Парадоксы истории

«До открытия Игр XXII Олимпиады в Москве осталось...» Вот так, буквально по часам, вместе со своими читателями газета вела отсчет до начала Олимпиады-1980. В субботу, 19 июля, старт играм дал Леонид Брежнев. В своем приветствии Генеральный секретарь ЦК КПСС отметил, что «...вся работа по подготовке Игр проведена в строгом соответствии с традициями олимпийского движения, правилами и положениями Олимпийской хартии». Космичес­кий привет, который прислал экипаж орбитального комплекса «Салют-6» – Леонид Попов и Валерий Рюмин, красовался на первой полосе «Казправды».

«В иллюминаторах станции мы видим Грецию, родину Олимпийских игр, и Москву, где в гостях ныне цвет олимпийского движения, – рассказывали космонавты. – На орбите космического марафона с исключительной силой ощущаешь, как прекрасна Земля. Она создана для счастья людей, и потому ей очень нужен прочный, надежный мир. Пусть же горит на Земле всегда олимпийский огонь дружбы! Пусть люди соперничают лишь на спортивных аренах!»

Один из своих первых олимпийских репортажей «Казправда» посвятила Жаксылыку Ушкемпирову, воспитаннику ДСО «Кайрат», чемпиону СССР 1980 года. «Суровый жребий свел его в весовой категории до 48 кг с одним из сильнейших борцов на планете – неоднократным чемпионом мира и Европы Константином Александру из Румынии», – сообщала газета.

Спортивные болельщики запомнили олимпийский дебют Жаксылыка благодаря его мощным, неудержимым атакам. Они ошеломили соперника, заставили растеряться. Вскоре Жаксылык перевел Александра в партер и выиграл первые баллы. Во второй период казахский борец вновь бросил именитого соперника вниз, поведя в счете 5:1. Затем Жаксылык сделал, как говорят борцы, вертушку, вышел наверх, завоевав еще один балл. Но в конце схватки случилось непредвиденное – дала знать больная нога, и Ушкемпиров упал на ковер. К нему подбежал врач, у которого, согласно правилам, было только 5 минут. Вместе они сумели «обуздать» боль, и Жаксылык завершил поединок со счетом 6:2.

Но на этом испытания не закончились. Вечером Жаксылыку предстояла еще одна схватка и снова с грозным соперником – Романом Керпачом из Польши. На встречу с ним он шел бодро, словно до этого у него и не было труднейшего боя. Как и утром, начал борьбу активно, напористо. И тут же повел в счете 11:0. Польский спортсмен не ожидал таких бурных атак. И хотя к третьему периоду оправился от них, но было поздно. Последняя трехминутка закончилась при счете 13:10 в пользу нашего борца.

Такой же радостный репортаж посвящался Серику Конакбаеву. В зале дворца спорта «Олимпийский» в честь него раздалось такое же мощное «Мо-ло-дец!». Все пространство вокруг ринга, согласно Олимпийской хартии, было огорожено канатом. Зрители, естественно, не могли подойти к участникам только что завершившегося боя. Тогда с восточной трибуны по рукам «побежал» букет красных гвоздик. Его подхватили судьи и передали Серику. «А через несколько секунд судья на ринге – это был англичанин – поднял руку Конакбаева!» – передавала «Казправда».

В Архиве Президента РК хранится благодарственное письмо от 29 августа 1980 года председателя Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР С. Павлова на имя первого секретаря ЦК КП Казахстана Динмухамеда Кунаева. В нем пишется о весомом вкладе казахстанцев в общую победу: «Спортсмены Казахской ССР продемонстрировали на Играх XXII Олимпиады не только высокий уровень спорта в республике, но и неисчерпаемые возможности, которыми располагает Казахстан в подготовке спорт­сменов международного класса».

Всего в Олимпиаде 1980 года участвовали 20 спортсменов Казахской ССР. Из них 16 завоевали медали Игр. Олимпийскими чемпионами стали Жаксылык Ушкемпиров, Шамиль Сериков (борьба), Виктор Мазин (тяжелая атлетика), Сергей Котенко (водное поло), Надежда Ольхова (баскетбол) и Владимир Муравьев (легкая атлетика).

