текущем месяце сотрудники отдела полиции Каркаралинского района Карагандинской области в ходе проведения оперативно-поис­ковых мероприятий «Участок» и «Скотокрадство» задержали мужчину, погонявшего целый табун лошадей. При задержании он утверждал, что перегоняет собственных животных, но опытных оперативников эти аргументы не убедили.

Задержанным оказался 58-летний житель Восточно-Казахстанской области, ранее уже проходивший по учетам органов внутренних дел. Выяснилось, что косяк из 30 лошадей был украден недавно из общего табуна сельских жителей. Теперь в связи с ужесточением законодательства нерадивый злоумышленник проведет многие годы в местах не столь отдаленных.

Только в ходе вышеуказанной операции сотрудниками полиции раскрыто 159 краж скота, в том числе 57 прошлых лет. Найдено и возвращено владельцам более 480 голов ранее похищенных животных (180 лошадей, 103 КРС и 200 МРС). За кражи скота задержано 214 лиц и 30 преступных групп.

Кроме того, удалось выявить около 400 правонарушений в области ветеринарии, в том числе фактов перевозки и реа­лизации скота и мясной продукции без документов. Ведь спрос на мясо высок, и его легко реализовать в любом месте. К тому же после забоя скота поди определи, краденое мясо или нет. Поэтому остается одно – усиление контроля за сохранностью скота, находящегося в хозяйствах сельских жителей. А это, ра­зумеется, дело хозяйское.

Кроме того, все имеющееся поголовье необходимо ставить на учет в сельских администрациях, провести клеймение и таврирование каждого животного. Не следует пренебрегать в этом деле и услугами организованной пастьбы в сельских населенных пунктах.

Такая практика используется с давних пор почти повсеместно в северных регионах страны, где основная масса сельхоз­угодий, как правило, занята посевными площадями. При этом пастух несет ответственность за сохранность стада, которое днем выгоняется на пастбища, а вечером пригоняется в села к своим владельцам.

СОЦИАЛЬНЫЙ ВЫХЛОП

Современное скотокрадство, замешанное исключительно на алчности и корысти, люди часто сравнивают с барымтой, практиковавшейся в казахской степи в прошлой кочевой бытности, когда общественные отношения регулировались вековыми традиционными нормами, свое­образными кодексами чес­ти и поведения. И хотя в обоих случаях речь идет о банальной краже скота, тем не менее между прежней традиционной барымтой и современным скотокрадством – большая разница. Все дело – в мотивации.

В первом случае барымта, благословленная местными аксакалами и биями, выступала своеобразным инструментом достижения справедливости, мерой наказания (оппонентов, недругов или же должников) за «буйный набег», моральный или материальный ущерб, оставшийся неудовлетворенным.

В классическом понимании барымта – это ответные меры «униженных и оскорбленных» на вероломство других соплеменников. То есть не буди лиха, пока оно тихо. По степным законам барымтачи в течение 3 дней должны были известить другую сторону о том, что они предпримут против них барымту за конкретный проступок. Иначе барымта считалась воровством.

Но если кто-то просто так, без всяких причин воровал чужой скот только ради наживы (скрытая барымта), то это считалось преступлением, жестко наказывалось и осуждалось в народе. Сегодня таких «барымтачей» тоже не больно жалуют. Однако покуда «гром не грянет с небес», лояльное законодательство не повернется лицом к проблеме…

Между тем по традиционному казахскому обычаю вор, изобличенный в краже скота, сначала должен был вернуть украденное поголовье владельцу, а пос­ле этого предстать перед степным правосудием – судом биев, который решал, как наказать преступника.

Главным наказанием за подобную провинность всегда был айып – штраф, который состоял из 9 голов того или иного вида украденного скота.

Степной айып – суровое и тяжкое наказание для небогатого лиходея, его семейства и сородичей, выплатить который степняку было столь же сложно, как вернуть вчерашний день. И нередко случалось так, что даже смерть не избавляла человека от непомерного бремени айыпа, наложенного за былые злодеяния.

В свое время гениальный Абай в своих «Назиданиях» отмечал: «Чем промышляет, как живет народ? Есть два средства. Одно из них – воровство. Вор надеется разжиться краденым, бай думает умножить свои стада, вернув похищенное с лихвой. Власть держащий обещает баю найти и возвратить пропажу, а вору – избежать правосудия. То есть оби­рает обоих. Обыватель плутует, донося на вора властям. В то же время он оказывает вору мелкие услуги, скупает у него ворованное по дешевке. Вот и получается так, что в одном неблаговидном процессе вольно или невольно задействованы многие лица…».

С момента изречения этих мыс­лей Абаем прошло не так много времени по историческим меркам. Но проблема, о которой говорил великий мыслитель, актуальна и поныне. Просвещенное общество XXI века задается все тем же вопросом: как преодолеть проблему скотокрадства?

В условиях перманентно растущего спроса на продукцию животноводства конокрады распоясались настолько, что вольно или невольно приходится ужесточать против них меры наказания. Однако, как полагают эксперты, проблема скотокрадства бытует на благодатной поч­ве кризиса сельской экономики. Число барымтачей пополняется в основном за счет маргинальной сельской среды. Поэтому, не решив столь важную задачу, связанную с подъемом аграрной экономики, преодолеть остроту проблемы скотокрадства невозможно, как и вернуть вчерашний день.