Бессмертие истинных ценностей

Одним из исследователей, который внес весомый вклад в изучение наследия Абая, стал ученик Мухтара Ауэзова Кайым Мухамедханов. О нелегкой судьбе отца, становлении его как ученого-абаеведа, ученика Мухтара Омархановича рассказала дочь ученого – директор общественной организации «Центр образования и культуры имени Кайыма Мухамедханова» г. Алматы Дина Мухамедхан.

Отец Кайыма Мухамедхан Сейт­кулов был просветителем, сподвижником алашординцев. Именно он оказал влияние на своего сына. В доме его отца часто собирались Абай и Шакарим, ученики Абая, алашординцы и издатели того времени. Кайым рос среди представителей казахской интеллигенции. С самого детства у него была особая тяга к образованию, исследованию. Интеллигенция Алаш Орды выбрала дом Мухамедхана Сейткулова в Семипалатинске, в Заречной слободке, местом их встречи. Таким образом, шестилетний Кайым впервые увидел в своем доме Мухтара Ауэзова. Он часто гостил в их доме, именно здесь ставил свои первые пьесы – «Еңлік – Кебек», «Қарагөз».

«Когда мы говорим о представителях и деятелях движения Алаш, стоит отметить вклад мое­го отца Мухамедхана Сейткулова. Прошу читателей правильно понять мои мысли. Я не стараюсь перетянуть на себя одеяло. Что касается моего отца, его тесная взаимосвязь с представителями казахской интеллигенции, деятелями Алаш является доказательством моих слов. В нашем доме собиралась многие видные деятели – Шакарим, Кокбай, Турагул и многие другие. Повествуя о каждом из них, стараюсь опираться на воспоминания моего отца», – вспоминал о своем отце Кайым Мухамедханов.

В 1937 году Мухамедхана Сейт­кулова расстреляли в Семипалатинске. Его 15-летний сын Кайым работал грузчиком, простым рабочим, сотрудником отдела кадров, культурным деятелем, преподавателем. После двух лет прохождения курса подготовки специалистов казахского языка и литературы он поступил в Семипалатинский педагогический институт. В 1941 году окончил его экстерном. С 17 лет работал преподавателем в различных организациях в городе Семипалатинске. Более 60 лет своей жизни он посвятил именно обучению молодых и преподаванию.

Мухтар Ауэзов стал для молодого Кайыма учителем и наставником. До конца своей жизни Кайым Мухамедханов был предан своему учителю. Ауэзов заметил в нем талант и такие качества, как преданность делу и людям, трудолюбие. Помимо этого, при написании романа-эпопеи «Путь Абая» он взял Кайыма научным журналистом, который ответственно выполнял все указания и требования своего наставника.

Конец 1930-х годов прошлого столетия – время, когда настигла угроза уничтожения, исчезновения наследия Абая. Его слова по-другому передавались, а произведения не изучались с научной точки зрения. Рукописи и личные вещи начали исчезать. С целью сохранения наследия великого Абая Мухтар Ауэзов дал ряд поручений, доверил своему ученику создать фундамент для открытия музея Абая. Таким образом, молодой Кайым совершил ряд экспедиций в отдаленные аулы для установления и сбора оригинальных экспонатов для музея. В ходе экспедиции он собрал более 500 экспонатов для музея Абая. Среди них были личные вещи великого поэта, предметы мебели и быта, книги, рукописи.

На грузовой машине Кайым Мухамедханов начал свое путешествие в отдаленные аулы. Он нашел тех, кто был знаком с Абаем, его творчеством и жизнью. В ходе своей поездки он сумел собрать важные вещи: предметы мебели, одежду и книги, подлинные рукописи Абая.

В 1940 году Мухамедханов внес весомый вклад в организацию первого Государственного литературно-мемориального музея Абая в Семипалатинске. Начинать с нуля такое важное дело было не под силу многим. Лишь избранные с ответственностью отнеслись к этой работе. Вместе со своим учителем Мухтаром Ауэзовым он выбрал здание для музея. Его друг и коллега Борис Акерман всегда находился рядом. Каждый экспонат был изучен с научной точки зрения, а по созданию музея была написана книга «Жолбасшы». Было ясно, что без таких сведений существование музея невозможно.

Кайым Мухамедханов начал свою деятельность старшим сотрудником музея. Далее был преподавателем в высшем учебном заведении. А в 1947 году, когда музей был передан в ведение Академии наук Казахской ССР для усиления академической направленности и развития музея по поручению президента Академии наук КазССР Каныша Сатпаева, он был назначен директором музея. Но все же он не переставал заниматься педагогической деятельностью.

– Сейчас в это трудно поверить. Однако ради великого Абая приходилось всегда бороться. Даже когда со стороны правительства не была оказана помощь, мой отец постарался на должном уровне отметить 100-летие Абая. Было необходимо восстановить зимовку Абая в Жидебае, улучшить состояние кладбища поэта и его родственников. Возникла необходимость в организации работы по увековечению памяти Абая в скульптуре и изобразительном искусстве, поисков материалов, мемориальных досок на местах, относящихся к Абаю и его окружению. Доказательством вышесказанному служат письма и архивные документы тех времен, – рассказала Дина Габдулкаюмовна.