ЛЕТАРГИЧЕСКИЙ СОН

Брежневская эпоха развитого социализма тем временем усугуб­ляла дефицит и застой во всех сферах жизни советского гражданина. В этом плане замечательно-показательной представляется статья «Казправды» «За стаканом воды…». В ней представлена беспощадная картина неутоленной жажды в знойной Алма-Ате, сложившаяся из-за разгильдяйства и отсутствия хозяйской руки. А лето, как указывалось в публикации, в 1980-м выдалось очень жарким: «Вы ищете автомат с газированной водой, опускаете монету, но утолить жажду не удается – автомат не работает. Находите другой – но возле него скопилась очередь, как скапливается она возле бочек с квасом, у павильонов по продаже прохладительных напитков и пива». Такая картина была названа характерной приметой. Указывалась и ее причина: «слабый контроль за работой слесарей-механиков, обслуживающих автоматы с газированной водой». Не спасали и магазины райпищеторгов, так как здесь торговые прилавки пустовали, не было никаких прохладительных напитков, соков, минеральных вод. Для современного читателя такое звучит дико.

На погоду водного рынка, как указывалось в статье, влияло отсутствие дисциплины, когда продавцы бочек с квасом и пивом появлялись на работе по своему усмотрению или вовсе не появлялись. Водители, с большим опозданием привозившие в магазины напитки и другую безалкогольную продукцию, оказывается, самовольно нарушали график с молчаливого попустительства начальства. Да и производство этой самой безалкогольной продукции заводы тоже самовольно снижали. Наказанием нерадивых работников никто не желал «заморачиваться». В общем, производство, торговля, да и сами граждане, находились в летаргичес­ком сне под названием «застой».

ТРЕХЛЕТКА ПЫШНЫХ ПОХОРОН

Разбудила великую страну кончина 10 ноября 1982 года Леонида Ильича Брежнева, добрейшего среди бывших руководителей СССР. В мае того года генсек успел выступить с большим докладом на Пленуме ЦК Компартии «О Продовольственной программе СССР на период до 1990 года и мерах по ее реализации». Его цель была самой благой – обеспечить устойчивое снабжение советских граждан всеми видами продовольствия и повысить потребление высококачественных продуктов питания. Но Леонид Ильич не успел воплотить благие намерения – тяжело болел. Бывшие советские граждане наверняка помнят речи стареющего больного Брежнева тех лет, когда каждое слово он произносил чуть ли не по слогам.

Тем не менее смерть Генерального секретаря ЦК КПСС между 8 и 9 часами 10 ноября 1982 года, как сообщала подробности «Казах­станская правда», для большинства населения СССР оказалась не­ожиданностью. Возможно, потому, что народ привык к размеренной, однообразной и предсказуемой жизни. Но к «неожиданным» ситуациям предстояло привыкать: они словно выстроились в очередь и стали случаться одна за другой... Кремль, как шутили тогда в народе, превратился в пышное ритуальное учреждение. И тогда всех стал занимать один вопрос: кто же следующим встанет во главе партии и государства?

Комиссию по организации похорон Брежнева возглавил сек­ретарь ЦК КПСС Юрий Андропов. Он и стал его преемником. Причем преемником не только в должности, но и в скорой смерти. Юрий Владимирович генсеком поработал немногим более года, а затем вслед за Леонидом Ильичом пополнил гранитный список у Кремлевской стены. Его судьбу точь-в-точь повторил следующий генсек – Константин Устинович Черненко. Он также вначале был председателем похоронной комиссии, а затем встал у руля страны. Но «порулить» ему удалось еще меньше Андропова.

