​Февральское счастье Достоевского

«Мария. Анна. Две музы Достоевского» – так назвали в Литературно-мемориальном музее Ф. Достоевского выставку, посвященную сразу двум февральским датам – 6 февраля исполнилось 160 лет со дня венчания ссыльного писателя с первой женой Марией Исаевой, а 15 февраля, 150 лет назад он, уже будучи вдовцом, венчался с Анной Сниткиной.

На выставке представлены более 70 экспонатов, наиболее ценными из которых являются рапорт Достоевского и рукописные копии на правах оригинала. Многие из документов и сами «юбиляры» – в нынешнем году им исполняется 160 лет. Посетители могут познакомиться с письмами Ф. Достоевского, воспоминаниями А. Врангеля, П. Семенова-Тян-Шанского, А. Достоевской, книгой А. Донова «Мария Констант, жена Достоевского». Иллюстрируя личную жизнь писателя, полную драматических и даже трагичес­ких коллизий, экспонаты живо переносят в ту эпоху, рисуя «времена и нравы», воссоздают Семипалатинск полуторавековой давности.

– В наш город Достоевский прибыл 1 марта 1854 года, – рассказывает заведующая научно-экс­позиционным отделом Ирина Соловьева. – В середине XIX века это был затерянный в степи город близ китайской границы.

В своих воспоминаниях тогдашний прокурор области Александр Врангель, друживший с писателем, напишет: «…В мое время Семипалатинск был полугород, полу-деревня. Все постройки были деревянные, бревенчатые, очень немногие обшиты досками. Жителей было 5–6 тысяч человек вместе с гарнизоном… Я думаю, во всем городе газеты получали человек 10–15, да и немуд­рено, – люди в то время в Сибири интересовались только картами, попойками, сплетнями и своими торговыми делами…»

Достоевскому вскоре разрешено было – в виде исключения – перебраться из солдатской казармы на квартиру. Врангель свидетельствовал: «У Достоевского была одна комната, довольно большая, но чрезвычайно низкая, в ней царствовал всегда полумрак… Вся комната была закопчена и так темна, что вечером с сальною свечою – стеариновые тогда были большою роскошью, а освещения керосином еще не существовало – я еле-еле мог читать. Как при таком освещении Федор Михайлович писал ночи напролет, решительно не понимаю».

О первых солдатских впечатлениях Достоевский пишет брату Михаилу: «Климат здесь довольно здоров. Здесь уже начало киргизской степи. Город довольно большой и людный. Азиатов множество. Степь открытая. Лето длинное и горячее, зима короче, чем в Тобольске и в Омске, но суровая. Рас­тительности решительно никакой, ни деревца – чис­тая степь. В нескольких верстах от города бор, на многие десятки, а может быть, и сотни верст. Здесь все ель, сосна да ветла, других деревьев нету. Дичи тьма. Порядочно торгуют, но европейские предметы так дороги, что приступу нет. Когда-нибудь я напишу тебе о Семипалатин­ске подробнее. Это стоит того…»

Еще перед отъездом сюда Достоевский был полон предчувствий о приближении чего-то «грозного, во всяком случае неизбежного». Пророческий дар не обманул писателя – в начале 1854 года он знакомится в Семипалатинске с изрядно пьющим чиновником Исаевым и его женой Марией Дмитриевной. И уже вскоре писатель делится с братом в письме: «Это дама, еще молодая, 28 лет, хорошенькая, очень образованная, очень умная, добра, мила, грациозна, с превосходным, великодушным сердцем. Участь эту она перенесла гордо, безропотно, сама исправляла должность служанки, ходя за беспечным мужем, которому я, по праву дружбы, много читал наставлений, и за маленьким сыном. Она только сделалась больна, впечатлительна и раздражительна. Характер ее, впрочем, был веселый и резвый. Я почти не выходил из их дома. Что за счастливые вечера проводил я в ее обществе! Я редко встречал такую женщину».

– Пьяница-муж, постоянная бедность, убогая провинциальная беспросветная жизнь – такова была жалкая судьба пылкой мечтательницы, – рассказывает И. Соловьева. – И вдруг в этом «темном царстве» появился «луч света» – рядовой Сибирского 7-го линейного батальона Федор Достоевский. Он, конечно, «человек без будущего», так как попал в политическую историю, но ведь он писатель, а среди ее знакомых никогда не было ни одного из этого сословия, к тому же человек, несомненно, интересный и талантливый, а главное, смотрит на нее влюбленными глазами.

А писателя целиком захватила эта первая большая любовь, тем более что и внешний вид Марии Дмитриевны – хрупкий и болезненный, какая-то душевная беззащитность вызывали в нем постоянное желание помочь ей, оберегать ее, как ребенка. К тому же она приняла в нем сердечное участие, ввела в свой дом, вместе с А. Врангелем помогла ему найти путь в местное общество. Все это не могло не вызвать в рядовом Достоевском глубокой благодарности, привязанности и беспредельной преданности.

Впереди этих жаждущих счастья мужчину и женщину ждут перипетии, не уступающие по неожиданности сюжетных поворотов будущим романам писателя. Разлука, надежда на воссоединение, молодой и красивый соперник, мучительная ревность на расстояние, тайный отъезд Достоевского из места ссылки и, наконец, венчание. Причем поручителем со стороны жениха стал тот самый соперник, что, несомненно, придавало бракосочетанию большую напряженность. К какому жестокому и грозному финалу мог привести такой накал страстей? К бегству невесты из-под венца, к сумасшествию покинутого жениха?

– Через 12 лет Достоевский увековечит эту драму в своем гениальном романе «Идиот» – романе о грешнице, полюбившей праведника и убитой грешником, – говорит И. Соловьева. – Образ Марии Дмитриевны можно найти во многих произведениях Достоевского: Наташа в «Униженных и оскорбленных», супруга Мармеладова в «Преступ­лении и наказании», Настасья Филипповна в «Идиоте» и Катерина Ивановна в «Братьях Карамазовых». Все эти лихорадочные, бледные и порывистые женщины навеяны первой большой любовью писателя – Марией Дмитриевной, встретить которую Дос­тоевскому было суждено в Семипалатинске...