Мастер зашифрованной философии

За ними стоят сотни и тысячи исковерканных человеческих судеб и изломанных жизней: от голода в далекие 1929–1933 годы погибло 40% коренного населения нашей страны. Эти белые пятна истории, несмотря ни на какие исторические привязки, почти в каждой своей картине пытается по-своему воскресить, провести авторские символические параллели Жумахмет. Уроженец Кызылординской области, в Алматы он обосновался в 1980-е годы. Член Союза художников Казахстана, участник персональных и коллективных выставок республиканского и международного уровня. Его работы видели в Англии, Латинской Америке, Турции, Франции и других точках земного шара. Чем он отличается от других мастеров кисти? Он – один из немногих художников в нашей стране, кто специализируется на социальных пейзажах, и не случайно разговор с Жумахметом начался именно с темы голодомора.

– Эту боль носит в себе почти каждая казахстанская семья, чьи предки пережили те тяжелые годы, – говорит художник. – Нашим современникам никогда не стоит забывать о том, сколько испытаний, лишений выпало на долю казахского народа…

Под влиянием именно этой темы он пришел к своеобразному авторскому знаку – штрих-коду, который изображает в целой серии работ. Через этот трехцветный символ он передает всю тоску, всю боль родного народа, сумевшего выжить в такие непростые годы.

– Художник отличается тем, что обращается к социальным темам, – говорит о Ж. Мырзахметове искусствовед Мария Жумагулова. – За 20 лет независимости этого практически никто не делал. Потому что очень сложно одним полотном подробно высказаться на эту тему. Особенно через такой жанр, как пейзаж, когда мастер любуется природой и просто передает свои ощущения. Но у художника пейзаж превращается в драматичный социальный конфликт.

По мнению М. Жумагуловой, истоки символичности работ Ж.  Мырзахметова нужно искать в менталитете нашего народа:

– Казахи изобразительным искусством практически не занимались, – рассказывает она. – А свою философию, свои нравственные представления передавали через условный язык – орнаменты, знаки, цвета, через тамгу, к примеру. Так

Жумахмет пришел к своему штрих-коду, который выражает собой связь трех поколений.

И действительно, стоит только приглядеться к работам из этой серии, как шаг за шагом замечаешь знаки автора, заставляющие возвращаться к истории родного народа, находить параллели с современной действительностью, прислушиваться к своим внутренним ощущениям. Несмотря на всю трагичность, которой пронизана тема голодомора и, соответственно, работы художника Ж. Мырзахметова, – это опрокинутый казан, разоб­ранные уыки и шанырак, уходящий за горизонт «лес» пней – олицетворение сваленного с ног, раздавленного, униженного народа. Но зритель все же продолжает верить в жизнь. Об этом говорит изображение на полотне шырака – зажженного светильника…

Ж. Мырзахметов берется за сложные темы, поэтому и читать его пейзажи нужно не торопясь, вдумчиво, рассуждая вместе с художником. Он писал об исчезновении Арала, знакомого еще с детских лет, брался за изображение проблем Семипалатинского полигона. Сейчас он занят серией работ, посвященных 99 именам Аллаха. Написал уже около 17 работ. Художник признается, что ему помогает Всевышний в работе над этим важным циклом. Я попросила искусствоведа М. Жумагулову оценить и это неоднозначное направление, в котором пытается реализовать себя автор:

– Мы долгое время считали себя атеистами, – рассказывает она. – А сейчас пытаемся в себе возродить обращение к Богу, и это очень важно. Как известно, у Бога очень много ипостасей: он охраняет, защищает, дает благодать, покой, и в связи с этим в исламе Богу приписываются 99 имен. Жумахмет и здесь заявляет о себе достаточно смело, ведь изображение арабской вязи – это элемент древнего искусства эпиграфика, и до него в современном отечественном искусстве никто не обращался к нему. Он пытается выразить в этой серии не просто имена Аллаха, но и дать нравственные понятия о добре и зле, о тьме и свете. Каждый компонент на его картине не случаен и несет на себе глубокую смысловую нагрузку, здесь мы также встретим его авторский штрих-код.

По мнению искусствоведа М. Жумагуловой, художник совершил огромный рост в своем творчестве, когда от элементарной фиксации окружающей природы перешел к социальным пейзажам и стал вводить компоненты, раскрывающие обозначенные темы с новой силой. По-моему, его работы с первого взгляда не удастся обуздать, и понять устремления художника только по одной его картине невозможно: нужно смотреть, смот­реть и еще раз смотреть. И только потом, через некоторое время, ловишь себя на мысли, что начинаешь понимать ход мыслей мастера, искусно зашифрованных в авторском языке символов.

Асемгуль БАКЫТОВА, Алматы