Тем не менее правление Черненко ознаменовалось, к примеру, принятием такого замечательного указа от 15 июня 1984 года, который объявил 1 сентября всенародным праздником – Днем знаний. А еще – запуском 17 июля 1984 года в 21 час 41 минуту космического корабля «Союз Т-12» с Владимиром Джанибековым, Игорем Волком и Светланой Савицкой на борту. «Казправда» на первой полосе под заголовком «Впервые в открытом космосе женщина-космонавт» сообщала, что через несколько дней полета, 25 июля, Светлана Савицкая и Владимир Джанибеков вышли в открытый космос. Перед ними стояла задача – испытания нового универсального ручного инструмента для сложных технологических операций. Савицкая с помощью этого инструмента в открытом космосе резала и паяла металлические пластины и делала напыление покрытия!

В ОЖИДАНИИ ПЕРЕМЕН

Середина 1980-х годов стала рубежной в истории Страны Советов. После Константина Черненко партию и СССР возглавил Михаил Горбачев. В этот раз траурной стала не первая полоса «Казправды», а вторая, где сообщалось, что 10 марта 1985 года на 74-м году жизни после тяжелой болезни скончался Константин Устинович Черненко.

Первая полоса оказалась веселее: она рассказывала о Пленуме ЦК, который рассмотрел вопрос об избрании нового генсека: «По поручению политбюро с речью по этому вопросу выступил член политбюро тов. Громыко А. А. Он внес предложение избрать Генеральным секретарем ЦК КПСС тов. Горбачева М. С.».

С приходом к власти молодого, амбициозного руководителя была запущена программа глобальных перемен. В струю попала новая песня Виктора Цоя «Перемен требуют наши сердца», которую подхватила вся страна. Перемен жаждал каждый, правда, мало кто ясно представлял себе, каких изменений следует ожидать. Но в главном были уверены все: эпоха застоя канула в Лету, а в воздухе запахло переменами.

И еще любопытный факт. Словно предвидя грядущие перемены, «Казправда» 1 января 1985 года рядом с новогодним поздравлением Черненко поместила стихо­творение «Обновление» Халижана Бекхожина: «Мне кажется: жизнь новая моя навстречу мне в дневном свеченье вышла. Я жду от дня такого новизны, чтоб жизнь свою опять начать сначала, чтоб были дни мои обновлены...».

Итак, с приходом Михаила Сергеевича началась пора перемен, попыток реформирования партийно-государственного аппарата. Этот период получил название «перестройка» и ассоциировался с утопической идеей усовершенствования социализма. Горбачев запомнился и вошел в историю с благим намерением отрезвить страну в результате запущенной им антиалкогольной кампании.

При Горбачеве в ЦК КПСС ­серьезные мужи заговорили «о мерах по преодолению пьянства и алкоголизма». А именно о том, как писала газета, что «начиная с 1986-го ежегодно сокращать объемы производства водки и ликеро-водочных изделий, а к 1988 году полностью прекратить выпуск плодово-ягодных вин». Издавались указы об усилении борьбы с пьянством и «Об ответственности за самогоноварение». На местах с целью создания «нетерпимого отношения к любым фактам пьянства» стали перегибать палку, вплоть до вырубки виноградников и продажи сахара по талонам, дабы убрать всякую почву для самогоноварения. Впрочем, талоны пригодились: во время тотального дефицита они распространились и на другие товары народного пот­ребления. Об этом свидетельствуют, к примеру, публикации тех лет: «Механизм дефицита», «Куда пропали колготки?».

Для казахского народа политическая биография Горбачева запятнана прежде всего его недальновидным решением наз­начить первым политическим руководителем Казахстана Геннадия Колбина. И декабрьскими волнениями в Алма-Ате 1986 года, когда Москва не смогла наладить диалог с народом.

Тем не менее в карьере Михаила Сергеевича есть и большие светлые страницы. В первую очередь это вывод советских войск из Афганистана, что положительно восприняли многие наши соотечественники. В феврале 1988 года «Казправда» опубликовала заявление Горбачева по Афганистану: «Правительства СССР и Республики Афганистан договорились установить конкретную дату начала вывода советских войск – 15 мая 1988 г. – и завершить их вывод в течение 10 месяцев... Если подписание соглашений произойдет раньше 15 марта, соответственно, раньше начнется и вывод войск».

