Слушаем... живопись, рисуем... музыку

О гармонии цвета и звука рассказала художница Александра Бергдаль-Ларссон в ходе мастер-класса в музее изобразительных искусств им. семьи Невзоровых.

Александра Бергдаль-Ларссон живет и работает в Швеции. Она – художник, преподаватель, арт-терапевт, лингвист. Ее картины хранятся в частных коллекциях России, Испании, Швеции, Японии. В своих работах автор сочетает авангард, абстрактный экспрессионизм и автоматическое письмо.

В художественной практике она исследует темы визуальных языков и интерсемиотического перевода (перевода из одной знаковой системы в другую). Работает как арт-терапевт с людьми с нейрологическими особенностями (афазия, деменция) и диагнозами аутистического спектра.

Александра – лингвист по образованию, владеет пятью европейскими языками. Но уверена, что одних слов явно недос­таточно, а потому находится в постоянном поиске новых форм выражения чувств, эмоций, знаний.

– Мы много внимания уде­ляем словам. Я тоже очень их люблю. Но ведь на свете так много форм передачи информации, о которых каждый из нас едва ли задумывается. Танец, живопись, музыка... Представляете, сколько может быть вариантов их соединения, гармонии? И именно эти точки соприкосновения для меня и есть самое интересное в исследованиях и творчестве. Надеюсь, вам всем понравится послушать живопись и нарисовать музыку, – заметила Александра Бергдаль-Ларссон.

Мастер-класс длился три часа, за это время дети и взрослые увлеченно рассуждали, делились впечатлениями, говорили о музыке и живописи.

– Если хорошенько подумать, то музыка – одна из самых удивительных форм общения. Здесь нет ни формы, ни содержания, это, по сути, венец абстракции, которая существует в мире. Мы ее воспринимаем как поток энергии, меняющей наше эмоциональное состояние. То же самое в живописи, особенно в абстракции. Не надо пытаться угадать, что же там написано художником, искать какие-то конкретные образы. Эти картины надо слушать, ощущать, впитывать в себя, как мы это делаем, слушая музыку, – считает художница.

И подобные связи можно найти в любом направлении. Например, в математических формулах и живописи, в законах физики и в самом ощущении цвета. В качестве примера Александра показала фантазийные картины, в которых кто-то увидел распускающиеся цветы, другие – кратер вулкана или руны древних народов. Когда позже художник сказала, что эти картины – визуализация математической формулы, многие ей не сразу поверили.

– Если заинтересуетесь множеством Мандельброта, то многое можете узнать о таком инте­реснейшем направлении. Это на самом деле удивительно красиво, – заметила Александра. – Как говорил сам Мандельброт: работая с множеством математических формул, он видел не цифры, а цвета, с которыми просто «играл». Все это – визуа­лизация математики. Разве не восхитительно?

Многие и не подозревали о том, что Ван Гога и Кандинского объединяет некий нейрологический феномен, который помогал им видеть музыку в цветах. Причем в прямом смысле этого слова. Этот феномен называется синестезия.

Нет, это не диагноз, а именно особенность человека, у которого при раздражении одной сенсорной системы автоматически задействуется другая. Например, когда человек слушает музыку, а видит цвета. Именно так Ван Гог и Кандинский видели музыку и писали свои картины. Кстати, есть и современные художники, у которых тоже есть синестезия. Они пишут картины, вдохновляясь музыкой.

Раньше про таких людей говорили, что у них не все в порядке с головой, но сейчас феномен изучается. Современная наука знает уже 72 типа синестезии, сочетания разных сенсорных систем.

– Ван Гог обожал желтый цвет. По этому поводу есть множество теорий. Однако сам художник в письмах к брату часто писал, что в картинах должна быть музыка. Более того, он ее слышал и в живописных работах своих коллег. Например, рассматривая одну из картин своего современника, он услышал, как играет скрипка, – рассказала арт-терапевт.

Участники мастер-класса пытались услышать картины Ван Гога и рисовали, используя желтый и фиолетовый цвета под звуки произведений разных композиторов.

Они не только учились видеть в музыке цвет, но и представляли в цветовой гамме музыкальные инструменты, как это делал основатель абстракционизма Василий Кандинский. Например, орган он видел в синем цвете, а барабаны – в красном. Но с ним многие не сог­лашались.

В завершение встречи Александра Бергдаль-Ларссон устрои­ла игру – каждый участник мастер-класса должен был определить на слух, какому месяцу посвятил Чайковский «Времена года». Мнения разделились: кто-то услышал вешние воды, а кто-то скрип под ногами первого снега.