Наверное, просто сказать: «Ой, пойду-ка я схожу к отцу». А сделать? Как правило, такое решение связано с сильным потрясением. Лет 10 назад в жизни Александра Николаевича произошла трагедия. Погиб близкий человек. Навалились и другие проблемы. Ему стало реально плохо. Начался сильнейший кризис. Все это не было напрямую связано с отцом. Но он вдруг увидел, что многое, происходящее в жизни, связано с его отсутствием. И, осознав это, подумал: «Мне надо срочно лететь к отцу!»
С Александром Николаевичем вызвался лететь его друг детства, который хорошо понимал сложность ситуации. Друзья поселились в доме отца, у леса. Много разговаривали наедине. Александр Николаевич пытался переварить происходящее, бесконечно продолжал разборки: кто кого бросил, мама или папа, почему, зачем, кто виноват, что сказала бабушка, что ответил дедушка, что возразила тетя, кто что разрушил…
И вдруг – как вспышка. В тот момент, когда обиженный сын убежденно твердил о том, какие они с отцом разные, друг ему сказал: «Слушай, какие глаза у твоего отца! Такие мудрые, такие глубокие!» Это был отрезвляющий момент. Эти слова будто врезались в Александра Николаевича, и ему показалось, что разделяющей их пропасти больше нет. Взрослый сын понял вдруг, что должен смотреть на отца не через призму каких-то совершенных им 30 или 40 лет назад поступков, не через выяснение подробностей, кто кого предал и кто кого подвел, не через упреки за детство, проведенное без него, за маму… Копаться в этом… Правильно ли? Конечно, это не значит, что надо совсем перестать обращать внимание на факты, но все это вообще не должно ничего менять в изначальном отношении к отцу. Благодарность – это первое.
…У Александра Николаевича трое детей, и каждому из них он уделял совершенно разное количество времени и внимания. Если говорить о двух старших дочерях, то правильнее употребить глагол «не уделял». Но все же он надеется, что в душах девчонок победит отношение к родителям как к безусловной божественной данности. Очень на это надеется. Не из-за эгоизма, не потому, что хочет, чтобы его кто-то жалел и ухаживал в старости. Совсем нет. Просто он сам на себе ощутил эту перемену, встретившись с отцом, пережившим немало бед. И, не осознав этого, он бы не смог идти дальше, а бесконечно крутился бы в колесе эгоизма.
– Ко мне на тренинги, – рассказывает друг Александра Николаевича, – приходит множество самых разных людей, взрослых и молодых. И каждый раз я поражаюсь тому, что практически у всех сложные отношения с родителями. Каждый думает, что это его секрет, что это только у него такая сложная ситуация. Все так хорошо вокруг, только у меня не очень. Но когда мы начинаем разбираться, говорить о себе, о любви, о браке, об отношениях мужчины и женщины, все вылезает наружу. Как-то раз я очень просто, как банальность, сказал: «Если у вас не разрешены проблемы с родителями, если вы не находитесь с отцом или матерью в отношениях любви и радости, не рассчитывайте, что у вас будет хорошо в своей собственной семье».
И в этот момент аудиторию начало выворачивать, рвать на части! Кто-то открыто, кто-то в перерыве, кто–то после занятий подходит ко мне и, чуть ли не прижимая к стенке, начинает страстно говорить: «О чем вы?! Какая любовь, если он просто взял и ушел, если он бросил нас?! Что за бред вы несете! Нет, вот у меня жена, у меня с ней любовь, а с отцом этого нет! За что его любить-то, если он…» – и дальше начинаются подробности… Как за что? За то, что он есть. За то, что ты появился на свет.