САМОФИНАНСИРОВАНИЕ И САМООКУПАЕМОСТЬ ПО-СОВЕТСКИ

Начало 1987-го всполошило советское руководство: воздушное пространство СССР нарушил самолет, пилотируемый 18-летним гражданином ФРГ Матиасом Рус­том. Его обнаружили, как передавала «Казправда», при подлете к госгранице. Советские истребители дважды облетали западногерманский самолет: «Командование войск противовоздушной обороны проявило недопустимую беспечность и нерешительность, чтобы пресечь полет самолета-нарушителя, не прибегая к боевым средствам». Позже повзрослевший Матиас назвал свой поступок безответственным и точно не стал бы повторять его. Но тогда, в юности, он хотел выступить миротворцем между Востоком и Западом. Поистине удивительное стечение обстоятельств уберегло тогда Матиаса от гибели.

Пообщавшись с Матиасом, который приземлился прямо на Красной площади (некоторые успели даже взять у него автограф), народ тем временем продолжил примерять на себя незнакомые ранее рыночные механизмы. В «Казправде» даже появилась специальная руб­рика – «Коммерчес­кий календарь». В одной из пуб­ликаций – «Что может кооператив?» – задавался вопрос: «Почему же получается так, что на бумаге кооперативов больше, чем тех, что уже действуют?». Те, что действовали, шили детскую обувь, пояса, сумки. Другие из золошлаковых отходов выпускали шлакоблоки, многие взялись за переработку древесных и металлоотходов. В 1988-м в Казахстане была поставлена цель – организовать 92 кооператива по заготовке и переработке вторичного сырья. В связи с этим с газетной страницы прозвучал призыв к населению: «Вносите идеи, проявляйте предприимчивость!» Тем более что банки уже стали выдавать кредиты, а за обеспечение кооперативов оборудованием, материалами и сырьем ответственность была возложена на территориальные органы Госснаба.

Но на деле внедрение кооперативов в экономику пробуксовывало: мало кто хотел иметь дело с нарождающимся частником. «Казправда», защищая интересы одного из кооперативов, отправила запрос в Алма-Атинский горис­полком и Минавтотранс: почему кооператив не может приобрести за наличный расчет, к примеру, КамАЗ? «К сожалению, четкого ответа не смог дать никто, – писала газета. – То есть прямых отказов не было, но не было и согласия. Правда, в автоуправлении предложили альтернативный вариант: автомобиль можно арендовать на любой срок, с водителем или без него». А вот еще любопытная информация о «первом банкроте» в новых экономических условиях: «прекратил существование совхоз «Колоколовский» в Макинском районе. Его земли и все средства переданы совхозу «Макинский».

Еще несколько интересных экс­пресс-интервью о том, как 6 недель прожил в условиях самофинансирования и самоокупаемости «Джезказганцветмет». Бригадиры и руководители участков, объяс­няя свой крах в новых условиях хозяйствования, пытались переложить вину на других, мол, экономический всеобуч плохо налажен, нет чувства хозяина у людей. Даже в тех бригадах, где все-таки сумели перейти на хозрасчет, не знали о нормах расхода материа­лов, электроэнергии, о том, как их рассчитывать. На этом фоне замечательными выглядят слова начальника участка погрузки Южно-Джезказганского рудника В. Плыгунова о том, что «хотя экономические нормативы и план не были своевременно доведены до всех участков, возник парадокс: выполнение месячных планов срывается, а заработная плата растет!». Как такое было возможно? Действительно парадокс!

Подобных историй случалось еще немало. В интервью «Казправде» в феврале 1989 года Олжас Сулейменов, словно объясняя парадоксы истории, сказал: «Мы приближаемся к рубежу века... Сможем ли внести что-то существенное в это десятилетие, завершающее век? Ответ зависит от того, осуществится ли программа перестройки – развитие. Интеллектуальное, духовное развитие человека и общества, свободного, демократически открытого и физически здорового». Началось такое развитие совсем скоро с обретения суверенитета, появления института президентства. Об этом разговор продолжим в следующий раз через призму публикаций главного источника официальной и деловой информации в стране – «Казправды», которой в следую­щем году исполняется 100 лет.