Почему тянет на родину?

Открытость миру

Если судить по рассказам наших героев, делают они это вовсе не из-за трудностей с адаптацией – они там, в другой стране, были почти своими.

Композитору и музыкальному продюсеру Сырыму Набикулову было уже 25 лет, когда он, чье детство и юность прошли в Германии, на взлете карьеры решил вернуться домой, в Казахстан.

– За те 16 лет, что прошли с тех пор, ни разу не пожалел об этом, – говорит он. – Я здесь хорошо себя чувствую, люблю наши традиции, культуру, менталитет и позитивно смотрю на будущее нашей страны. Считаю, что она очень хорошо развивается, и горжусь этим. Конечно, есть сферы, где надо еще много работать, но это, как говорится, планы максимум или дело времени. С учетом геополитической обстановки в мире нам, слава богу, повезло – мы живем в мирной стране. Главное, всем казахстанцам нужно держаться вместе.

– Что вас побудило вернуться домой?

– Во-первых, зов крови, во-вторых, наша культура. Когда я в Мюнхене, где жил и работал, слышал звучание наших инструментов в записи и игру сестры на домбре, то чувствовал, что, только опираясь на свои корни, найду оригинальную изюминку для своей музыки. Эти зернышки сомнений и раздумий запали в мое сознание и начали прорастать. Сейчас я именно в этом – в национальном – и преуспел. Все композиции, которые написал для домбры и кобыза, и новый музыкальный стиль, разработанный мною, имели резонанс. Это, к примеру, шоу с поющими фонтанами в Туркестане при большом комплексе «Караван-Сарай», где звучит эпическая музыка «Қыз Жібек и Толеген» и «Томирис». Эти поющие фонтаны, кстати, программировал лазерный техник из команды знаменитого музыканта Дэвида Гетты.

Также я написал музыку для шоу лодок в Анталье на огромном комплексе Land of Legends, теперь его ежедневно смотрят около двух тысяч человек. Продюсирую сейчас молодую певицу Жанель. Песня «Шаңқыз» в ее исполнении стала частью Нау­рыза – уже второй год именно под нее снимают видеоролики для TikTok в национальных костюмах и сами казахстанцы, и гости, приехавшие в нашу страну.

Уже разработал молодежный новый стиль Scyth style, где идет смешение казахских национальных инструментов с современной попсой. Написал музыку для фильмов «Омiр саулесi» и «Алыстағы ағайын» – к картине про казахов, которые живут за рубежом, работаю над музыкой для нового фильма «Свидетель» и общим с Турцией кинопроектом. Словом, сегодня все мои планы связаны с тем, чтобы развивать наше искусство, расширять его границы – пусть весь мир узнает о том, насколько богатые у нас культура и традиции. Это делается посредством написания новой музыки и создания концепций, которые будут близки слушателям не только из нашей страны.

– Когда вы решили вернуться, были уже гражданином Германии?

– Нет, я никогда не менял гражданство, хотя попал в Германию ребенком – мне было восемь лет. И в 18, когда я мог это сделать, я осознанно не стал получать немецкое гражданство, хотя и мама, и сестра сделали это сразу (они обе вышли там замуж и пустили корни), как представилась возможность. У сестры дочь там родилась, и у мамы, к счастью, тоже все хорошо в личной жизни, а я вот решил вернуться домой.

– Чем все-таки жизнь в Казахстане отличается от жизни в Германии?

– Я бы сказал так: в каждой стране есть свои плюсы и минусы. Но жизнь в Казахстане отличается особой теплотой и душевностью, доброжелательностью, толерантностью к окружающим, гостеприимством и открытостью миру. Эти качества – одна из главных причин, почему я вернулся домой, мне этого там не хватало. Хотя в моем телефоне были зафиксированы сотни контактов, позвонить в любое время суток мог только по одному или двум номерам. Это не очень-то весело, когда в свой день рождения сидишь в ресторане наедине с бокалом вина. У нас можно заехать в любой аул, и там тебе, незнакомому человеку, будут рады – пригласят на ет или плов, напоят чаем. В этом сила нашего народа. Но есть и минус – наши люди начинают меньше общаться между собой, появились семьи, которые хотят жить без детей – так называемые child-free. Демократические ценности – это здорово, но вот в этом плане нам все-таки не стоит стремиться к западным стандартам.

– Если бы вы там остались, то как бы сложилась ваша жизнь? Ведь вы были своим среди немцев, их язык для вас как родной...

