​Как я снимал Аркадия Райкина

Когда концерт был отснят и подготовлен к эфиру, Райкин его посмотрел, и ему настолько понравилось, что он попросил копию для показа по Центральному телевидению. Меня он поблагодарил за хорошую работу, а я, набравшись смелости, предложил ему показать город. Мне говорили, что Райкин замкнутый человек и очень непросто идет на контакт, а тут, к моему удивлению, он легко согласился. На следующий день я повез его на «Медеу», затем мы поднялись на Коктобе.

Наш писатель-сатирик Эдик Медведкин, мой хороший приятель, после одного из концертов подарил Райкину свою книжку в надежде, что, может быть, что-то из его юморесок понравится мэтру. Узнав, что я буду ездить с Райкиным по городу, Эдик попросил привезти Аркадия Исааковича к нему на чай.

И вот мы стоим на горе, я показываю ему город с высоты ­птичьего полета и говорю:

– А вон там домик, где живет писатель, который два дня назад подарил вам свою книжку, – Эдуард Медведкин. Давайте поедем сейчас к нему пить чай.

– А это удобно? – спрашивает Аркадий Исаакович.

– Да вы что? Он просто умрет от счастья!

– Пусть лучше не умирает! Давайте поедем.

И вот приезжаем, Эдик открывает дверь и буквально застывает на пороге. Потом он рассказывал: «Слышу – звонят, открываю дверь, а там стоит Головинский и рядом с ним – сам Райкин. Я просто остолбенел…»

…Кстати, когда мы снимали сольный концерт Райкина в ­театре, мне запомнился такой момент: одна из камер стояла на сцене со стороны, откуда Аркадий Исаакович выходил, и я видел, как он шел к сцене из гримерной – буквально еле-еле. На сцене на столе стояла чашка с чаем, но на самом деле там был какой-то сердечный препарат, который он пил по ходу выступления. Я про себя подумал: как же он в таком состоянии будет играть?

Но как только Аркадий Исаакович доходил до края кулисы, он выпрямлялся, легкой походкой шел на сцену. Когда заканчивалась его часть выступления, так же легко доходил до кулис. А как только его уже не было видно из зала, сразу словно старел, сгибался в три погибели, его подхватывали помощники и под руки вели в гримерную, где все время с ним находился врач.

После последнего концерта его театра во Дворце республики я предложил Аркадию Исааковичу поехать ко мне поужинать, хотя знал, что утром ему надо уезжать. И меня предупреждали, что в Алма-Ате живет его сестра, оставшаяся здесь после эвакуации, поэтому Райкина лучше не звать в гости. Да и за столом, как говорили, он ничего не ест и не пьет. Но я все-таки решился. И он согласился, только спросив, можно ли ему взять с собой Костю?

В общем, я вышел ждать его у служебного входа, где стояла моя машина. Вижу – подъезжает «Волга» Олжаса Сулейменова.

– Саша, я хотел бы подарить Райкину свою книгу «Аз и Я», ты не передашь? – попросил он.

– Поехали с нами, сам и подаришь.

Тут подошел Эдик Медведкин, который тоже хотел еще раз увидеться с Райкиным. Приезжаем, дома уже накрыт стол, а время было около 11 часов ночи, усаживаемся. Смотрю, вопреки всем россказням Аркадий Исаакович с аппетитом начал есть, выпил моего домашнего вина.

Так мы сидели за столом, разговаривали, а время уже близилось к часу ночи. Тут ко мне наклоняется Олжас и говорит:

– Слушай, может, уже разъезжаться пора? Ведь у Райкина рано утром самолет. Спроси, он не опоз­дает?

– Олжас, ну как я это ему скажу? Получается, что выставляю гостей за дверь. Скажи сам.

Олжас как бы невзначай спрашивает:

– Аркадий Исаакович, а когда у вас самолет?

Райкин, который в это время что-то рассказывал, останавливается, поворачивается ко мне и говорит:

– Что, уже надо уходить?

– Что вы, Аркадий Исаакович, сидите сколько хотите.

– Не волнуйтесь, за мной в 5 утра подъедет машина.

Так мы просидели часов до трех, потом я отвез Аркадия Исааковича с Костей в гостиницу. Поднимаемся по лестнице, и вдруг Райкин говорит:

– Саша, а ведь правда нам с вами было хорошо эту неделю?

– Аркадий Исаакович, все было просто прекрасно!

– А почему же вы сразу ко мне не подошли? Ведь мы здесь поч­ти три недели, мне было так тоскливо.

– Аркадий Исаакович, я подошел к вам только после того, как вы увидели, что я умею работать. Как я мог это сделать раньше? Ведь я совершенно неизвестный вам человек.

– Что ж, вы правы, – согласился Райкин. – Если будете в Москве, вот вам все мои координаты, заходите.

Я был в Москве, но не позвонил. Одно дело, когда Аркадий Исаакович был в Алма-Ате, и я был ему здесь как-то в помощь. А через 2 года его не стало…

Подготовила
Елена Брусиловская