Искатель истины

Он работал под началом таких выдающихся ученых современнос­ти, как Каныш Имантаевич Сатпаев и Александр Порфирьевич Полосухин. Его путь в науке был нелегким, полным перипетий, но плодо­творным и ярким. Как известно, 90-е годы стали для всех общей бедой, в том числе наука и образование переживали жес­токий период экономических неурядиц. Институт краевой патологии, давший жизнь многим направлениям медицины, обогативший отечественную и мировую науку своими уникальными трудами и достижениями, в 1996 году трансформировался в Институт профпатологии и гигиены труда. Затем, не выдержав натиска рынка, вчерашний гигант нашел свой покой в «объятиях» другого института и впал в «летаргический сон». Было печально, что в то время у нас на науку выделялось не более 0,1% ВВП, тогда как повсюду была установлена трехпроцентная планка.

Только от перечня научных направлений, родившихся в разные годы в недрах института, захватывает дух. Это эпидемио­логия и клиника лептоспироза, бруцеллеза, аллергология и иммунология, гигиена труда и профессиональная патология в промышленности и сельском хозяйстве, проблемы эндемического зоба, курортологии и гигиены питания, эпидемио­логии туберкулеза, социальной гигиены, организации здравоохранения и т. д. Развитие большинства из них было инициировано непосредственно Атшабаровым. Только одна научная концепция, сформулированная им по свинцовой интоксикации, позволила внедрить в практику здравоохранения много эффективных гигиенических мероприятий, роль которых в сохранении здоровья населения трудно переоценить, она полностью оправдала бы все затраты на науку и могла стать предметом гордости любого ученого. Подобных разработок было у него множество.

Ряд из перечисленных нап­равлений с его благословения в разные годы обрели самостоятельную жизнь в виде учреждений, институтов и научных центров. К примеру, отдел социальной гигие­ны и организации здравоохранения прошел путь до научного цент­ра экономики здравоохранения. Отдел аллергологии и иммунологии под руководством академика Н. Д. Беклемишева превратился в самостоятельный центр, давший здравоохранению и медицинской науке много славных имен. В его институте находился первый в мире центр, сотрудничающий с ВОЗ по первичной медико-санитарной помощи. В первую очередь его заслуга в том, что отдел гигиены питания стал филиалом Московского института питания, а затем превратился в крупный и единственный в Центральной Азии Институт питания с филиа­лами в Таджикистане, Туркменистане и Кыргызстане.

О силе научного предвидения Бахии Атшабаровича свидетельствует то, что поднятые им проблемы спустя много лет оставались актуальными. Так было с районированием йододефицитных состояний, эпидемио­логией туберкулеза, многими направлениями профпатологии.

Среди 20 правительственных наград, которыми были оценены его боевые подвиги и мирный труд – два ордена Крас­ной Звезды, ордена Отечественной войны II степени, Трудового Крас­ного Знамени и Октябрьской Революции.

Применительно к Атшабарову можно с полным основанием говорить об отваге ученого. Не секрет, что в Союзе отрицали социальную базу возникновения распространенных заболеваний, любая попытка признания ее вызывала раздражение влас­тей и нагнетала страх на любого исследователя. Но только не на Бахию Атшабаровича. Он не утаивал горькой правды и, если это требовалось, ставил вопросы остро, без оглядки на ранги и авторитеты.

Всех его заслуг не счесть. Хотя бы такие впечатляющие данные: изданы свыше 200 фундаментальных статей и десятка монографий, подготовлены более 50 кандидатов и докторов наук.

Следует рассказать и о том, что долгое время оставалось «за кадром», хранилось под грифом «совершенно секретно». Между тем эта часть его деятельности сродни подвигу. Дело в том, что с 1957-го по 1960-е годы под его личным руководством проводились широкомасштабные экс­педиционные исследования в Семипалатинском регионе (по изучению влияния испытаний ядерного оружия на здоровье населения). Эти материалы, изложенные в 13 томах отчетов, уникальны, не имеют аналогов в мире. Впервые обнаруженная в этом районе патология, сформулированная Атшабаровым как «синдром Кайнара», вошла в мировую медицинскую литературу как новый вид болезни.

Человек глубоко рассудительный, он все долго взвешивал, всесторонне обдумывал, но раз уж решался на поступок, то шел до конца. Яркий и драматический тому пример – его мужественный поступок при обсуждении союзной комиссией результатов исследований по последствиям работ Семипалатинского полигона. Когда сподвижники, не выдержав натиска руководства Союза, сдали позиции, он не пошел на компромисс с совестью.

Полученная на базе этих исследований информация заставила все же руководителей военно-промышленного комплекса насторожиться, что привело к прек­ращению наземных и высотных испытаний ядерного оружия.

Эти же исследования, подкреп­ленные в дальнейшем новыми материалами и свидетельствами, стали впоследствии главным основанием и ориентиром для создания и развертывания антиядерного движения, а затем и закрытия самого ядерного полигона.

Он постоянно подтверждал свой высокий уровень ученого. Например, последняя концепция Атшабарова – о природе внутричерепного давления – была удос­тоена премии имени Сатпаева.

Как герой Достоевского, воскликнувший: «Широк наш русский человек, я бы сузил» – мы любим говорить о глобальном и ломаем головы в поисках национальной идеи, рассуждаем мировыми категориями, не справляясь с элементарными обязанностями научного сотрудника, не думая о простых вещах для повседневной жизни. Атшабаров же, интенсивно работая над статьями, моно­графиями по фундаментальным медицинским проблемам, постоянно конструировал и совершенствовал сложные инст­рументы и приборы не только для биомедицинских исследований, но и для простых бытовых нужд.

Уместно посвятить несколько слов его семье. Бахия Атшабарович и Кулькен Манизовна, на мой взгляд, были одной из самых любящих пар в нашем окружении. Всегда неразлучные, они были опорой и поддержкой друг другу. Невзгоды и успехи их все больше сближали и сплачивали. Мы восхищались взаимоотношениями этой милой четы.

Он был счастливым отцом и дедом. Его старший сын Айдар, первым пойдя по отцовским стопам, стал прекрасным прак­тиком. Марьям – доцент кафедры физио­логии человека медицинского университета. Бахыт вырос до директора крупного противочумного института (Казахский научный центр карантинных и зоонозных инфекций).

Не счесть тех, кто хоть чем-то был обязан этому замечательному человеку. Он обладал таким редко встречающимся ныне достоинством, как искренность, граничащая с фантастической наивностью и бесконечной доверчивостью.

Для меня Бахия Атшабарович был главным учителем-наставником в жизни, человеком, чья активная гражданская позиция и отважная научная деятельность определили мою научную, профессиональную судьбу и жизненное кредо. Я всегда вспоминаю о нем с чувством глубокого уважения и благодарности.