Для сохранения наследия Абая необходимо было выполнить ряд важных работ: воссоздать устные произведения, внимательно прочитать письменные отрывки и определить, доказать методом текс­тологического анализа, какие из писем были изучены учениками. А времени не хватало, стихи стали забываться, рукописи терялись. Это был серьезный период в казахской культуре. Заслуга ученого из Семипалатинска именно в том, что он впервые заложил научное обоснование литературной школе Абая. Это было создание «моста» между дореволюционной и современной казахской литературой. Школа Абая – это уникальная школа в казахской литературе. В целом даже в мировой литературе мало таких школ.

Защита диссертации Кайыма Мухамедханова «Литературная школа Абая» состоялась 7 апреля 1951 года, но нападки на Мухтара Ауэзова и его ученика не прекращались. Все это завершилось увольнением Кайыма Мухамедханова с должности директора музея Абая и преподавателя вуза. В итоге первого декабря 1951 года его арестовали, заключили в тюрьму НКВД сначала в городе Семипалатинске, а затем в Алматы, после поместили в карагандинский лагерь.

Даже под жестокими пытками Кайым Мухамедханов не выдал своего учителя. Он понимал, что если не станет Ауэзова, исчезнет и наследие Абая. Поэтому он твердил одно: «Школа Абая есть!» После долгих пыток смертную казнь заменили на 25 лет лишения свободы. Ученый не смог отказаться от научных идей. Он сохранил школу Абая, которой сейчас гордится народ.

А уже через много лет Кайым Мухамедханов написал теплые воспоминания о своем Учителе:

«...Мухтар Омарханович Ауэзов был моим научным руководителем. Именно под его влиянием наметилось основное направление моей будущей научно-исследовательской работы.

...Об этом трудно говорить. Испытания для моего Учителя начались уже во время защиты мною диссертации на тему «Литературная школа Абая». Вскоре после этой защиты, через два месяца, последовала дискуссия по абаеведению...

Всегда, когда заходит речь об Ауэзове, особенно в такие волную­щие, юбилейные даты, я как бы переношусь в другое измерение. Я чувствую и вижу себя молодым человеком, впереди которого шагает его наставник – широкоплечий, большой и мудрый человек с открытыми и ясными глазами, с широким светлым лбом и чуть приглушенным, бесконечно обаятельным голосом.

...Сегодня, в этот волнующий день, мне хотелось бы вспомнить некоторые знаменательные для меня моменты наших встреч. Оказывается, в нашем общении есть интересные совпадения: Мухтар Ауэзов в шестилетнем возрасте в 1903 году видел Абая. Я увидел Мухтара Ауэзова тоже в шестилетнем возрасте, в 1922 году, в родном доме моего отца Мухамедхана Сейткулова в г. Семипалатинске, в Заречной слободке. Он был другом хозяина дома и часто гостил в этом доме.

Современник и близкий товарищ Мухтара Омархановича – Ишмухамет Алин в своих воспоминаниях (см. книги «Наш Мухтар», и «Мухтар Ауэзов в воспоминаниях современников») приводит такой эпизод: «Мухтар Ауэзов, выполнив всю порученную ему работу…, в августе 1922 года прибыл в Семипалатинск. Он собрал нас, всех своих друзей и знакомых по службе в дом Мухамедхана … и попотчевал гостинцами из родного аула».

Земляки Мухтара Ауэзова неоднократно упоминали наш дом в своих воспоминаниях. Так, например, один из участников постановки пьесы «Карагоз» в 1925 году – Гайса Сармурзин писал: «… для игры в «Карагоз» первых исполнителей подбирал сам Ауэзов. Он пригласил всех нас в Жана-Семей, в просторный дом отца Каюма Мухамедханова и распределял роли».

В последующие годы Мухтар Омарханович неоднократно приезжал в Семипалатинск и каждый раз, как старый знакомый, приходил в наш дом. Особенно мне запомнились приезды Мухтара Омархановича в Семипалатинск в 1940 и в 1943 гг. Они до сих пор вызывают радостные волнения. Летом 1940 года он приезжал по вопросу организации музея Абая и в связи с подготовкой к постановке пьесы «Абай»…

Хорошо помню, как в свой приезд в 1943 году Мухтар Омарханович как-то сказал, что не был в родном ауле уже 17 лет. На этот раз он целый месяц находился в Абайском районе, посетил знакомые ему с детства места. Он в это время работал над второй книгой романа «Абай»…

Когда бы и по какому бы случаю Мухтар Омарханович ни приезжал в Абайский район, мне всегда доводилось сопровождать его.

Так было и 1945-м, и в 1957 гг., когда проводился 100 летний юбилей Абая и 60-летие самого Ауэзова.

…Я благодарен судьбе за то, что долгие годы мне посчастливилось быть рядом с Мухтаром Омархановичем, близко общаться с человеком, который стал человеком-легендой.

…Помню, что М. Ауэзов говорил о вечных литературных памятниках истории: «И чем дольше длится испытание временем, тем больше взоров и внимания бывает обращено к ним. Бессмертие художника, оставившего после себя творения, становится заслуженным».

Эти слова о бессмертии истинных ценностей я отношу к моему Учителю – Мухтару Омархановичу Ауэзову».