Внучки репрессированного в 1937 году Габбаса Батыкова ознакомились с личным делом их деда

Осужден по сфабрикованному делу

Жительница Самары Маржан Екимова (Батыкова) еще в 2009 году сделала запрос в Федеральную службу безопаснос­ти РФ по Саратовской области, чтобы узнать подробности об аресте своего деда Габбаса Батыкова в 1937 году. Она получила не только ответ, но и копии документов из «Дела № 2156 по обвинению Батыкова Илиаса, Батыкова Габбаса и Илясова Сагита по статье 58 п. 10 ч. 1 УК РСФСР» – вместе с дедом по одному делу проходили его брат Илиас с сыном Сагитом.

Недавно Маржан Екимова прислала эти документы своей­ сестре Жаннат Батыковой, проживающей в Нур-Султане. Оказалось, что родом Батыковы из Джаныбекского района Западно-Казахстанской области. Их было 8 братьев. В большой семье их отца Идриса имелись два верблюда, две лошади, пять коров и 25 овец. В послереволюционный период семья считалась зажиточной, но официально относилась к середнякам и раскулачиванию не подверглась. И все же, боясь неправомерных действий со стороны местной власти, Илиас и Габбас с семьями в 1929 году покинули отчий дом и переехали в соседнюю Саратовскую область, где в ноябре 1937-го по сфабрикованному делу их признали виновными в антисоветской пропаганде.

В присланных документах говорится: «Сообщаем, что Бтыков Габбас (фамилия во всех материа­лах написана с ошибкой), 1897 года рождения, уроженец аула Куйгенкуль Джаныбекского района Западно-Казахстанской области, арестован 19 ноября 1937 года за антисоветскую дея­тельность. 21 ноября 1937 года заседанием тройки по Управлению НКВД по Саратовской области был осужден на 10 лет лишения свободы за антисоветскую агитацию (статья 58 п. 10 ч. 1 УК РСФСР). 10 января 1945 года заседанием Особого совещания при НКВД СССР срок наказания снижен до фактически отбытого и Бтыков Г. из-под стражи освобожден. 16 июня 1958 года постановлением Президиума Саратовского областного суда Бтыков Г. реабилитирован».

За этими скупыми строками – судьба безвинно репрессированного человека. И таких людей в то время были сотни тысяч. По некоторым данным, в СССР в 30-е годы каждый третий был либо репрессирован, либо являлся родственником репрессированного. Дела фабриковались повсе­местно, а людей заставляли признаваться в преступлениях, которых они не совершали.

Так, в обвинительном заключении Батыкова сознательно называют кулаком, хотя есть ответ из Джаныбекского РО НКВД, в котором говорится, что Батыков Габбас по социальному происхож­дению середняк, а его отец до революции имел большой авторитет среди населения.

Антисоветская пропаганда осуж­денных, по мнению следствия, заключалась в том, что они призывали не выписывать газеты, потому что в них пишут ложь. Также вменяли в вину развал дисциплины на станции Тимофеевка, где братья работали ремонтниками путей на железной дороге. Якобы они выступали против стахановского движения, клеветали в адрес партии и правительства, порученную работу не выполняли, умышленно на некоторых участках оставляли незабитые костыли и т. д. Для «тройки» ­УНКВД этих привычных, словно под копирку, переписанных «фактов» было достаточно, чтобы сломать жизнь человеку и отправить его в тюрьму на 10 лет…

Два раза дело Габбаса Батыкова пересматривалось, но положительных сдвигов не было. Хотя свидетели, которые клеветали на братьев Батыковых, отказались от своих слов, заявляя, что подписывали бумаги, не зная их содержания. Только после третьего обращения было проведено еще одно доследование, которое завершилось решением Особого совещания при НКВД Саратовской области: Илиас Батыков с сыном были освобождены в апреле 1943 года, а Габбас Батыков – в январе 1945-го. Еще через 13 лет он был реабилитирован.

– Наш дед сидел в Воркутинском исправительно-трудовом лагере НКВД Коми АССР семь с половиной лет и до конца своей жизни (он умер в 1985 году) не понимал, за что его посадили. Семь с половиной лет были вычеркнуты! – говорят внучки репрессированного. – Видимо, он подписывал бумаги, не зная сути дела. Протоколы велись на русском языке, а он его почти не знал… Мы его запомнили тихим, молчаливым, замкнутым. Он прожил 88 лет, но никому не рассказывал, через что ему довелось пройти.