И как тут не вспомнить притчу о блудном сыне? Она не только показывает на примере отца, что значит любить по-настоящему. Она показывает и то, как детям иногда сложно и больно любить отца, к которому есть претензии. Это особенно хорошо видно на примере старшего сына, обидевшегося за то, что младшему оказали много чести. Если устроить слушание дела, ой, сколько он скажет этот старшенький! И наверное, начнет с самого детства: «Этот младший сын всегда был твоим любимчиком…», и последует мрак и ужас, в который мы так часто себя опрокидываем. Беспредельно мудрая притча…
Все колонки автора
С Александром Николаевичем вызвался лететь его друг детства, который хорошо понимал сложность ситуации. Друзья поселились в доме отца, у леса. Много разговаривали наедине. Александр Николаевич пытался переварить происходящее, бесконечно продолжал разборки: кто кого бросил, мама или папа, почему, зачем, кто виноват, что сказала бабушка, что ответил дедушка, что возразила тетя, кто что разрушил…
И вдруг – как вспышка. В тот момент, когда обиженный сын убежденно твердил о том, какие они с отцом разные, друг ему сказал: «Слушай, какие глаза у твоего отца! Такие мудрые, такие глубокие!» Это был отрезвляющий момент. Эти слова будто врезались в Александра Николаевича, и ему показалось, что разделяющей их пропасти больше нет. Взрослый сын понял вдруг, что должен смотреть на отца не через призму каких-то совершенных им 30 или 40 лет назад поступков, не через выяснение подробностей, кто кого предал и кто кого подвел, не через упреки за детство, проведенное без него, за маму… Копаться в этом… Правильно ли? Конечно, это не значит, что надо совсем перестать обращать внимание на факты, но все это вообще не должно ничего менять в изначальном отношении к отцу. Благодарность – это первое.
…У Александра Николаевича трое детей, и каждому из них он уделял совершенно разное количество времени и внимания. Если говорить о двух старших дочерях, то правильнее употребить глагол «не уделял». Но все же он надеется, что в душах девчонок победит отношение к родителям как к безусловной божественной данности. Очень на это надеется. Не из-за эгоизма, не потому, что хочет, чтобы его кто-то жалел и ухаживал в старости. Совсем нет. Просто он сам на себе ощутил эту перемену, встретившись с отцом, пережившим немало бед. И, не осознав этого, он бы не смог идти дальше, а бесконечно крутился бы в колесе эгоизма.
– Ко мне на тренинги, – рассказывает друг Александра Николаевича, – приходит множество самых разных людей, взрослых и молодых. И каждый раз я поражаюсь тому, что практически у всех сложные отношения с родителями. Каждый думает, что это его секрет, что это только у него такая сложная ситуация. Все так хорошо вокруг, только у меня не очень. Но когда мы начинаем разбираться, говорить о себе, о любви, о браке, об отношениях мужчины и женщины, все вылезает наружу. Как-то раз я очень просто, как банальность, сказал: «Если у вас не разрешены проблемы с родителями, если вы не находитесь с отцом или матерью в отношениях любви и радости, не рассчитывайте, что у вас будет хорошо в своей собственной семье».
И в этот момент аудиторию начало выворачивать, рвать на части! Кто-то открыто, кто-то в перерыве, кто–то после занятий подходит ко мне и, чуть ли не прижимая к стенке, начинает страстно говорить: «О чем вы?! Какая любовь, если он просто взял и ушел, если он бросил нас?! Что за бред вы несете! Нет, вот у меня жена, у меня с ней любовь, а с отцом этого нет! За что его любить-то, если он…» – и дальше начинаются подробности… Как за что? За то, что он есть. За то, что ты появился на свет.
И как тут не вспомнить притчу о блудном сыне? Она не только показывает на примере отца, что значит любить по-настоящему. Она показывает и то, как детям иногда сложно и больно любить отца, к которому есть претензии. Это особенно хорошо видно на примере старшего сына, обидевшегося за то, что младшему оказали много чести. Если устроить слушание дела, ой, сколько он скажет этот старшенький! И наверное, начнет с самого детства: «Этот младший сын всегда был твоим любимчиком…», и последует мрак и ужас, в который мы так часто себя опрокидываем. Беспредельно мудрая притча…
Все колонки автора
