Нельзя идти душе наперекор

Спустя годы я увлеклась казахской прозой и читала запоем: Габит Мусрепов, Сабит Муканов, Мухтар Ауэзов, Сафуан Шаймерденов, после были Шарбану Кумарова, Абиш Кекильбаев, Софы Сматаев… Я впитывала в себя наполненные силой родной степи и сочнос­тью родной речи тексты, узнавала новое, иногда знакомое старое. Это было такое путешествие вглубь себя, своего народа, своей культуры. Но Тахави Ахтанова я прочитала потом, когда тема войны стала самой важной в моем сознании. Это пришло после книг Светланы Алексиевич, Ивана Цюпы.

Когда мною уже были перечитаны «Молодая гвардия», «Они сражались за Родину», «Повесть о сыне» и другие книги, посвященные войне, я взялась за роман Тахави Ахтанова «Шырағың сөнбесін». Назире, главной героине, было 19, чуть больше, чем мне тогда, и ее размышления оказались интерес­ны. Вместе с ней я проживала тяжелые дни: почти кожей ощущала ее страх, горевала и плакала, надеялась и шла вперед. «Самое тяжелое – это одиночество», – говорила она, и я соглашалась. «Главное, чтобы не погас свет после тебя», – она держалась за слова своей бабушки, и я ей верила.

Она так просто и так полно рассказывала о любви, что было сразу понятно – настоящий человек, с душой. У меня тогда еще не было детей, но каким-то внутренним чутьем я понимала ее чувства, наверное, это генетическая память женского сознания. Нравилось мне и название книги, от него веяло теплом, надеждой.

А вот его «Ант» – «Клятву» я изучала, когда простой интерес к истории своего народа перерос в большое увлечение и вошел прочно в жизнь и в работу. Политические игры, большие ставки в крупной игре, громкие имена канувших в Лету правителей, любовные линии, острые цитаты и емкие фразы – книга затянула, оставив приятное послевкусие. Впечаталась в память фраза: «Во имя цели, даже самой высшей, нельзя идти душе наперекор». Она, как говорят сейчас, отозвалась в душе, словно легла на подготовленную почву.

Вопросы вечные, терзающие молодых во всем мире и во все времена, – любовь и дружбу я изучала через истории литературных героев. Среди них и Ляззат из «Махаббат мұңы», и Мурат из «Грозных дней».

Те книги давно перекочевали из папиной в мою библиотеку, и теперь уже мой сын читал по слогам их названия в прошлом году, изучая әліппе. И он спрашивал у меня, что же означает такое необычное имя Тахави? И уже я рассказывала ему о том, что был такой писатель, замечательно изображавший жизнь в разных ее красках, как когда-то мой отец рассказывал мне о своем современнике.

Человек остается в своих делах и трудах, автор живет вечно в своих книгах. И сегодня хочется, чтобы читателей у литератора с редким именем и живыми текстами становилось только больше. Чтобы не были незаслуженно забыты труды, в которых аккумулированы мудрость и простота.