– В фильме «Зеленая книга» есть фрагмент, где герой говорит: «Для черных я недостаточно черный, а для белых недостаточно белый». Так вот, хотя со всеми быстро находил общий язык, там, в Германии, я чувствовал себя чуть-чуть другим. Нет, у меня есть друзья-немцы, которые мне как братья, они говорят, что их дом – это и мой дом тоже, мне с ними хорошо и уютно, но не так, как дома. Хотя, признаюсь, и здесь, в Казахстане, иногда ощущаю себя недостаточно казахом: дает знать о себе то, что я вырос на чужбине. В первую очередь это, конечно, касается языка. Мой уровень казахского оставляет желать лучшего. Много что понимаю, но почему-то до сих пор не могу чисто и свободно говорить на нем. Зато моя дочь, ей сейчас 10, – одна из лучших в своем русском классе по знанию казахского. Сейчас у нас есть планы перейти в казахский класс. Я за то, чтобы наш язык развивался и шел вперед, но в то же время это большой плюс, что сейчас появилось очень много казахов, которые свободно говорят на трех языках.

Немецкий найман Томас

Томас Акишев, 27-летний «найман с немецкими корнями», как он представился, родился в Германии, куда вся его родня переехала в 1998 году. Начальную школу тоже окончил там, а потом его вполне благополучно нашедший себя в чужой стране, но однажды затосковавший по дому отец решил перевезти семью назад в Казахстан.

– Когда вернулись, ни я, ни младшая сестра не говорили ни по-казахски, ни по-русски, – рассказывает Томас. – Родители определили нас в школу с углубленным изучением немецкого. Меня хотели повторно отправить в третий класс, но потом с испытательным сроком взяли в четвертый. Вначале было трудно, я переписывал тексты из учебников печатными буквами, но к концу года втянулся. С классом быстро нашел общий язык, на единственную обзывалку – «Пылесос «Томас»! Обрати внимание – сделано в Германии!» – не обижался, я по характеру флегматик. В целом дети всюду одинаковые. Здесь разве что более шумные и открытые, а там – закрытые и дисциплинированные.

В пятом классе уже спокойно разговаривал на русском, а в шестом-седьмом освоил уже и родной, казахский, но акцент – немецкий – до сих пор проскальзывает. Я сам это замечаю за собой.

В старших классах у меня все так хорошо пошло, что вырвался вперед по физике. Участвовал в олимпиадах – республиканских и даже международных. После школы поступил в аграрный университет. Пока осваивал профессию электроэнергетика, тоже на месте не сидел. Подрабатывал, пробовал себя в тендерах. Однажды вместе с другом заказал конфеты из Германии на перепродажу. В итоге все сами и съели. По цене дорого выходило – сам товар недешевый, плюс логистика. Потом у меня была автомойка, магазин «У дома»… После второго или третьего курса ездил на подработки в Германию. Там столкнулся совсем с другим ритмом жизни, чем в Алматы. Он мне показался слишком монотонным. Люди живут настолько размеренно и по регламенту, что по ним можно сверять часы. Проснулся, по­ехал на работу, минута в минуту закончил ее, приехал домой... В 21 час все заведения, кроме заправок и кинотеатров, закрыты.

Я там работал заведующим складом. Если фура из другой страны подъехала, скажем, к 18.05, то дальнобойщику приходилось ночевать в машине и ждать до 9 утра, потому что опоздал на пять минут.

Ну и люди там другие – каждый сам за себя и свою семью, а здесь, независимо от национальности, люди более дружные и общительные. Мне такой коллективизм ближе и роднее, я тоже быстро нахожу общий язык с разными людьми, и мне без разницы, на каком языке они разговаривают – казахском, русском, немецком или английском. Я их всех понимаю.

После тех поездок на студенческих каникулах я окончательно понял, что казахского во мне больше, чем немецкого, хотя маму свою, чистокровную немку Галину Владимировну, очень люб­лю, а с ее родней (они все живут в Германии) постоянно нахожусь на связи. Дед, ее отец, тоже бы хотел вернуться сюда, но мы его отговорили – слишком тяжело будет в его возрасте заново адаптироваться в Казахстане, он ведь в Германии живет почти 30 лет.

Кстати, я все еще гражданин той страны, где родился. Менять паспорт пока не намерен, потому что с ним открыта вся Европа. Вид на жительство в Казахстане нисколько не ущемляет мои права. Разве только медицина платная и в выборах не могу участвовать...

Всем, кто собирается искать счастья «в чужих палестинах», Томас Акишев не советует обрубать все концы сразу.

– Вначале нужно съездить, пожить немного и осмотреться, – говорит он. – Да, там, может быть, жизнь благоустроеннее, но ведь главное для человека не это, а окружение и ментальная близость. Лично мне здесь, в Казахстане, более комфортно, и никакая другая страна меня больше не интересует.